Малини,

Было бы лучше, если бы я оставила тебе ответы? Написал бы тебе последнее письмо и положила его в твой сундук или в твою кровать, в то место, где я спала рядом с тобой?

Утешило бы тебя знание того, что я хотела любить тебя вечно? Что я хотела быть твоей до конца своих дней? Что я предпочла причинить тебе боль, чем позволить умереть тебе и всем, кого я люблю?

Может, и нет. Может, так будет лучше.

Ненавидь меня, Малини. Ненавидь меня и живи. Я могу любить так, что хватит на нас обоих.

Она шла одна. Ей казалось, что она пересекает весь мир.

Было бы легче, если бы она чувствовала себя больше зверем и меньше человеком. Если бы она не чувствовала себя самой собой, как разбитое сердце неудачницы, если бы шла, пока не сгорят ноги, или спала, искусанная комарами, под черным ночным небом. Но она все еще была Прией. Все еще бывшая служанка. Все еще дочь храма.

Она не знала, жива ли Малини или мертва. Но она знала, что везде, куда она ступает, растут цветы. Она знала, что гниль поет для нее, поет о неизбежном приходе, о рождении, о возвращении жизни там, где она была потеряна.

Она знала, что иногда вместо пота на ее коже выступает сок. Она знала, что выдолбила себя для якши, и первый из них, самый старый, назвал ее своей возлюбленной. Их жрицей.

«Мани Ара, — прошептала она в ночь. «Покажешь ли ты мне свое лицо?»

Земля задрожала вокруг нее и затихла.

Еще нет, тогда, еще нет.

Она ела, когда вспоминала о еде. Она ходила, когда помнила, что нужно ходить. Она тянулась в сангам к кому угодно и чему угодно и ничего не находила. Эхо, пульсирующее и не долетающее до нее. Никаких хранителей масок. Ни Бхумики.

Прия никогда еще не была так одинока.

Она добралась до края Ахираньи. Почувствовала, что он зовет ее, и встала на краю его зелени. Сангам плескался у ее ног. Зелень звала ее, наблюдала за ней. Деревья склонялись к ней при ее приближении.

У подножия Хираны она увидела того, кто ждал ее.

Не Бхумика. Не Рукх. Не Биллу, не хмурая Халида. Ни Критика с прямой спиной, ни Ганам со скрещенными руками.

Только один незнакомец.

Высокий, как никто другой, с дикими волосами, с листьями серебра, золота, зелени. Ветер подхватывал его волосы и заставлял их красиво развеваться, обвивая лицо.

Его лицо.

«Ашок, — прошептала она.

Он смотрел на нее с торжественным выражением, которое не было похоже на лицо ее брата. Как будто лицо ее брата было красиво вырезано из дерева. Как маска.

«Прия, — сказал он. «Сестра. Добро пожаловать домой».

История продолжается в...

ТРЕТЬЕЙ КНИГЕ «ПЫЛАЮЩИХ КОРОЛЕВСТВ