— Доброе утро, — он, кажется, ещё и тяжело вздохнул.

Голос сухой и напряженный. Наён выпрямила спину и одними губами выругалась, не спеша поворачиваться. Ей было стыдно, и стоило выиграть пару мгновений, чтобы побороть жар, подступающий к шее и щекам. А еще она забыла, что нужно подняться с колен. Над ней, конечно, по стечению обстоятельств стоял именно Ли. Синяя толстовка, из-под которой торчал воротничок рубашки, и джинсы…

«У него что вся черная одежда в стирке?» — про себя затравленно огрызнулась она. Даже с «по-утреннему» взъерошенным волосами и хмурым взглядом он выглядел прекрасно… Теперь Чон понимала, по какому образу «хорошего парня» раньше сходили с ума фанатки.

Ли в который раз не сразу узнал Чон. Похоже это её врожденные таланты то быть незаметной, то попадать в дурацкие ситуации. Он наклонил голову набок, смотря на Наён у своих ног.

— Чон, что ты делаешь? — слово «опять», произнесенное с укором, не прозвучало, но Наён его прекрасно услышала и насупилась. Сцена была, мягко говоря, неоднозначная, хотя, похоже, вид её пятой точки заинтриговал Ли, и он приподнял уголок губ. Боги, ему нравилось ловить Наён в таких нелепых обстоятельствах?

— Я тут потеряла свою книгу… Помните, неделю назад, после того дня, как мы… — Наён выдохнула. Она правда пыталась говорить непринужденно, несмотря на ситуацию, но выходило прямо-таки паршиво. — В общем в день наших совместных съемок я последний раз читала её здесь.

Тэхо внимательно следил за её губами. Наён произносила фразу за фразой, подбирая слова с трудом, как взбираются на высокие ступени. Ли Тэхо похожим образом запирал свои эмоции на замки.

— Правда? Не помню, — ни единый мускул не выдал в нем лжеца.

— Черт, это первое издание «Империи пепла и теней», — пораженная потерей в самое сердце Наён подняла на него влажные глаза цвета молодой зелени. Ли отвернулся в сторону, потирая шею, и сказал с укором:

— Ты снова надела зелёные линзы?

Наён тоже устало отвела взгляд.

— В этот раз я подобрала хорошие. Не волнуйтесь, я прекрасно вас вижу, — у Наён было время для того, чтобы подготовиться к сегодняшним съемкам более основательно.

Ли Тэхо молча подал ей руку, наконец помогая встать на ноги. Наён посмотрела на его ладонь с опаской. Она до сих пор вспоминала их физические соприкосновения с ужасом и потаенным жаром. Наён, пересиливая себя, приняла руку мужчины и удивилась её теплоте.

— Я не видел твою книгу, — поставил он точку в этом разговоре, уходя.

Ли оставил этот момент в памяти, признавая, что у Наён потрясающая мимика. От распахнутых ресниц до вечно прикушенных губ. Это завораживало, Чон и вправду могла бы играть на камеру профессионально. Живое лицо, которое не умеет врать… В отличие от него.

Смотреть за её эмоциями стало самым большим испытанием для его отыгрыша. Он пообещал себе, что вернет ей потерянную книгу, но чуть позже.

Ли так надеялся, что Чон забыла про книгу, теперь важную и для него. Тэхо прочёл её от и до за выходные. Каждая цветная закладка, каждая карандашная запись превратились в золото. Он заставил себя полюбить эту книгу, и немаловажную роль в этом сыграли пометки Наён.

Комната для репетиций была переполнена шумной тишиной. Тем самым молчанием, в котором слышится все: от шелеста бумаги и чужих вздохов до собственного сердцебиения. Напряжение такое густое, что в нем можно задохнуться. Здесь собрали весь основной состав актеров.

Режиссер и сценаристка Юн Хэджин превратились в их надзирателей.

