С помощью лупы он рассматривал что-то в лежащей перед ним книге. Он был сосредоточен и потому, когда наши шаги потревожили его, он повернулся в нашу сторону и недовольно нахмурился. Но стоило ему увидеть меня, как он побледнел и торопливо поднялся.

— Ваша светлость! — поприветствовал его секретарь ректора.

— Мадемуазель Эгийон! Месье Жером! — герцог наклонил голову.

Я судорожно пыталась придумать какой-то предлог, что позволил бы мне отослать моего спутника хоть куда-то на несколько минут, но делать этого не потребовалось, ибо предлог нашелся сам по себе.

— Месье Жером! — с другого конца зала к нам, шаркая ногами, устремился старенький библиотекарь. — Как хорошо, что вы зашли! Господин ректор просил меня найти для него трактат Дария Саледонского о магии вещей. Быть может, вы отнесете книгу его светлости? Только прошу вас, помогите мне снять ее с книжной полки. Она находится в соседнем зале на самом верху, а я уже слишком немощен, чтобы взбираться на лестницу.

Секретарь извинился передо мной и пошел вслед за стариком, оставив нас с де Кюстином одних.

— Рада видеть вас, ваша светлость! — я решила не терять даром драгоценных минут и сразу перешла к делу. — Хотя я предпочла бы встретиться с вами вовсе не тут. Мне помнится, вы обещали вернуть меня домой, но с тех пор прошло уже несколько дней, а вы…

— Прошу вас, мадемуазель, потише! — его светлость побледнел еще больше. — Вы же знаете, я присылал за вами карету! И не моя вина, что вы не смогли ею воспользоваться!

— Да, присылали, — согласилась я. — Но если та попытка не удалась, то разве вам не следовало придумать что-то еще? Ведь это по вашей вине я здесь оказалась!

Мне не нужны были его извинения, мне нужно было, чтобы он просто выполнил свое обещание.

— Да-да, мадемуазель, я сильно виноват! Но…

— Но? Да что вы мямлите, сударь? — возмутилась я. — Если вы сегодня же не вернете меня туда, откуда взяли, то я во всём признаюсь де Шеврезу! Знаете ли вы, сударь, что сегодня его светлость получил письмо из Тоснийского монастыря, и я чуть не поседела, пока он его читал?

— Но ведь письмо подтвердило нашу версию мадемуазель, не так ли? — спросил он. — Мне стоило немалых трудов перехватить его по дороге и заменить его текст. А вместо благодарности я получаю ваши упреки.

Я посмотрела на него с удивлением. Значит, это он заменил письмо. Хотя что-то подобное я и предполагала.

— Я с удовольствием поблагодарю вас, сударь, но только после того, как вы сдержите слово. Но что вы станете делать с отцом настоящей Арианы Эгийон, когда он прибудет сюда? Попытаетесь его подкупить? Не думаю, что у вас это получится. Ни один любящий родитель не предаст память своего ребенка.

По той растерянности, что отразилась у него на лице, я поняла, что он и сам придерживается такого же мнения.

— У нас есть еще несколько дней, мадемуазель, пока граф Эгийон доберется до Аледана, — пробормотал он.

— Нет, ваша светлость, я уже довольно ждала ваших действий! Идемте! Мы немедленно уезжаем с вами из академии!

— Но это невозможно, мадемуазель! — испугался он. — Кто-нибудь непременно увидит нас вместе, и когда вы исчезнете, его светлости не составит труда соотнести одно с другим.

Он был жалок, но я не собиралась его жалеть. Именно он был виноват в том, что я оказалась здесь.

— Мне всё равно, сударь, что о вас подумают! — сказала я. — я требую, чтобы вы немедленно отправили меня домой! Прямо сейчас, сударь. Или я устрою такой скандал, что об этом будет говорить вся академия! Я расскажу всё его светлости! Он будет рад узнать, кто именно расстроил его помолвку с мадемуазель Беранже.

— Но вы не можете так поступить, мадемуазель! — воскликнул герцог. — Это погубит и вас саму!

— Если я признаюсь ему во всём, я уверена, что он проявит снисхождение. Ведь я не виновата, что попала сюда. Это вы провели какой-то ритуал, который переместил меня в Аледан. И вы запугали меня и заставили действовать по вашей указке. Моей вины в этом нет.

— Но вас всё равно посадят в тюрьму! — его лоб заблестел от пота. — В Карии на этот счет суровые законы.

— Уверена, его светлость проникнется ко мне сочувствием и наймет мне хорошего адвоката.

На самом деле я отнюдь не была в этом уверена, но моему собеседнику знать это было совсем не обязательно.

— Вы погубите и себя, и меня, мадемуазель!

— Вы сами погубили себя, сударь, когда перенесли меня сюда, — холодно отозвалась я. — Так что решайте сами — либо вы немедленно, прямо отсюда, из библиотеки, отправляете меня домой, либо герцог де Шеврез узнает правду.

— Но это невозможно, мадемуазель! — он чуть не плакал.

— Что невозможно? — не поняла я.

— Я не могу отправить вас назад! — выдохнул он и без сил рухнул на стул.

В присутствии дамы это было недопустимо, но, похоже, сейчас светские условности его совсем не волновали.

— Не можете отправить меня назад? — не поверила я.

— Да! Да! Да! — почти выкрикнул он. — У меня нет заклинания для обратного перемещения! Страница книги, на которой оно находилось, была кем-то вырвана еще до того, как эта книга стала моей. А я не обратил на это внимания.

Я подошла к книжному шкафу и прислонилась к нему. У меня закружилась голова. Мне было страшно поверить тому, что он сказал.

— А кто может отправить меня назад? — тихо спросила я.

— Когда портальная магия в Карии оказалась под запретом, были уничтожены все книги, содержащие подобные заклинания. Так что, боюсь, ответ на ваш вопрос вам не понравится. Простите, но отправить вас назад не сможет никто.