Рид

Все замолчали. Мгновенно повисла тишина, да такая, что я даже удивился. Внезапно я услышал, как щебечут птицы, одна из них – красногрудый поползень. Я ездил в летний лагерь, там мы изучали певчих птиц, я подготовил рассказ об этой птице, и, когда выступал, другие дети хихикали. Позже Грег сказал мне, что поползень – это когда кто-то еле ползает, вот все и смеялись. Еще это может значить, что кто-то бездельник или придурок. В общем, забавное слово, и я…

– Рид, опусти пистолет, – нарушил тишину Дэн, вырвав меня из воспоминаний о поползнях.

Я держал пистолет один раз, когда летом Грег работал на стрельбище в Локсбургском оружейном клубе. И он показал мне, как соблюдать безопасность, как заряжать пистолет и вытаскивать обойму. Я даже один раз выстрелил в мишень, потом отдал пистолет и больше не пробовал. Грег тогда разозлился: столько времени потратил, чтобы меня научить, а мне не понравился ни пистолет, ни стрельба. Держать пистолет Дэна было удобно, правда он оказался тяжелее, чем я ожидал, и это мне тоже не понравилось.

Дэн шагнул в мою сторону.

Я сказал:

– Не подходи ко мне, Дэн.

И он остановился.

Дэн – поползень.

Эта мысль пришла в голову против воли, но я вдруг захихикал.

Дэн сказал:

– Ты должен отдать мне пистолет, Рид.

Он смотрел на меня так, будто я что-то сделаю с пистолетом. А почему он так на меня смотрел? Потому что он сам-то как раз сделал бы что-нибудь с пистолетом. Он пытался на меня воздействовать. Обычно мне нравится это слово, «воздействовать».

Он снова шагнул вперед, будто на цыпочках. Я сказал:

– Не подходи.

Он остановился. Послушался меня, потому что у меня пистолет.

– Не вздумай ему отдавать, – сказала женщина.

– Точно, – подтвердил мужчина помоложе.

– Угу, – согласился пожилой.

– Видишь? – спросил Дэн. – Им нужен пистолет. Они хотят меня застрелить.

Я не думал, что они хотят стрелять в Дэна, но знал другое: пистолет не должен быть ни у кого, даже у меня. Я подумал, что лучше выбросить его куда-нибудь за деревья, но тогда Дэн пойдет и заберет его. Потом подумал, что, может, лучше убежать? Но бегаю я не так быстро, и Дэн меня догонит. Вот бы рядом оказался другой полицейский, например шеф Кринер, кажется, он о Дэне не очень высокого мнения и, говорят, человек прямой, не то что Дэн – этот как раз не прямой, а наоборот, понимай как хочешь. Наверное, кривой.

– А не свалить бы вам обоим отсюда, – предложил тот, что помоложе.

– Вот и свалим отсюда, – согласился я.

Я забрался на заднее сиденье полицейской машины и сдвинулся к середине, чтобы Дэн не смог до меня дотянуться.

– Что ты делаешь, Рид? – спросил он.

– Отвези меня в полицейский участок.

– Сначала отдай пистолет.

– Отдам, когда отвезешь меня в полицейский участок.

– Ты не можешь войти в участок с пистолетом.

– Отдам на парковке.

– Если не отдашь пистолет, это уголовное преступление.

– Ну и ладно.

– Уезжай, придурок, – вставил старик.

Дэн показал им средний палец.

– С вами еще поговорим, – сказал он.

Потом сел на водительское сиденье и завел машину.

– Ладно, мы уехали. Теперь отдавай пистолет, – сказал Дэн, когда мы выехали на дорогу.

– Отдам на парковке.

Он замолчал, будто задумался, с таким видом, будто думать – не самая сильная его сторона. Потом кивнул сам себе и сказал:

– В школе говорили, что ты никогда не врешь. Это правда?

– Мама взяла с меня обещание никогда не врать, – сказал я.

– Ну, хорошо. Отдашь мне пистолет на парковке. И никогда, никогда никому не расскажешь, что там случилось. Обещаешь?

Если это поможет мне добраться до полицейского участка и Дэн не вернется в тот дом прямо сейчас, пока он еще злится, – наверное, неплохой вариант.

– Обещаю, – сказал я.

– Никогда ничего не расскажешь о том, что там случилось, верно?

– Обещаю, – подтвердил я.

– И если шеф…

– Дэн, прошу тебя, можно помолчать? Я нервничаю.

Я чувствовал, как потеет рука, что держит пистолет, – что, если он выскользнет?

– Хорошо, Рид, я помолчу. Но ты должен…

– Заткнись, Дэн, – сказал я. И он наконец заткнулся, после изнурительно долгого времени. На самом деле это не было изнурительно, но мне нравится это слово, а использовать его удается редко.

Через несколько минут мы заехали на парковку полицейского участка.

Там стояла машина Грега.

– Теперь верни пистолет, Рид, – сказал Дэн.

