Перед глазами уже мельтешит от бесконечных сайтов: призраки, экстрасенсы, зеркала, потусторонние миры… Сама история поиска навевает ужас. Элина вздыхает и потягивается.

Последний час она провела, скрючившись над ноутбуком, так как Марго задерживалась. Владлен ушел еще утром, но к тому времени, когда Элина проснулась, зеркала в коридоре были сняты. И дышать сразу стало легче, хоть теперь стены и выглядели голыми.

Элина перетаскивает ноутбук на подушку и вытягивается на кровати. С потухшей надеждой в последний раз вбивает в поисковую строку: «Москва. Экстрасенсы». Экран сразу пестрит различными предложениями снять порчу или записаться на прием к победителю «Битвы экстрасенсов».

Элина хмыкает. Бедные люди, ведутся на настоящих шарлатанов, а те безжалостно вытягивают из них деньги.

«Вероника Исаева. Сфотографирует вашу душу»[2].

По непонятным причинам сайт неизвестного фотографа цепляет Элину, и она щелкает по ссылке. Вдоль позвоночника тут же словно проносится чье-то ледяное дыхание, когда она натыкается взглядом на готические фотографии. Призрак невесты в лунном свете на мосту; улыбающийся парень в лесу, а среди деревьев мелькает призрачное лицо ребенка; кладбище, укрытое молочной пенкой тумана.

Фотошоп? Или все же нет? Элина находит на сайте адрес студии и вздрагивает от мобильной трели.

– Я подъехала! – раздается громкий голос Марго. – Можешь выходить.

– Иду.

Она сбрасывает вызов и в последний раз задумчиво смотрит на фотографии Вероники Исаевой. То, что вчера произошло с Элиной, было реальностью. И почему-то девушка-фотограф внушает ей доверия больше, чем все победители «Битвы экстрасенсов» вместе взятые.

Элина захлопывает ноутбук и хватает висящий на спинке кровати черный жакет. Быстро надевает его поверх белого платья-футляра. Черные лакированные туфли на высоком каблуке, белый клатч. И солнцезащитные очки, которые скроют от всего мира ее испуганные глаза.

* * *

– Ты уверена, что вместо кафе нам стоит ехать в эту студию?

Желтый «Мини Купер» Марго уверенно вливается в автомобильную шеренгу, которая по вечерам напоминает бесконечные елочные гирлянды, обвивающие Москву. Здания старинной архитектуры, как гости из прошлого, лениво тянутся вдоль оживленной улицы.

Элина прижимается щекой к прохладному стеклу, вглядываясь в переполненные людьми улицы. Родной Великогорск по сравнению с Москвой кажется букашкой рядом со слоном. Даже в час пик там проедешь без особых проблем, а пробка на пять минут уже вызывает раздражение.

– Ты же на диете, какое кафе?

Маргарита пожимает плечами. Синее платье в мелкий горошек смотрится на ней дорого, подчеркивая пышную грудь.

– Сейчас такое настроение, что я бы не отказалась от куска шоколадного торта со взбитыми сливками, – бормочет она. – И еще три шарика мороженого с фруктами.

– Ого, все так плохо?

Ответом Элине служит молчание.

– Как Олеся?

– Хорошо. Сейчас с няней, – чеканит Марго.

Элина вздыхает:

– Ладно, убедила. После студии зайдем в ближайшее кафе и объедимся сладкого. Заодно ты расскажешь, что у вас снова происходит с Владимиром.

– Да, – с заметным облегчением произносит Марго. – Торт и мороженое.

Элина делает громче музыку, мелодичным голосом Полины Гагариной вытесняя жуткие воспоминания о вчерашнем вечере. Маргарита подхватывает песню и спустя тридцать секунд поет навзрыд об утраченной любви и забытом счастье.

– Обожаю эту песню, – когда та заканчивается, с одышкой признается Марго.

– Да, я уже поняла, – Элина сверяется с навигатором на телефоне, – вот здесь сворачивай направо, во двор. И… ищи, где припарковаться, – с иронией произносит она при виде забитой машинами стоянки.

– Мой миник всегда найдет себе место. – И Маргарита осторожно втискивается в свободное место между двумя приземистыми камри.

