Вторым в комнату вошёл Нам Джунхён — нынешняя звезда и главный герой. Они встретились взглядами, и Ли Тэхо понял, что разговора не избежать. Джун как всегда не оставил ему шанса себя проигнорировать.
— О, старший брат! Я рад тебя видеть здесь… — выкрашенный в алый цвет ради роли Джунхён скалился. У него была лучезарная улыбка: не поверишь, какой нож Нам может скрывать за спиной. — Ты тааак долго пропадал, что я боялся больше не увидеть тебя на экране, — серебряная серьга в ухе с капелькой радужного кристалла поблескивала при каждом его слове.
Нам Джунхён на пару лет младше Ли, ещё с первого курса то ли отставал от него на полшага, то ли наступал на пятки. И не поймёшь, «лучший враг» или уже «заклятый друг». Их странное соперничество началось в агентстве. Виной всему был типаж — молодой романтический герой, слишком похожие парни почти одного возраста. Одни и те же кастинги, одни и те же роли. В начале карьеры Ли больше везло, чем Наму. Он получал почти все предложения, поэтому становился ещё популярней и востребованней. Так замыкался круг. Джунхёну было, за что ненавидеть Тэхо.
— Я надеялся, ты благодарен мне за то, что я уступил тебе свое место, — тонко резанул Ли в ответ ровно на ту глубину, что и оппонент. Тэхо прекрасно знал, что, если бы захотел, сегодня он щеголял в красном костюме по площадке. Продюсер агентства и сериала изначально настаивал на этом. Но Ли согласился вернуться только на своих условиях.
Джун не удержал лица, и верхняя губа дрогнула в легком презрении. Его спасла императрица, вплывшая в комнату в окружении шелковых волн и ассистенток. Стаж госпожи Кан Ханби на экране почти совпадал с суммарным Ли и Нама. Ей было около тридцати — на четыре года старше Ли. Но ничто не выдавало в ней этого. Изящная и безупречная как фарфоровая кукла. А ещё их с Тэхо объединяла особенная связь из прошлого.
— Ого, вы уже репетируете, — хмыкнула Кан, обмахнувшись веером. Джун согнул спину под почтительным углом.
Одна из девушек, вошедшая за госпожой Кан, со стопкой бумаг начала раскладывать их на столе.
— Господин Ли, ваш сегодняшний сценарий, — она повернулась и протянула Тэхо скрепленные бумаги. Солнечный лучик снова ласково скользнул по его лицу.
Чон Наён без зеленых линз и очков с распущенной волной черных волос смотрела ему в глаза. Обычная, в футболке и джинсах, она среди их бутафорского шелка и золота, змеиного шипения казалась ему глотком свежего воздуха. Правдивая девчонка, которая так не терпит его фальши.
Руки Наён дрожали, когда она раскладывала бумаги, но при этом первый же сценарий она протянула именно Ли Тэхо. Отстраненный и холодный, в костюме персонажа он походил на грозовое облако, но, когда их взгляды встретились, уголок губ Тэхо мягко приподнялся. Такое скупое и ледяное приветствие, а Наён зависла, держа в руках сценарные листы.
От паузы их пробудила госпожа Императрица:
— Оу… Ты… Ты ведь та девушка, что вчера играла с Тэхо? Бедняжка, — госпожа Кан неподдельно и искренне удивилась, сложив веер и указав на Наён. Все волшебство момента в миг обесценилось.
Девушка смущенно посмотрела на госпожу Кан. Безупречная от кончиков ногтей до каждого волоска в прическе и окруженная свитой из помощниц, женщина заботливо предупредила:
— Только не поддавайся на его чары. Мы когда-то с Ли уже играли в одном сериале. Я-то знаю, как он может быть убедителен, когда хочет понравиться женщине, — усмехнулась Кан Ханби.
Ли пришлось опустить глаза, сжимая челюсть. Ни черта это не было весело. К счастью, ему в отличие от Джунхёна не надо было улыбаться над глупой шуткой звезды их дорамы.
Наён почувствовала себя жертвой насмешки и сглотнула. Пожалуй, она и вправду выглядит глупо, заглядывая в бездну его темных глаз. Она ведь случайно получила ту маленькую роль и не должна искать чего-то большего. Чон не стала отступать, наоборот, выпрямилась во весь свой рост и в защите выпустила шипы.
— Не переживайте, госпожа Кан. Я уже поняла, что господин Ли неплохо играет злодея. Даже вне сцены. Ваш сценарий, — протянула Наён ей бумаги.
Тэхо словно ударили под ребра, но он не показал этого. Разве Ли не стремился к такому признанию?
«Кто знает, может стоит дать ему шанс…» — Наён после получасового брифинга режиссера выкроила пять минут, чтобы вернуться к тексту блога. Её бросало от желания все удалить и написать нечто гневное в отместку за свою секундную слабость до того, чтобы публично разобрать по косточкам скилл Ли Техо изображать злодея.
Пак Чиу была права. Между ними что-то возникло… Точнее, Ли Тэхо притягивал её к себе как магнит. И даже то, как мучительно ей давался текст новости в блоге, показывало, сколько мыслей и сил у неё отнимал этот человек.
