В дверь настукивают веселый ритм, и Регина с неохотой встает с кровати. После вчерашнего забега у нее болят даже ступни. Зато она выложилась на все сто и теперь с легкостью опишет, что чувствует герой, когда ему предстоит залезть на трехметровую стену по канату. Регина тихо хихикает. Тормозит перед зеркалом и пальцами расчесывает густую копну рыжих кудрей. Длинное платье в синюю полоску висит на ней мешком, зато скрывает синяки на коленях и локтях.

Снова стучат, уже настойчивее.

– Иду! – Регина открывает двери и невольно охает. – Макс? – Она порывисто скрещивает руки на груди.

Максимилиан хитро улыбается. Одет, как всегда, нелепо – клетчатая желтая рубашка поверх белой майки, рваные джинсы и эти черные тоннели в ушах. Даже отдаленно не похож на мистера Дарси из романа «Гордость и предубеждение» и совсем не соответствует представлениям Регины об идеальном парне, но…

Она заставляет себя выдохнуть.

– Привет. Я за Элиной. Она готова к съемкам? – будничным тоном спрашивает Макс.

– Так у нее же завтра забег?

– Забег – да, а сегодня внеочередное интервью. Я ее вчера предупреждал.

Регина пожимает плечами и отходит в сторону:

– Ну, если предупреждал, то она явно забыла, – и жестом приглашает его войти.

Макс заходит в номер и в ступоре замирает между кроватями.

– Этот комок одеяла – Элина?

Регина подходит к нему и смотрит на подругу, которая лежит на кровати, свернувшись под одеялом.

– Она такая со вчерашнего дня. Не ест, не говорит. Только мычит что-то в ответ. Не знаю, что случилось. От Элины правды никогда не дождешься. Я уже думала облить ее холодной водой, но боюсь, она меня попросту убьет. – Регина незаметно стаскивает со стула цветную шаль и накидывает на плечи.

«Ну почему я не надела что-нибудь другое!»

Мельком смотрит на Макса и чувствует, как горят уши. Подумать только, один танец и один поцелуй изменили всю ее жизнь. И разбили сердце.

– Элина?! Ау! – Максимилиан раскачивает ком из одеяла. – Тебя вызывает жизнь!

Раздается протяжный стон, и Элина показывает лицо, завешенное волосами:

– Я не пойду на съемки. Не сегодня.

Тон холодный, не терпящий возражений, больные люди так не разговаривают. Регина от удивления присаживается на кровать:

– Я думала, ты болеешь.

– Нет. – Элина садится и натягивает на грудь одеяло. Дрожащими пальцами убирает волосы с глаз и угрюмо смотрит на Макса. – Ты просто так от меня не отстанешь?

– Разумеется, нет! – Он садится рядом с Региной, бесцеремонно ее подвинув. – Ты предлагаешь пойти и сказать Владлену, что съемок не будет? Можно сразу увольняться! Или заказывать себе гроб.

– М-м-м, – Регина нервно смотрит на их соприкасающиеся бедра, но не спешит отстраняться, – а может, ты утрируешь? Ну, всякое бывает. Участник заболел, пусть возьмет другого. Мишель с радостью согласится.

– Сразу видно, что ты не знаешь Цепеша. Он ненавидит, когда его планы срываются. Элина, что я тебе сделал? – Макс складывает ладони в молитве. – Я, между прочим, за тебя голосовал, а ты меня жестко подставляешь.

Элина молчит. Буравит его таким взглядом, что мурашки по коже.

– Ты похожа на Беллу из «Сумерек», – шепчет Регина и нервно хихикает. – Бледная и стремная.

– Спасибо, – бурчит Элина, но губы предательски дергаются в улыбке. – Ладно, я приду. Кто будет на съемках?

– Как обычно. – Макс радостно вскакивает. – Я подожду тебя в коридоре.

– Стой! – Элина кричит, так как парень уже был возле двери. – А Владимир будет?

– Нет, вроде бы нет.

Когда Максимилиан выходит в коридор, Регина замечает на лице подруги тень облегчения.

– Тебе стоит принять душ. Он, конечно, не решит твоих проблем, но отрезвит.

– Я не пьяная, – отмахивается Элина.

– Лучше бы была.