В прошлые разы Наён не присутствовала на утренних читках. Её назначение стало слишком внезапным, да и роль не предполагала слов. Теперь же Ён Хари получила голос, и Чон предстояло прочитать свои реплики под пристальным вниманием стольких профессионалов.

Слушая то, как отыгрывают свои роли Ли Тэхо, Нам Джухён и госпожа Кан, Наён морально готовилась в этот раз не упасть в грязь лицом. Актеры же оттачивали свою игру как холодное оружие. Пируэт, защита, укол.

— «Зачем ты пришёл сюда?» — спросил Нам. Он даже не смотрел в бумаги, его взгляд прожигал Ли Тэхо. В голосе главного героя звучало обвинение, нечто среднее между страхом потерять все, что дорого, и преждевременной защитой.

«Его герой — Рюжин — понимает, что они на пороге глобальных событий, в которых будет виноват Роан», — Наён сделала мысленную зарубку себе, сравнивая отыгрыш актера и динамику сюжета.

Ли Тэхо, подняв голову, без какого-либо стеснения посмотрел в глаза Джухёну, показывая лишь холод.

— «Ты так боишься меня? Даже после того, что со мной сделал погибший император?» — Тэхо отвёл взгляд и искривил губы усмешкой. — «Ты боишься меня, даже лишенного части дара и семьи», — теперь это было утверждение, которое должно ранить. — «Я всего лишь осколок былого, не представляющий опасности», — взгляд Ли скользнул вниз, и он добавил змеиные ноты в голос то ли в попытке ужалить, то ли усыпить бдительность книжного Рюжина. — «Страх перед императорским дворов делает вас всех безжалостными, а злодеем почему-то становлюсь я».

Точка, зазвеневшая в тишине. Наён поймала табун мурашек на своей спине, когда Ли закончил. Только хлопки от госпожи Кан вернули Наён в действительность, так как она, кажется, на мгновение провалилась в «Империю тени и пепла».

— Тэхо, ты чертовски убедительный злодей, — рассмеялась императрица, обмахиваясь сценарием, как веером. Ли с неуловимой эмоцией посмотрел на неё. Нам Джухён же не удержал лица и вознес взгляд к потолку.

Режисер Со Тэгун не разделил восторга госпожи Кан:

— Ли, держи одну эмоцию во время монолога. Ты должен давить на его самоуверенность и обманывать… Не усложняй динамику Роана.

Наён дрогнула, смотря на режиссера с ужасом. Тот, похоже, не считал каноном внутренний надлом злодея от потерь.

— Нет, я думаю все отлично, — вдруг возразила сценаристка. — Господин Ли отлично поймал внутреннюю боль Роана. Это делает его ненависть ко двору более убедительной.

Юн впервые за репетицию вмешалась и возразила режиссеру, а их деспот — Со Тегун впервые сдержался и не ответил. Наён подняла взгляд на Ли и только сейчас заметила пальцы, сжавшие ручку, как будто он готовился отстаивать свою интерпретацию.

— Сцена двадцать седьмая, — сказал режиссер. — Диалог между Роаном и фрейлиной после похищения, — Наён словно ударил ток, и ей пришлось выпрямить спину слишком резко. — Эмоциональное напряжение, страх и воля. Начинайте.

Наён прочитала первую реплику, голос слегка дрожал:

— «Зачем вы меня похитили? Вы хотите убить меня?» — вышло не так плохо, как могло бы. Её волнение звучало даже уместно.

Тэхо ответил, не отрывая взгляда от Наён:

— «Пока мне незачем тебя убивать. Живая ты будешь гораздо полезней», — улыбка шёлковой змеёй скользнула в его голосе.

Тоненькие волоски на шее Наён встали дыбом. Она только сейчас поняла, что эти слова можно сказать с грязным подтекстом. Наён неподдельно покраснела, пока Ли не отрывал прямого взгляда от нее и продолжал криво улыбаться. Ей стало стыдно, и Наён потупилась на текст.