Поняв это, Наён просто погасила чувства и нажала на кнопку поста. Глупо что-то изобретать или менять. Первая мысль всегда самая лучшая и честная. Она выложила текст как есть в протест нездоровому интересу, вынуждая саму себя больше не цепляться за это и отпустить Ли.
— Пользуешься телефоном во время работы? — голос, близкий и бархатистый, заставил Наён дрогнуть. Сердце ускорило свой ритм, подскочив в груди. Телефон предательской лягушкой чуть не выпрыгнул из ладоней, прежде чем она взяла себя в руки и повернулась. Наён ведь специально пряталась за стойками и коробками с оборудованием, чтоб её никто не беспокоил в этот момент. Никто в виде Ли Тэхо стоял рядом и внимательно рассматривал её бесстрастным взглядом.
— Персоналу не запрещено пользоваться телефонами в перерывах между съемками, — нервно огрызнулась Наён, выпрямляясь и выходя из-за стоек.
Ли усмехнулся, и Наён подкосило. Этот изгиб темных губ не походил на воображаемый ею оскал, что она ему всё время подрисовывала. Улыбка и правда была достойна обложки журнала «Лучшие мужчины из адского пекла».
— Почему ты тогда испугалась и от кого прячешься? — спросил Ли.
Наён только сейчас поняла, что убрала руки за спину. Так ведут себя пойманные с поличным дети. Она не хотела, чтоб кто-то с площадки узнал про её блог. Наён вслепую скинула с экрана приложение и только тогда приняла расслабленную позу, опустив руки.
— Я писала другу… — Наён почти не врала. Со своим блогом она общалась как с другом. Огромным, многотысячным другом. Но глаза Ли Тэхо радаром продолжали сканировать её.
— Вранье тебе не к лицу, — то ли комплимент, то ли укор.
Наён захотелось спрятаться за челкой, как она делала в школе, когда упрямо терпела что-то неприятное. Например, выговоры учителей. Может и щеки её покраснели как тогда.
— Ты что-то скрываешь,— неприятное, но проницательное утверждение, от которого невольно захотелось обороняться.
Ли — последний, кто должен узнать о её блоге. Слишком велик шанс, что он воспользуется секретом, и Наён уволят. Отношения между ними пока непонятные, вдруг Ли только ищет возможность снова её подставить? Наён наперекор своим чувствам вскинула голову так, как будто не стеснялась своего роста. Рядом с Ли она и не чувствовала его.
— Вы зачем-то меня искали? — спросила она с нажимом, почти вызовом.
Тэхо ощутил укол её шипов. Может в них все дело? Отчего он и в мыслях, и в действиях возвращался к девушке? Дело ведь в том, что она все время его отталкивает.
«Вы отвратительно его играете», — личный триггер. Он уже сталкивался с тем, как его ломает желание доказать женщине, что он чего-то да стоит. Холод и презрение — его крючок, способный одним движением содрать кожу и обнажить чувства.
— Просто… Хотел убедиться, что ты в порядке после вчерашнего и не держишь на меня зла, — почти адекватный ответ портила ухмылка.
Наён с секунду моргала, силясь понять, кого в этот раз он играет: очаровательного парня, проявляющего заботу, или саркастичного злодея. Это то, о чем её предупреждала госпожа Кан? В любом случае его слова казались ей неискренними.
— За что? Вы выполняли свою работу, я — свою, — она спрятала телефон в карман, опустила взгляд и убрала волосы за ухо.
Чон, похоже, правда не держала зла на него. Голос был чистый, тон — прямолинейный, почти равнодушный. Такому можно и позавидовать, и возненавидеть за то, насколько он холоден в противовес к твоим собственным чувствам. Ли понял, что его порыв обесценили. Ему в принципе всегда приходилось относиться к своим истинным симпатиям как к криминалу. Запрет на отношения в агентстве давил странным образом.
— Чон, быть актрисой, кажется, не твоя работа или ты передумала? — подхватил он её ледяной тон.
Для Наён это прозвучало грубо. Она чуть прикусила нижнюю пухлую губу, так что Ли захотелось отвернуться, но он удержал взгляд на её светлом лице.
— Господин Ли, спасибо, что напомнили, — она кончиком пальца постучала по тоненькой табличке на груди. «Второй помощник режиссера Чон Наён» — гласил её бейджик. — Это все? Или планируете сделать ещё что-то, после чего я действительно начну держать на вас зло?
Тэхо красочно представил, как снова запускает пальцы в её чёрные и шелковистые волосы, делая «то самое», от чего придется страдать. Желваки на его точеных скулах заходили от жесткой усмешки над самим собой — смелая и несгибаемая Наён.
— Это все, — отступил он.
— Интересно… — проговорил Нам Джухен над ней. Актёр что-то заметил на площадке и разглядывал, комментируя сам себе.
Пак Чиу подняла голову от подола очередного алого с золотым костюма, который подкалывала по длине. По концепту у главного протагониста множество смен нарядов, так что ей беспрестанно приходилось их мерить и подгонять под звезду их дорамы. Только благодаря этому Чиу привыкла к его неземной красоте и проявляла полный иммунитет к лучезарной улыбке.