* * *

Элина выключает душ, который бил по спине горячей струей, и вылезает из кабинки. Пар стоит в воздухе пеленой.

Потратить почти два дня на то, чтобы принять очевидный факт – Владимир довел Ливию до самоубийства. Она не думала, что это так сильно ее подкосит. Не думала, что узнает правду так быстро. Только что теперь с этой правдой делать?

Она заматывается в полотенце. Ладонью проводит по запотевшему зеркалу. И встречается взглядом с сестрой. Из груди вырывается всхлип. Лицо Ливии, такое реальное, словно она и правда находится здесь, в ванной, отражается в зеркале. Ее губы распахнуты в беззвучном крике, а белки глаз подернуты алой сеточкой сосудов.

Элина отшатывается, поскальзывается на мокром полу и летит вниз. Никогда в жизни падение не казалось столь долгим. Боль сверкает в глазах искрами. Приходит тьма.

Чем сильнее Элина раскачивается, тем громче скрипят качели. Их визг звучит в ушах. Кремовый туман пенится на земле, и ничего вокруг не видно на многие километры. Но на душе так спокойно, как не было долгие годы. Элина закрывает глаза и улыбается. Спокойствие…

Кто-то резко хватает за поручни и останавливает качели.

– Испугалась, моя правдолюбка? – Ливия хохочет и садится рядом с ней, втискиваясь на сиденье.

– Ливия, – с упреком произносит Элина. Сестра такая милая в розовом кружевном платье и с завязанными в два хвостика волосами. – Тебе уже двадцать один, а ты носишь такую прическу. Как малолетка, – ворчит она.

Ливия округляет глаза и снова заливается серебристым смехом:

– Какие двадцать один? Мне только восемнадцать исполнилось, а ты меня уже в старухи записала.

По шее бегут холодные мурашки, улыбка гаснет, спокойствие превращается в тягучее предчувствие беды. В груди сдавливает от нехватки воздуха. Элина смотрит на сестру и хочет спросить. Хочет задать роковой вопрос. Хочет… но…

– И не надоело тебе бегать за правдой? – опережает ее Ливия. – Хватит искать моего убийцу. – Она продолжает лучезарно улыбаться, словно говорит о любимом десерте.

– У… убийцу?

Качели продолжают нудно поскрипывать, а туман поднимается, уже поглотив ступни. Будто они погружаются в холодное море.

– У-убийцу, – передразнивая Элину, повторяет Ливия и смеется.

– Но ты ведь жива. Ты ведь… – Элина хватает сестру за руку и чувствует тепло. Отчаянно прижимает к себе, вцепившись в нее. Сердцебиение, дыхание, аромат магнолии. – Ты ведь живая… – уже тише произносит она, и слезы капают с ресниц.

– Элина, меня нет. И тебе не следует спешить ко мне. Еще слишком рано. – Ливия отстраняется от нее и впервые на ее лице отражается грусть. – Но помни, что я здесь – в твоем сердце, – она прижимает ладонь к груди Элины, – в твоем сердце.

– Но я хочу знать правду!

– Ты знаешь ее, но не хочешь верить. Я сама бросилась под поезд. Это был мой выбор. Никто меня не заставлял. Никто… – На слове «никто» голос Ливии дрожит, и она поспешно отводит взгляд.

– Даже после смерти ты продолжаешь врать, – шепчет Элина и ожесточенно вытирает слезы. В горле стоит тугой ком.

– Нет. Просто я хочу уберечь тебя от ошибок. Я больше не смогу тебя защитить. Даже не могу рассказать тебе всего, потому что ты забудешь мои слова. Я ничего не могу. Только предупредить. Не ищи правду. Не ищи…

И густой туман поглощает Ливию с головой, стирая из памяти Элины мимолетное мгновение с сестрой.

– Элина, ты слышишь меня?

Голос Регины звучит, будто Элина находится под водой. Глухо, далеко, но весьма отчетливо.

– Элина, хватит нас пугать…

К ней присоединяется мужской голос. Макс.

Темно.

«Почему так темно?»

Затылок пульсирует ноющей болью. Элина ежится от холода.

– Зашевелилась. Кажется, приходит в себя.

– Слава богу, я так перепугалась!

Элина медленно приоткрывает глаза и тут же щурится от яркого света.

– Что… что случилось? – хрипит она.