— «Я могу контролировать императрицу, пока ты в моих руках», — наконец закончил Роан-Тэхо, возвращая истинный смысл фразе.

Она, не отрываясь, смотрела на листы бумаги, где цветные стикеры-закладки отмечали её реплики. Наён с задержкой схватилась за следующую фразу:

— «Я вас не боюсь», — она думала, что должна сказать это с вызовом, но вышло скорее жалко. Наён ждала, что режиссер грубо её одернет, но господин Со Тэгун молчал.

— «Как же так… Ведь при дворе все боятся изгнанного Роана — покалеченного императором», — он неприкрыто издевался над Ён Хари-Наён, над её попытками бороться.

— «Вы не знаете, что значит быть в клетке. Я жила в ней всю жизнь. Вы — просто новый надзиратель», — в этот раз Ён Хари в Наён нашла силы отстоять себя без дрожи и стеснения.

Тэхо удержал паузу на секунду, будто задумался. Юн подняла взгляд, Со Тегун кивнул, но не прервал. Кан тихо хмыкнула, прикрыв губы краем сценария. Нам же выжидательно смотрел на Ли.

— «Я тоже в клетке. Только моя — из зеркал. В ней ты видишь себя, но не можешь изменить ничего и вернуть прошлое».

Повисло молчание. Госпожа Юн Хэджин медленно отложила свои бумаги.

— Эта сцена их первого соприкосновения. Не только физического, но и духовного, — вдруг пояснила сценаристка.

Наён неожиданно покосилась на Ли. Она уже обдумывала этот фрагмент и тоже заметила, какие эмпатический мосты наводит сцена между героями. Неужели им предстоит классическая связь между похитителем и жертвой? Это могло быть верно для книги, но для неё?

Эмоционально привязаться к Роану? Она, как фанатка, уже давно сочувствовала этому злодею.

Но эмоционально привязаться к Ли Тэхо? Чон боялась этого, ведь все вокруг предостерегало её не связываться с актёром, который так хорошо играет.

— Ли — великолепно. Мисс Чон, постарайтесь говорить громче и четче, нужную эмоцию вы уже поймали, — похвала от режиссера звучала ничуть не приятнее, чем его критика.

Наён чувствовала, как сердце стучит слишком громко, ей нужна передышка. Она вдруг поняла, что теперь на неё в ожидании смотрят все в комнате.

— Спасибо, я постараюсь, — опустила она голову.

Тэхо, прищурившись, смотрел на Наён. По сравнению с тем, что было с ними в первую съёмку, Чон очень сильно выросла. Её актерская игра стала четче. Почти сносной…

Он прикрыл веки, гася в себе профессиональную ревность. Нужно было признать — Чон большая молодец. И теперь ей не нужна его помощь, чтоб разобраться в чувствах своей героини. Тэхо мысленно вернулся к книге, вспоминая глубину её анализа на полях. Теперь это Наён объясняла ему мысли героев за скобками. Кто бы мог подумать, что в этой неловкой девчонке скрывается такая глубина.

7. Близкая сцена

Наён смотрела на вышивку по воротнику розового ханьфу. Цветовая гамма осталась той же, но костюм обновили. Это был и крой, и мерцающий бисер в вышивке цветов. Теперь Чон стали понятны исколотые пальцы подруги. Пак Чиу старалась для неё все выходные.

— Ты прямо моя крестная фея, — заметила Наён, пока Чиу разглаживала ладонями последние складочки.

— Хочешь этого или нет, но на площадке ты у меня точно будешь сиять, — усмехнулась Чиу, отходя и оглядывая с ног до головы подругу в своем шедевре. Наён невольно расправила плечи. — Как думаешь, Ли понравится новый костюм? — спросила на пробу Пак Чиу, пытаясь наконец вывести Чон на чистую воду. Подруга слишком подозрительно избегала вопросов о Ли Тэхо всё это время.