Пак Чиу оглянулась, пытаясь понять, что же там такого увидел Нам. К её удивлению, их главный злодей — Ли Тэхо — нависал над Наён, и они разговаривали!
Надо же… И после этого Наён будет утверждать, что между ней и Ли нет ничего особенного. Да там сейчас разве что электрические искры не сверкали — как неоновая вывеска с разбитыми сердцами.
Выглядели они со стороны и вправду с большой долей любовной химии. Все-таки их чертов режиссер неспроста вчера заставил Наён играть с Ли Тэхо в паре. Чиу даже отметила, как отлично оттеняют светлая футболка и джинсы Наён черный шёлковый костюм Ли. Две противоположности, что неожиданно сочетались…
— Похоже, Тэхо зацепился за эту девчонку, — проговорил Нам Джухён и вырвал из раздумий Чиу. Её булавка соскользнула с края одежды и безжалостно впилась в его голень. Джунхен вскрикнул, отшатнувшись от костюмерши.
— Пак, ты сдурела? — потёр он раненую ногу.
— Простите, здесь слишком темно. Встаньте на свет, — Чиу без зазрения совести повернула актера спиной к парочке, что сейчас разговаривала у стоек.
Чон была довольна собой. Хоть перед кем-то на этой съемочный площадке она отстояла себя. Тем более грело душу, что это был Ли Тэхо. Парень, зачем-то проникший в святая святых — её мысли.
Но победу она праздновала недолго: ровно до тех пор, как в комнату персонала стремительно не вошла Юн Хэджин, женщина под сорок в строгом голубом костюме, всегда собранная, как и её высокий пучок волос.
— Мне нужно, чтобы вы распечатали эти бумаги, — госпожа сценарист оказалась не в духе. Голос её звучал звонко, словно она сейчас сорвется на Чон и начнет отчитывать девчонку.
Но Чон заочно сопереживала госпоже Юн в любых порывах, так что без лишних слов кивнула, забирая флэшку. Женщина нервничала. Чон только сейчас осознала, что и не видела госпожу сценариста в другом состоянии на площадке.
— Я могу ещё чем-то вам помочь? — Наён искренне хотела поддержать Юн из солидарности и тайного обожания, но та лишь окинула Чон затравленным взглядом.
— Господин продюсер будет на площадке через 15 минут. Мне нужна распечатка к его приходу, — сказала она сквозь зубы отрывисто и сухо.
Наён понятливо кивнула, вставила флешку в дежурный ноутбук и запустила принтер. Документ, который просила напечатать госпожа Юн, оказался новым сценарием первой серии. Наён удивилась. Легкая тревога передалась и подкралась к Чон вслед за сценаристкой.
Они же уже четыре дня снимали первую серию, неужели все пойдет в утиль? Впрочем не стоило удивляться, очевидно, что порой в процессе съемок планы кардинально меняются. Наён задалась вопросом, насколько она сама гибкая для таких поворотов судьбы и выходок продюсеров. Смогла бы Чон по первому требованию переписать сценарий, рожденный ею в муках? Наён прониклась ещё большим сочувствием к нервной госпоже Юн.
— Хотите кофе или чай? — спросила Наён, замечая тёмные круги под глазами сценаристки. Та отчего-то глубоко вздохнула, будто и так по горло сыта всем.
— Я хочу только спать… — откликнулась госпожа Юн.
Наён ничуть не обиделась. Так тихо рычит загнанный в капкан дикий зверь, которому нужна помощь.
— Тогда черный кофе?
Юн Хэджин медленно кивнула. Наён встала и под аккомпанемент принтера налила из большого термоса в бумажный стаканчик напиток. Похоже, им с госпожой Юн сегодня не везло на пару. Остатков хватило ровно на две трети. Подавать такой кофе было стыдно, но ничего другого не оставалось. Наён согнула спину и сказала:
— Если вы подождете, я схожу за новым термосом.
Юн, заглядывая в стакан, услышала, как остановились протяжные мучения принтера. Всё было готово. Она приняла стаканчик кофе как есть.
— Не стоит. Мне нужно ещё оставить пометки в сценарии… Спасибо, — последнее слово она выдавила из себя через силу, но Наён почувствовала тепло. Ей всё-таки удалось немного смягчить госпожу Юн. Она поклонилась, провожая взглядом уходящую из помещения женщину.
Если бы Наён могла, то окружила бы госпожу Юн заботой, чтобы ничто не отвлекало её от создания шедевра. В этой точке очень тонко переплеталась мечта самой Наён стать настоящим сценаристом и трепетная любовь к первоисточнику сериала. Госпожа Юн Хэджин талантлива — более пяти удачных киноадаптаций книг. Даже Чон, нарочито избегавшая дорамных знаменитостей из-за слишком сильного интереса матери, слышала о работах Юн и мечтала достичь её уровня однажды. А пока прикасаться к госпоже сценаристу и дышать одним воздухом с ней казалось чем-то необыкновенным.