– Дом четвертый, корпус второй. – Элина выбирается из машины и вдыхает жаркий городской воздух. В уши тут же врывается шум большого города, бурлящего жизнью. Она морщится, подавляя тоску по тишине Великогорска. – Кажется, это здесь.

Элина подходит к домофону и набирает цифры: 32. Раздается писк, в динамике слышится быстрое:

– Заходите.

Дверь открывается с коротким сигналом.

– Как-то все это подозрительно. – Марго озирается по сторонам и нервно облизывает покрытые прозрачным блеском полные губы. – Зачем тебе вообще понадобился фотограф? Попросила бы Владлена, уверена, у него много знакомых. Кстати, года два назад мы заказывали семейную фотосессию у одного очень известного фотографа…

Элина пропускает болтовню подруги мимо ушей и поднимается по стертым ступеням на третий этаж. В подъезде душно, поэтому она поспешно стучит в дверь и слышит звонкий возглас:

– Открыто!

Элина снимает очки и засовывает их в клатч. Вытирает вспотевшие ладони о платье, а затем уверенно поворачивает ручку двери. В коридоре слышатся тихие щелчки, которые доносятся из зала. Пахнет бергамотом – на комоде догорают ароматические палочки.

– У меня такое чувство, что мы пришли к гадалке, – шепчет Маргарита.

– Надеюсь, к настоящей.

Элина приоткрывает двери в зал и видит энергичную молодую женщину в бриджах и мужской белой рубашке. Пшеничные волосы собраны в растрепанный пучок на макушке.

– Я скоро освобожусь, подождите в коридоре, – не отвлекаясь от фотосессии пожилой пары, заявляет она и приседает на корточки, чтобы найти лучший ракурс.

Комната напоминает ретрокухню. Угол обклеен пестрыми бежевыми обоями в розовый цветочек, и на стене сделано импровизированное окно из кремового тюля. Поверх круглого столика накинута кружевная скатерть, свисающая до пола. Сама столешница уставлена белыми свечами разного размера. А на металлических изогнутых стульях сидят представительный мужчина лет шестидесяти в сером костюме и под стать ему женщина в шляпке-котелке, сдвинутой набок.

Еще минут десять Элина наблюдает сквозь щель за фотосессией и не верит, когда фотограф встает и объявляет, что пара свободна.

– Спасибо вам. – Пожилая женщина подхватывает мужа под руку и широко улыбается, демонстрируя белые вставные зубы. – Будет, что внукам показать. Когда можно прийти за фотографиями?

– Я позвоню вам, ориентировочно на следующей неделе.

Элина сторонится, когда пара выходит из студии, любовно поддерживая друг друга под руки.

– Неужели такие отношения существуют? – шепчет Марго. Она не отводит взгляда от крепко сцепленных рук супругов до тех пор, пока за ними не закрывается входная дверь.

– Здравствуйте! Чем могу помочь? – Голос фотографа привлекает внимание Элины.

Вероника Исаева широко улыбается. Через ее плечо на ремне висит пленочный фотоаппарат винтажного вида, но самым примечательным в ее внешности оказываются слегка раскосые глаза – дымчатые, с зеленой поволокой, они напоминают туманное болото, в котором хочется утонуть.

Элина настороженно заходит в студию и подавляет желание вновь надеть солнцезащитные очки из-за обилия в ней света.

– Здравствуйте, Вероника, – сухо бросает она. – Меня зовут Элина, и… – она на секунду сбивается, переводит дыхание, – я бы хотела, чтобы вы меня сфотографировали.

– О, зовите меня просто Ника. Не люблю свое полное имя, – смеется женщина и подходит к рабочему столу, на котором аккуратно разложены фотоаппараты, объективы разных калибров и вспышки. Она пододвигает штатив и берет записную книжку. – Если вы хотели записаться, можно было позвонить по номеру, который указан на моем сайте. Вы ведь так на меня вышли? Но раз вы здесь… Могу предложить запись через две недели, на тринадцатое сентября в два часа дня. Подойдет? – Ника оборачивается, вопросительно вскинув брови.

– Нет, вы не поняли. Мне нужна всего лишь одна фотография. Сейчас.

Элина спиной чувствует удивленный взгляд Марго.

Ника растерянно чешет карандашом макушку:

– У меня, конечно, сейчас окно, но обычно я не беру фотосессию на одну фотографию. Я работаю с пленочными фотоаппаратами, кадр может не получиться, всякое бывает. И что вы тогда станете делать?