Слова резанули Наён смущением, заставляя спрятать всю свою самоуверенность в раковину, и это подтвердило многие догадки Чиу.

В костюмерную постучали, но дверь открылась ещё до того, как Пак ответила. Вошёл Нам Джунхён, его алые волосы ярко горели издали и отливали шелком, как и костюм.

— Пак, мне нужна помощь, — беззаботно сообщил он, показывая, что на одном из рукавов оторвалась блестящая тесьма. Лента жалким серпантином свисала с руки.

— О, Чон… — взгляд его как будто случайно нашел Наён и задержался на ней дольше положенного. Нам Джунхён без стеснения и с неприкрытым восхищением смотрел на девушку в ханьфу. Его улыбка обезоруживала и сверкала подобно бриллиантовой серьге в ухе.

— Выглядишь потрясающе.

Наён тут же вспомнила слова Ли, когда тот впервые увидел её в полном образе: «Выглядишь неожиданно хорошо». Их учили подкатывать к женщинам в одной школе? Ли хотя бы под влиянием роли злодея делал это не так… Приторно.

— Глаза, губы, волосы, рост… — Нам без зазрения совести перечислял все то, что было при Чон и без костюма, но оставалось прежде незамеченным, как и сама Наён. Так с чего вдруг именно сейчас она , вся неловкая и нескладная, стала для этого человека «потрясающей». Чон напряглась, подозревая фальшь в его словах. А Джунхён выдохнул совсем близко:

— Ты просто создана для этой роли. И я, кажется, понимаю Роана, который должен тебя украсть.

Загнанная в угол, она отшатнулась от комплимента, как от шальной пули, и чуть не снесла стойку с костюмами. Самоуверенность Джунхёна была просто ошеломляющей.

— Господин Нам, — твёрдо окликнула его Чиу, пытаясь спасти Наён от агрессивной и внезапной атаки харизмой.

— Да, — потянул он через плечо, не думая отступать от своей «жертвы». — Я просто восхищаюсь работой нашей костюмерши, — соврал он.

— Ваш костюм… — напомнила сквозь зубы Чиу.

Нам Джунхён улыбнулся и стал снимать верхний халат, нижний тоже распахнулся. Вслед за ковровой бомбардировкой комплиментами пошла тяжелая артиллерия, тут даже Пак Чиу подкосило от его наглости. Она перехватила верхний халат и удержала нижний ханбок за ворот, стараясь прикрыть рельефный торс и все кубики показавшегося пресса.

Наён закрыла глаза ладошкой, нервно выдохнув.

— Господин Нам, я лучше пойду и не буду мешать вам с Пак Чиу, — она рыбкой выскользнула из костюмерной. Было бы верхом глупости вступать в эту странную игру с Нам Джунхёном.

Он задумчиво посмотрел Чон вслед. Пак прямо-таки видела, как шестеренки в его голове шевелятся, оценивая реакцию её подруги.

— Не старайтесь, — злой кошкой рядом прошипела Пак Чиу. — Вы ей не понравитесь.

Нам наконец перевёл свой взгляд на их костюмершу. Небольшого роста с круглым лицом и яркими прядками волос под стать ему самому. Чиу казалась разъяренной, но милой детской игрушкой с большими глазами и пунцовыми щеками.

— Потому что ей уже нравится Ли? — спросил он с намёком.

Пак поняла, что это не просто желание привлечь к себе внимание. Здесь что-то иное, более подлое.

— Думаете его опередить? — спросила Чиу, проверяя, ревность ли это.

— А ты на его стороне и расскажешь Ли Тэхо об инциденте, чтобы предупредить о сопернике? — спросил невозмутимо Джунхён.

Пак Чиу только сейчас поняла, что Нам добивается именно этого, флиртуя с Чон при ней.

— Я на стороне Наён. А вы точно не в её вкусе.

— Наён… Ты, похоже, хорошо её знаешь?