аззиваллер, мне нужен ещё один лев! — заявил Мустафа из Маджа, яростно дёрнув свои синие бакенбарды. — Ещё один лев, Таззиваллер, и немедленно!

— Ваше Высочество уже имеет девять тысяч девятьсот девяносто девять львов и ещё половину! — почтительно поклонился Таззиваллер.

— О, это! — нетерпеливо перебил его Мустафа. — Очень неосторожно с твоей стороны, Таззиваллер, притащить мне половину льва — да ещё и не ту половину! Чрезвычайно раздражает видеть задние лапы и хвост льва, прыгающие по заповеднику. Неестественно, я считаю.

— Но Ваше Высочество должен помнить, что если бы не удачный удар моего ятагана, отсекший переднюю половину льва, меня бы сожрали, съели, уничтожили! — глаза Таззиваллера расширились при этом неприятном воспоминании.

— Я бы постарался утешиться, — буркнул Мустафа недовольно, — а из Панапи получился бы отличный камергер. Но это пустая трата времени. Мне нужен ещё один лев. Лев, говорю тебе, немедленно!

Голос Мустафы перешёл в рёв. Он вскочил с трона и начал топать сначала одной ногой, затем другой. Круглое лицо бедного Таззиваллера бледнело с каждым ударом.

— Но в Мадже больше нет львов, — взмолился он. — Ваше Высочество должен знать это. Королевские охотники выследили их всех, и даже если бы остались ещё, мы не можем позволить себе ни одного льва. Умоляю Ваше Высочество подумать о девяти тысячах девятистах девяноста девяти, которые уже объедают нас догола. Маджеры жалуются на львиный налог…

— Молчать! — взвизгнул Мустафа, подпрыгивая в воздух, чтобы топать обеими ногами одновременно.

— Вы сами создаёте большую часть шума, — угрюмо заметил Таззиваллер.

— О чём это вы спорите? — раздался сонный голос, и из-за занавеса в глубине покоев появилась увенчанная огромным тюрбаном голова Микстаппы, королевы Маджа.

— Львы, Ваше Величество! — вздохнул главный камергер, беспокойно поглядывая на жену Мустафы, которая была ещё более невыносима, чем её царственный супруг. — Его Высочество желает иметь ещё одного льва.

— Ну так почему бы тебе не добыть его? Ты же знаешь, я не выношу этого топота, — раздражённо прохрипела Микстаппа.

— Я тоже, — проворчал Мустафа. — Это ранит мои царственные ступни.

— Никто не просил вас топать. Почему бы просто не прекратить? — фыркнул Таззиваллер.

— Ты достанешь мне льва? — спросил Мустафа, замирая с поднятой ногой.

— Я бы сделал это, если бы львы ещё остались, но в Мадже больше нет львов! — завопил Таззиваллер.

Нога Мустафы обрушилась на пол с оглушительным топотом.

— Великий Газапп! — взревел монарх Маджа. — Что ты за камергер такой? Я назначу Панапи на твоё место, а ты… ты будешь кормить львов! — закончил он в ярости.

Мустафа резко хлопнул в ладоши, и когда в покои впорхнул маленький маджер, он отрывисто приказал:

— Скажи Панапи, чтобы явился ко мне немедленно.

Он не обращал внимания ни на мольбы Таззиваллера, который бился головой о пол, ни на советы Микстаппы, кивавшей из-за занавеса. В следующее мгновение перед троном стоял Панапи. Он был высоким и худым, в отличие от круглого и толстого Таззивал-лера. Его маленькие глазки сверкали от восторга при виде камергера, катающегося по полу. Как хранитель казны он всегда должен был идти позади Таззиваллера в королевских процессиях, и видеть своего соперника в немилости было изысканным удовольствием для завистливого старого маджера.

— Ваша Светлость звали меня? — низко поклонился Панапи.

— Да, — проскрипел Мустафа, поправляя тюрбан и дрожащим пальцем указывая на Таззиваллера. — Он утверждает, что в Мадже больше нет львов, а я, Мустафа, должен иметь ещё одного льва.

— Ваше Высочество лучше знает, — пробормотал Панапи, закатывая глаза и складывая кончики пальцев.

— Ты знаешь так же хорошо, как и я, что в Мадже больше нет львов! — закричал Таззиваллер, вскакивая на ноги и тряся кулаком перед носом Панапи.

— Есть и другие страны, кроме Маджа, — высокомерно заметил Панапи. — Я полагаю, Ваше Высочество хотело бы необычного льва — чего-то большего и лучшего, чем те, что сейчас мирно резвятся в королевском заповеднике?

— Как хорошо ты меня понимаешь, — вздохнул Мустафа, откидываясь на подушки. — Именно такого я и хочу, Панни — необычного, редкого, царственного льва, который сможет держать остальных в подчинении и придаст чести и достоинства нашему двору.

— У меня есть книга, — таинственно сообщил Панапи, приложив палец к носу, — книга о львах, и если Ваше Высочество разрешит, я принесу её из своего шатра.