Элина вздыхает и раскрывает клатч:

– Я заплачу в два раза больше, чем вы берете обычно за час работы. Сколько?

Ника громко хохочет, захлопывая записную книжку:

– У меня парень в списке «Форбс», думаете, меня можно купить деньгами?

– Это не очень красиво. – Элина слышит тихий шепот Маргариты.

– А чем вас можно купить? – игнорируя подругу, заявляет она.

Улыбка на лице Ники гаснет. Она задумчиво смотрит на Элину, молчание начинает затягиваться.

– Вы напоминаете мне одну женщину, которую я знала когда-то. Такая же красивая, элегантная. Дерзкая и самоуверенная, – после короткой паузы добавляет Ника.

– Спасибо за комплимент, но я бы хотела вернуться к теме разговора. Сколько вы возьмете за одну-единственную фотографию? – чеканит Элина.

Она старается дышать размеренно, и вроде бы все получается, но слишком сильно стискивает клатч. А ноги будто прирастают к полу, и она боится сдвинуться. Если Элина уйдет отсюда ни с чем, она не вернется в квартиру, хотя там уже и нет тех ужасных зеркал.

«Вспомни меня…» – еле слышимый шепот в голове заставляет ее вздрогнуть.

– Почему именно я? В Москве валом фотографов, – хмурится Ника, и Элина не выдерживает эту пытку.

– Потому что только вы заявляете, что на ваших фотографиях проявляются призраки. А мне кажется, что меня преследует один из них. И я хочу его увидеть.

– О-о-о, – почти одновременно произносят Ника с Маргаритой.

– Элина… – Марго явно собирается предложить помощь своего психотерапевта, но вовремя затыкается.

– Призрак? – Ника кладет записную книжку и снимает с плеча фотоаппарат. – Это интересно. Садитесь на стул.

– Так просто согласились и даже не сочли меня сумасшедшей?

– Как я могу считать вас сумасшедшей? Вы же сами сказали, что я единственная фотографирую призраков. К тому же, – Ника улыбается, – я в своей жизни навидалась разного. Садитесь. – И она снова кивает на стул.

Элина неохотно повинуется, стараясь скрыть, как сильно дрожат руки.

– Расслабьтесь. Вы так напряжены, что даже я уже нервничать начинаю. – Ника настраивает фотоаппарат. – Если на фотографии проявится призрак, я не возьму с вас денег, но фото как эксклюзив останется у меня. Договорились?

– Но я ведь смогу сфотографировать его на телефон? – уточняет Элина, и Ника кивает. – Тогда договорились.

Маргарита отступает в сторону, чтобы не мешать, и с любопытством смотрит на Элину. В ее глазах явно читается: «Жду объяснений».

– Повернитесь в сторону окна, но смотрите на меня, – просит Ника. – Клатч отдайте подруге. Да, так лучше. Руки сложите на коленях. Улыбнитесь, как Мона Лиза. – Ника смотрит на нее через объектив, затем быстро подходит и перекидывает ее волосы на одну сторону. – Вот так. Идеально.

Щелчок. Еще один. От вспышки в глазах на мгновение темнеет.

«Боже, какой кошмар. Что я здесь делаю? Призраки, фотографии… Я схожу с ума».

И словно в доказательство ее мыслей в голове звучит треклятый шепот: «Вспомни меня…»

– Готово, – Ника удовлетворенно улыбается, – можете подходить через пару часов, и я покажу вам фотографию.

Элина поднимается на ноги и быстро проходит мимо Марго в коридор, из-за благовоний наполненный серой дымкой.

– Вы зря злоупотребляете ароматическими палочками, – произносит она первое, что приходит на ум, лишь бы отвлечься от воспоминаний о незнакомке в зеркале.

– Почему? – удивляется Ника.

– Постоянное их использование вызывает рак верхних дыхательных путей. Вы ведь вдыхаете продукты горения, их дым содержит ядовитые карбонилы и канцерогенные полиароматические углеводороды, так что… – Элина резко умолкает. – Забудьте. Я приду через два часа. – И она выбегает из квартиры, на ходу надевая очки.

На улице все так же душно и жарко, кажется, ты вот-вот расплавишься под солнечными лучами. Но ей становится лучше. Нервная дрожь в руках и желание истерически рассмеяться постепенно проходят.