Я открыл дверь. Дэн открыл свою и быстро подошел ко мне. Я вышел и протянул ему пистолет. Он тут же сунул его в кобуру, потом оглянулся: не видит ли нас кто-нибудь? Но никто нас не видел: парковка маленькая, а полицейский участок – еще меньше. Дверь и два окна, никто оттуда не выглядывал.

– А теперь уходи и помни о своем обещании.

– Это машина Грега. Моего брата.

– Что он тут делает? Ладно, заходи.

Мы вошли в участок. Внутри теснились четыре стола. За одним сидел шеф Кринер. Перед ним – Грег и малыш Джимми.

Шеф Кринер разговаривал по телефону. Он положил трубку.

– Вот и он. Я же говорил, найдем, – сказал шеф Кринер и рассмеялся. Потом посмотрел на Дэна и смеяться перестал. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего, так иногда смотрела на меня мама.

Малыш Джимми встал, подбежал и обнял меня, я улыбнулся.

– Смотри! – воскликнул малыш Джимми и показал мне пару наручников.

– Этот негодник утащил их у меня, стоило отвернуться, – сказал Кринер. Он продолжал говорить, но я смотрел на Грега, а тот сердито уставился на меня.

– Где ты был, Рид? – спросил Грег.

– Я гулял и…

– И я его нашел! – вклинился Дэн. – Он заблудился, я подобрал его и привез сюда. Так же, Рид?

– Да, ты привез меня сюда.

– Хорошо. Значит, он нашелся, – сказал шеф Кринер. – Можешь забрать его домой, Грег.

Грег встал, пожал Кринеру руку, поблагодарил его. Малыш Джимми перебирал вещи на одном из столов, и Грег прикрикнул на него:

– Перестань!

Но по тону было ясно, что на малыша Джимми он злится меньше, чем на кого-то другого. И этим другим был я.

– Подожди секунду, – повернулся ко мне шеф Кринер. – Ты долго был с полицейским Дэном?

– Некоторое время, – ответил я.

– Некоторое – это сколько? Больше часа?

Дэн вмешался:

– Да, он был со мной и…

– Я говорю с Ридом, Дэн, – оборвал его Кринер.

– Да, – сказал я. – Больше часа.

Шеф Кринер сказал Дэну:

– Мне только что позвонили. Парень с Карбон-роуд. Собирается подать жалобу. Сказал, что ты толкал его отца, а потом угрожал пистолетом безоружной семье.

– Это вранье! – вскричал Дэн. – Тот парень… тот старик… он был на дороге, совсем не в себе. Чуть мне под машину не попал! Я хотел отвести его домой. Тут еще пару человек вышли и давай орать! Сами знаете, что это за народ!

– Что за народ?

– На Карбон-роуд. Они полицию ненавидят.

– Они сказали, что ты навел на них пистолет.

– Еще одно вранье!

Кринер повернулся ко мне:

– Ты был там, Рид?

– Да, был.

– И что там случилось?

– Я сидел на заднем сиденье машины Дэна.

– Так. Продолжай.

– Снаружи много чего происходило. Я смотрел на переднюю панель машины. Там рация и приемник, чтобы музыка играла. Я не знал, что в полицейских машинах это есть.

– Видите? – сказал Дэн. – Он смотрел, что есть в машине. Просто испугался, когда они стали кричать. Им только дай пошуметь, сами знаете, что они врут! И будут врать все вместе, чтобы полицейскому насолить. Так что это их слово против моего.

– Ты доставал пистолет из кобуры?

– Никогда! – сказал Дэн и посмотрел на кобуру, будто это что-то доказывало.

Кринер уставился на меня.

Я ничего не сказал.

Грег сказал:

– Мы тут уже давно. Можем ехать?

Кринер сказал:

– Езжайте. Но, возможно, придется с тобой еще раз поговорить, Рид. Ничего не хочешь сказать?

Я покачал головой.

Грег открыл дверь, чтобы уйти.

Но тут я подошел к столу Кринера.

Достал из кармана обойму с патронами, которую вытащил из пистолета Дэна, пока сидел на заднем сиденье полицейской машины.

Когда я положил обойму на стол, все замерли и уставились на нее. Малыш Джимми подошел, чтобы ее потрогать. Грег оттащил его назад.

– Дэн, дай мне твой пистолет, – сказал шеф Кринер.

– Это не мое!

– Дэн. Сдай оружие. Это приказ.

Дэн достал пистолет из кобуры. Передал его Кринеру, и тот увидел, что в нем нет обоймы.

– Ты сказал, что пистолет из кобуры не доставал. Как обойма попала к Риду?

– Я… я… – пробормотал Дэн, будто тянул время, хотел придумать, как выкрутиться.

Кринер открыл ящик стола и положил туда пистолет Дэна вместе с обоймой.

– Ты здесь больше не работаешь, – сказал Кринер Дэну и вытянул руку. – Давай жетон.

– Что за чушь! Кому вы верите? Я не обязан ничего вам говорить!

– Я тебя и не прошу что-то мне говорить. Просто приказываю: сдай жетон.