— Ты собираешься достать льва из книги? — сонно поинтересовалась Микстаппа. — Как глупо было со стороны Таззиваллера не додуматься до этого.

Пока Панапи отправляется за книгой, я должна рассказать вам, что Мадж — это синяя и варварская страна на юго-западе Манч-кинской области Оз. Это жаркая, сухая, пустынная земля, а сами маджеры — вспыльчивое, длинноногое племя забияк. Они живут в синих полосатых шатрах, и, если бы не их ярко-синие бакенбарды, их можно было бы принять за арабов, ведь они носят длинные белые одеяния и тюрбаны, защищаясь от зноя и пустынных песков.

В давние времена страны Оз маджеры часто нападали на беззащитные маленькие страны, окружавшие их, и уносили всё, что представляло ценность. Но Глинда, добрая волшебница Оз, положила этому конец. Однажды ночью, пролетая над Маджем в своей лебединой колеснице, она сбросила синюю книгу, которая упала на самого старого маджера в королевстве, нанеся ему страшный удар по носу. Это был удар для всех них, ведь золотыми буквами на первой странице книги было написано:

«Отныне любой маджер, покинувший землю Маджа, потеряет голову. По приказу Озмы, Правительницы страны Оз».

В синей книге были и другие предостережения, но первое, самое главное, изменило всю историю страны. Ни один маджер не осмелился покинуть Мадж после этого, так что грабительские набеги на другие страны прекратились мгновенно. А маджеры, лишённые удовольствия воровать у соседей, стали воровать друг у друга, постоянно ссорясь и перетаскивая свои шатры с места на место. Жители соседних стран приходили к границам Маджа, чтобы торговаться за финики, инжир и кокосы, которыми славилась эта земля. Но дед Мустафы, который тогда правил пустынным королевством, постановил, что раз ни один маджер не может покинуть Мадж, то и ни один чужеземец не должен входить в его страну. На всех границах Маджа были развешаны предупреждения, и вскоре уже больше никто не приближался к этому ужасному маленькому королевству. Так оно становилось всё более синим и варварским, как и бывает с людьми, у которых нет ни друзей, ни соседей.

Когда Мустафа, который в глубине души был неплохим человеком, взошёл на трон, он попытался отвлечь своих сварливых подданных, организовав охоту. В необитаемых частях пустыни водилось множество львов, и какое-то время охота на них удерживала маджеров от проказ. Но вскоре они начали ссориться даже во время охоты, и королевские охотничьи экспедиции больше походили на сражения, чем на увеселительные прогулки.

Мустафа, в отчаянии, признался Таззиваллеру, что львы ему нравятся куда больше, чем его подданные. Тогда Таззиваллер мягко предложил ему оставить нескольких для компании. Мустафа, которому смертельно наскучили его королевские обязанности, пришёл в восторг от этой идеи и приказал, чтобы отныне всех пойманных львов доставляли к королевским шатрам живыми.

Сначала он держал двух или трёх в большой клетке в своём саду, но по мере того, как его подданные становились всё более неуправляемыми, его привязанность ко львам росла. Он требовал всё больше и больше львов, пока, как и заявил Таззиваллер, их число в королевской коллекции не достигло девяти тысяч девятисот девяноста девяти с половиной. Мустафа делал вид, что держит этих львов, чтобы отпугивать врагов Маджа, и с этой целью приказал окружить всё королевство огромным железным вольером, так что никто не мог войти или выйти, не пройдя через королевский львиный заповедник. Действительно, когда маленькие манчкинские мальчики и девочки рассказывали свои уроки, они всегда описывали Мадж как страну, полностью окруженную львами. Но это было лишь оправданием. Мустафа прекрасно знал, что никто не осмелится покинуть Мадж и никто не захочет туда попасть, но когда народ жаловался на львиный налог — это звучало в какой-то степени убедительно.

Львы Мустафы были сущим испытанием для бедного Таззивал-лера. Чтобы сохранить свою должность главного камергера Маджа, он должен был поставлять льва всякий раз, когда Мустафа этого требовал. А требовал он довольно часто. По его приказу всю страну прочесали в поисках львов, и всего неделю назад пришло известие, что во всём королевстве не осталось ни одного. Тогда сам Таззиваллер отправился на охоту и после изнурительного путешествия наткнулся на самого последнего старого льва Маджа. Когда Таззиваллер попытался схватить его, зверь эгоистично попытался сожрать толстого камергера. Защищаясь, Таззиваллер разрубил старого льва пополам своим ятаганом. Прежде чем он успел исправить катастрофу, передняя (и лучшая) часть льва перепрыгнула через ограждение и исчезла.

В Волшебном Королевстве Оз ничто не может быть по-настоящему убито, так что обе половины льва остались живыми и бодрыми. Но Мустафа сильно разозлился, когда Таззиваллер принёс ему лишь половину, которую сумел поймать. Это едва не стоило камергеру его должности.