– Элина! – Позади раздается гневный возглас Маргариты. – Это что за краткий курс химии? И куда ты бежишь? Остановись!

Элина оборачивается и натягивает на губы искусственную улыбку:

– Я перенервничала. Ты же знаешь, моя память напоминает свалку. Чего там только нет.

– Да знаю я о твоих способностях, – перебивает ее Марго и сердито скрещивает руки на груди. – Но, кажется, торт со взбитыми сливками нужен не только мне.

– А как же три шарика мороженого? – устало шутит Элина.

– И это тоже!

* * *

– Ты думаешь, это был чей-то призрак? – Маргарита злобно втыкает вилку в кусок медового торта. – Господи, мне даже не верится, что мы обсуждаем подобное!

Они сидят в небольшой кафешке неподалеку от студии Вероники Исаевой. Бежевое кресло скрипит каждый раз, когда Элина на нем ерзает. В остальном кафе обставлено незатейливо и со вкусом. Стеклянные витрины ломятся от обилия десертов, а голова приятно кружится из-за сладко-ванильных ароматов.

– Я не знаю, Марго. Владлен ничего не видел. Поэтому мне уже кажется, что я сумасшедшая.

– А если эта Вероника специально пририсует призрака на фотографии? – пугается Марго. – С помощью фотошопа.

В ее чашке дымится зеленый чай с жасмином, а в креманке тают желанные шарики мороженого с фруктами.

– У нее же пленочный фотоаппарат.

– И что? Делают же как-то мистификации, я не разбираюсь, но мне кажется, это вполне реально. Да и вообще, она хоть и внушает доверие, но все эти экстрасенсы… – Марго хмурится.

– Ей невыгодно пририсовывать призрака. Тогда она не получит денег, – отмахивается Элина. – К тому же Ника не знает, как выглядел призрак. А я знаю.

На некоторое время они умолкают, занятые своими десертами.

– Мы уже целый час обсуждаем мою встречу с «призраком», – Элина изображает кавычки пальцами, – но, между прочим, именно ты настаивала на сладком «антистрессе», так что давай выкладывай, что у тебя там с Владимиром?

– Как ты догадалась? – Марго тяжело вздыхает и отодвигает от себя недоеденный кусок торта.

– Твои проблемы стары как мир. Что произошло вчера?

– Не то чтобы вчера. – Маргарита трет висок и потерянным взглядом смотрит на Элину. – Это началось с тех пор, как мы вернулись с турбазы. После гибели Мишель Владимир очень изменился. Он стал таким ласковым и нежным со мной, каким никогда не был. Господи, грешно так говорить, но я была… благодарна Мишель за… – Марго сглатывает слезы.

– За то, что она наглоталась таблеток и утонула?

Элина вспомнила официальную версию. Вспомнила, как за телом дочери приехала ее мать. Странно. События последних дней на шоу смазались и превратились в однородную массу, но глаза матери Мишель, наполненные горем, отпечатались в мозгу Элины максимально отчетливо.

Марго переводит дыхание.

– Потом все изменилось, – продолжает она, – буквально две недели райской жизни, а потом Володя стал… – Она умолкает, ложечкой превращая шарики мороженого в неаппетитное месиво.

– Обычным? Таким, как всегда?

– Нет. Хуже.

Элина хмурится. Марго сникает под ее взглядом, как нераскрывшийся бутон розы, лишенный воды. Ее полные губы сжимаются в тонкую линию.

– Он бьет тебя?

– Нет.

– Тогда что? – допытывается Элина. – Ты можешь объяснить по-человечески или мне придется вытягивать из тебя все клещами?

– Он злой! – восклицает Марго. – Раздражительный. Агрессивный! Я не знаю, как объяснить. Порой пропадает неизвестно где, не отвечает на звонки. А потом его как ни в чем не бывало приводит Владлен. И он снова спокойный и ласковый, играет с Олесей, улыбается мне, а не только кричит, – сдавленно добавляет она.

Элина откидывается в кресле и смотрит на подругу как на неизлечимо больного пациента:

– Вчера его тоже привел Владлен?

– Да. Откуда ты знаешь?

– Владлен опоздал на ужин. Соврал, что задержался на съемках. Знаешь, я люблю его, но меня бесит, что он иногда принимает меня за дуру, – цедит Элина.