Дэн ругался, ныл и спорил, а Кринер стоял, вытянув руку. Наконец, Дэн отдал ему жетон. Потом сказал, что пойдет домой и подаст жалобу в Орден полицейского братства и Кринер еще об этом пожалеет. Потом пронесся мимо нас и хлопнул дверью. Я слышал, как его машина вылетела со стоянки.

– Хорошо, – сказал нам Кринер. – Раз он снят с дежурства, патрулировать придется мне. Рид, приходи завтра, нам надо поговорить, хорошо?

– Я привезу его, – сказал Грег.

– Хорошо. Мне перед уходом надо сделать кучу звонков. Спокойной ночи, джентльмены.

Малыш Джимми забрался на заднее сиденье машины Грега.

– Спокойной ночи, – сказал я ему. А потом и Грегу.

– Куда это ты собрался? Садись в машину, Рид!

– Мне надо кое-что сделать.

Грег побагровел. Это слово мне тоже нравится, хотя мне не нравится видеть кого-то в таком состоянии.

– Я скажу тебе, что ты сделаешь! Сядешь в мою машину и поедешь домой, черт тебя дери! Ты знаешь, что случилось сегодня вечером? Я приехал домой, а тебя нет. И мы с малышом Джимми целый час колесили по городу, думали: куда ты девался? Пришлось приехать сюда, заявить в полицию, что ты пропал.

– Я и был с полицейским. Правда, он уже не полицейский. С сегодняшнего вечера. Я…

– Ты сказал, что будешь дома.

– Я этого не говорил. Я сказал…

Грег хлопнул рукой по машине.

– Господи, хватит кидаться словами и говорить мне, что ты имел в виду! Я не могу…

Грег тяжело вздохнул. Провел рукой по волосам. Я понял, что он хочет успокоиться, потому что сейчас скажет что-то важное. И я знал, что именно.

– Рид. Прости меня. Но я больше не могу. Не могу.

Он повернулся ко мне, выпустил из легких воздух. И сказал:

– Слишком много всего навалилось. Это уже чересчур. Сначала мама. Теперь ты уходишь из дома, и приходится тебя искать. Я так больше не могу. Я думаю… Слушай, скажу тебе честно: это место в Питтсбурге очень симпатичное. Мы туда съездим. Не понравится тебе – найдем другое. Обещаю. Но тебе надо быть там, где тобой будут… заниматься. Думаю, тебе же будет лучше, и я не просто так это говорю. Думаю, тебе будет не так… одиноко.

Я хотел сказать, что мне не одиноко, но не хотелось говорить, лишь бы что-то сказать, и не хотелось говорить неправду. Я не знал, одиноко мне или нет. Никогда об этом не задумывался. Как все закончится, обязательно об этом подумаю.

– Я знал, что ты собираешься меня туда отправить, – сказал я.

– Мне очень жаль.

– Я тебе верю. Знаю, что тебе жаль, Грег.

Мы смотрели друг на друга. На парковке было тихо.

Наконец Грег сказал:

– Ты раньше спрашивал, почему Мэгги меня бросила.

Я ничего не ответил.

Грег сказал:

– Она сказала, что я уж слишком беспокойный. Из-за этого все время живу… в напряжении. Думаешь, это правда?

Я сказал:

– Да.

– Она хотела, чтобы я стал другим человеком.

Я сказал:

– Думаю, ты должен быть таким, какой ты есть. Я тебя за это и люблю, Грег.

– Правда?

– По крайней мере, почти всегда.

Он рассмеялся.

– Спасибо за откровенность. Мне это в тебе нравится, Рид.

Я подтянул рюкзак на плечи и повернулся, собираясь уйти.

– Ри-и-и-ид, – сказал Грег врастяжку, он всегда так произносит мое имя, когда устал. – Садись в машину.

– Мне надо кое-что сделать, – сказал я.

– Пожалуйста, садись в машину, – настаивал он. – Прошу тебя.

– Ты больше не можешь говорить: «Рид, не будешь слушаться, отправлю тебя в Питтсбург», потому что теперь ты все равно отправляешь меня в Питтсбург, – сказал я. – Поэтому я сделаю то, что мне надо, и ты меня не остановишь.

Малыш Джимми, должно быть, устал от того, что перетрогал все в полицейском участке. Он спал на заднем сиденье. Я хотел помахать ему рукой или постучать в окно, но решил его не будить.

– Я пойду, Грег.

Будь мы братьями, каких показывают в кино, да и в жизни такие есть, Грег, наверное, спросил бы: куда ты идешь? Может, попытался бы мне помочь. Или, будь я братом получше и доверяй ему по-настоящему, рассказал бы ему о своем плане и попросил помочь. Но такими хорошими братьями мы не были. Грег просто стоял и смотрел на меня. Он выглядел огорошенным, еще одно интересное слово. Что оно означает? Что на человека высыпали горох или он съел столько гороха, что отупел? Надо будет поискать значение.

Я сказал Грегу:

– Я ненадолго.

И ушел с парковки.