— Подумать только, это ведь я первым предложил завести львов! — простонал несчастный Таззиваллер. — Львы! Фу! У Мустафы вкус к львам, а у львов — ко мне!

— Странный у них вкус, — протянула Микстаппа, вращая своими голубыми глазами в сторону Таззи. — Скажу прямо — дурной вкус!

— Молчать! — рявкнул Мустафа так резко, что Микстаппа поспешно спряталась за занавесом.

Мустафа уже сожалел о своей резкости, но был слишком горд, чтобы взять слова назад. Да, Таззи придётся кормить львов. Он тяжело вздохнул, но в этот момент в шатёр стремительно влетел Па-напи, держа под мышкой большую книгу.

— Эта книга… — начал Панапи с гордостью, но не успел договорить.

— Дай её мне! — приказал Мустафа, выхватывая том из рук Панапи. Даже Таззиваллер придвинулся ближе, а сонная голова Микстаппы снова выглянула из-за занавеса.

— «Знаменитые львы страны Оз», — прочитал Мустафа название и дрожащими пальцами открыл пыльный фолиант. Но дальше второй страницы он не продвинулся, ибо там был изображён самый великолепный лев, какой только встречался ему за всю его маджерскую жизнь. А под картинкой, синими буквами, стояла надпись:

«Это — знаменитый Трусливый Лев страны Оз, Король всех лесных созданий».

— Трусливый Лев?! — ахнул Мустафа. — Как необычно! Как редкостно! Да он вовсе не выглядит трусливым!

— Если Ваше Высочество прочтёт. — торжествующе указал Панапи на противоположную страницу.

Мустафа, затаив дыхание, начал читать:

«Трусливый Лев — один из самых необычных и прославленных львов Оз. Многие годы он правил лесными королевствами, но во времена знаменитого Волшебника Оз его обнаружила маленькая девочка из Канзаса по имени Дороти. Он так привязался к Дороти, что сопровождал её в путешествии в Изумрудный город, не раз спасая ей жизнь по дороге и проявив такую храбрость (несмотря на свою трусость), что завоевал любовь и восхищение всего Оз. С тех пор он проводит большую часть времени в столице, участвуя во всех приключениях придворных знаменитостей и Дороти, которая стала королевской принцессой. Благодаря своим многочисленным подвигам он снискал всеобщую любовь…»

— Панни! — воскликнул Мустафа, не дожидаясь конца. — Панни, вот лев, который мне нужен — Трусливый Лев Оз!

— Вот лев, который ему нужен! — одобрительно кивнула Микстаппа.

— И конечно же, он его получит, — фыркнул Таззиваллер, с облегчением подумав, что больше не камергер. — Панапи, предоставь этого Трусливого Льва. Немедленно!

— Это потребует некоторого времени, — занервничал новый камергер Маджа. — Нужно снарядить экспедицию, и.

— А как насчёт предупреждения в книге Маджа? — язвительно спросил Таззиваллер. — Ты думаешь, кто-то рискнёт головой просто ради чести поймать этого Трусливого Льва?

— Это была бы великая честь, — лукаво посмотрел Панапи на соперника, — очень великая честь. Я как раз хотел предложить, чтобы ты, дорогой Таззиваллер, отправился в это путешествие. Даже если ты потеряешь голову, ты всё равно сможешь кормить львов Маджа.

— Я?! — взвизгнул Таззиваллер, чуть не кувыркнувшись. — О нет, мой храбрый Панапи, для меня это было бы слишком большой честью. Я всего лишь кормилец львов. Я должен немедленно их накормить!

Таззиваллер направился к выходу, но Мустафа окликнул его:

— Ты ведь раньше давал мне хорошие советы, Таззиваллер, — вздохнул правитель Маджа. — Как ты думаешь, кто смог бы поймать этого Трусливого Льва?

— А почему не Панапи? — коварно спросил бывший камергер. — Он сильный и храбрый человек.

— Да, но что тогда будет делать Ваше Высочество без советника? — дрожащим голосом пробормотал Панапи.

— Он мог бы слушать мои советы, — протянула Микстаппа, — и для начала я бы…

Что именно собиралась посоветовать Микстаппа, так и останется неизвестным, потому что в этот момент в королевский шатёр ворвалось пятнадцать маджеров.

— Лев! — закричал первый.

— Лев! Лев! Лев! — подхватили остальные, размахивая ятаганами, пока не поднялась страшная суматоха.

— Дайте мне поймать его! — крикнул Таззиваллер, но Панапи ухватил его за рукав.

— Нет, я! — завизжал Панапи, протискиваясь вперёд. — Я главный камергер Маджа!

— Может, это и есть Трусливый Лев? — запыхтел Мустафа, в восторге спрыгивая с трона.

И в следующее мгновение все они выкатились, выбежали или вывалились из шатра с таким рёвом, что могли бы испугаться и два десятка львов.

Под самой высокой пальмой в песчаной пустоши, которую Мустафа великодушно называл своим садом, стоял очень несуразный и странный на вид лев!