– О нет, нет, – Марго отчаянно замотала головой, – Владлен всегда был придирчив к женщинам, и если он выбрал тебя, значит, любит по-настоящему. И уж точно не считает дурочкой, как меня Володя. Просто Владлен покрывает брата, так было и будет всегда, – вздыхает Маргарита.

Элина стискивает салфетку, а затем рвет на мелкие кусочки, вымещая на ней тихую ярость, которая клубится в груди ядовитым паром.

– Значит, мы должны выяснить правду, – заявляет она после долгого молчания. – Может, ты и согласна на роль молчаливой страдалицы, но я – нет.

– Выяснить? – Маргарита ошеломленно хлопает ресницами.

– Послушай, я прекрасно знаю тебя. Ты готова любить и страдать до скончания времен. Но, может быть, хватит? Пора подумать и о себе. И для начала хотя бы узнать правду. – Элина коварно улыбается. – Не переживай, вместе мы справимся.

Маргарита смаргивает слезы и порывисто хватает Элину за руки:

– Я так рада, что ты появилась в моей жизни! У меня никогда не было настоящих подруг. А ведь это так здорово, когда есть кому выговориться.

– Да-да. – Элина высвобождает руки и, недовольно морщась, трет запястье. – Давай оставим возгласы про дружбу другим. Ты же знаешь, как я к этому отношусь. – Она встает. – Думаю, нам пора возвращаться в студию. Хочу покончить с этим поскорее.

– Уже время? – Марго суетится, поспешно вытаскивает кошелек из сумочки, но замирает на месте. – Постой. А как же наш разговор насчет Володи? Чтобы узнать правду?

Элина машет официанту и бросает на Марго снисходительный взгляд:

– Не переживай, у меня уже есть план. И когда придет время, я тебе расскажу.

* * *

Вернувшись в студию, они не обнаруживают на месте благовоний. От них остается лишь слабый аромат бергамота, витающий в коридоре, и почти целая упаковка ароматических палочек в мусорном ведре.

Элина хмыкает.

– Проходите сюда, – доносится крик из второй комнаты.

Маргарита закрывает за собой двери и презрительно фыркает:

– Как можно быть такой доверчивой? Открывает дверь в подъезд всем подряд, а входная дверь даже на элементарную задвижку не заперта.

– Я подружилась со страхом, – Ника с улыбкой выглядывает в коридор, – и он меня не обижает. – Она вновь скрывается в комнате, переоборудованной под настоящую лабораторию.

Элина настороженно входит внутрь и погружается в алое марево света. Красный фонарь бросает на их лица зловещие тени, превращая Нику в зомби. Мурашки проносятся по спине и шее Элины, застывая в области темечка. Пальцы холодеют, словно она уже умерла, но забыла об этом всем сообщить.

– Включайте свет, – разрешает Ника и вырубает фонарь.

Когда в помещении загорается привычное желтое освещение, становится легче дышать. Лицо Вероники вновь напоминает человеческое, а развешенные на тонкой веревке фотографии кажутся ничем не примечательными. Вдоль стены тянется стол, на котором в идеальном порядке расставлены кюветы, странные бочонки, похожие на гармошки, и громоздкий агрегат, видимо используемый для печати фотографий.

– Завораживает, правда? – Ника замечает любопытный взгляд Элины.

– Я бы не выдержала в этой комнате дольше пяти минут, – вместо нее признается Марго. – Здесь жутко!

Она вглядывается в фотографии молодой пары – улыбчивая брюнетка обнимала долговязого парня.

Ника смеется.

– Жутко будет, когда вы посмотрите вот на эту фотографию. – Она указывает на крайнее фото слева.

Элина делает неуверенный шаг. Стук каблуков звучит слишком громко, впиваясь в уши. Но еще громче стучит сердце.

– Элина, вы расскажете мне свою историю? Такие снимки – редкость, они на вес золота. – Ника плечом упирается в стену и скрещивает руки на груди. – Последний раз я снимала нечто подобное полтора года назад. И это было ночью в итальянском замке, где сама атмосфера кричала об этом[3]. А здесь обычная студия и вы. Итог видите сами.

Элина не просто его видит. Она не может оторвать взгляда. И ей хочется кричать.