– Как ты? – Регина наваливается на нее сверху. – Голова сильно болит? Тебя тошнит? Головокружение есть? Встать сможешь?

– Слезь с нее, раздавишь, – бурчит Макс.

При виде парня Элина натягивает одеяло до подбородка. Неохотно шевелит головой, и ком из полотенца, полного кубиков льда, соскальзывает вбок.

– Что произошло?

Регина убирает полотенце и прижимает к груди, как брошенное дитя.

– Ты мылась в душе, а потом затихла. Я тебя звала, звала. А ты молчишь. Потом Макс сбегал за администратором, открыли ванну, а ты там… лежишь… без сознания! – Глаза Регины наполняются слезами. – Я из холодильника весь лед вытащила.

Макс закатывает глаза:

– Не драматизируй.

– Я не драматизирую, бесчувственный ты чурбан!

Элина тихо выдыхает:

– Надеюсь, я не была голой.

– Не-не! – Макс яростно машет руками. – Все неприличное и приличное было прикрыто полотенцем.

– Так как ты себя чувствуешь? – Регина кладет холодный сверток на пол.

– Нормально. – Элина пожимает плечами. – Словно после сна. Голова не болит. Даже не кружится. Еще бы высушить волосы и переодеться… – с намеком произносит она.

– Ясно, ясно! – Макс вскакивает с кровати, но на пути замирает. – А что со съемками?

Укоризненный взгляд Регины отвечает за Элину.

– Понял. Придется сказать Цепешу, что у тебя серьезное сотрясение и мы все надеемся, что ты поправишься к забегу. – И Максимилиан на прощанье сверкает улыбкой.

– Я думала, он никогда не уйдет, – ворчит Регина.

– А я подозреваю, что ты была бы не прочь запереть его в нашем номере, – смеется Элина и осторожно садится в постели.

Несмотря на ее браваду, голова будто набита ватой, но при этом тяжелая, словно чугунная. Элина касается пальцами макушки и чувствует легкое покалывание.

– Значит, я потеряла сознание?

– Да. Видимо, поскользнулась и ударилась. Хорошо, что не разбила затылок, это везение на уровне чуда. – Регина забирается на кровать с ногами. – Не знаю, есть ли у них на турбазе медик, но, если хочешь, могу спросить на ресепшене.

– Не надо, я в порядке. Можно сказать, удачно упала. Зато Макс отстал со съемками. – Элина задумчиво прикусывает ноготь на большом пальце. – Но…

– Что? – Регина беспокойно наклоняется вперед.

– Такое чувство, будто я что-то забыла… – Она поспешно отводит руку ото рта и стискивает пальцами одеяло. – Мне было так спокойно, будто я вновь стала ребенком.

– Тебе что-то приснилось? Разве, когда человек без сознания, ему снятся сны?

– Не знаю. Но там точно были качели. Из моего детства. Это все, что я помню.

* * *

– Это экшен-камера, – Максимилиан надевает на Элину зеленый шлем, на который прикреплена небольшая черная камера, – чтобы заснять кадры как бы твоими глазами. Монтажер потом сварганит из них крутое видео.

Прогноз погоды не обманул, и небо еще с утра затянуло туманной пеленой. Элина вытирает с лица легкую изморось. Несильный дождь зудит, как комар, которых здесь и без того достаточно. Совсем тихо, но невыносимо противно.

Они стоят перед веревочным городком. Среди высоких сосен разбросаны препятствия, некоторые из них помечены красным флажком. Элина с подозрением смотрит на высокую винтовую лестницу вокруг сосны.

– Успокойся, – смеется Макс и плотно застегивает шлем, – ты туда не полезешь. Ориентируйся на красный флаг.

Элина бросает взгляд на блогера. Владлен одет в такой же синий комбинезон, как и на ней, на голове такой же шлем с камерой, только красный. Он расслаблен и, как всегда, занят разговором с операторами.

– А как будут снимать видео, если мы побежим?

– Всего пять препятствий. Пришлось их дублировать, кстати, с этим было сложно, но иначе не получилось бы пустить двух участников за раз. Некоторые камеры расставили вдоль полосы. Плюс два оператора будут следовать за вами с двух сторон. А там уже дело техники. Я буду ждать в конце и засекать время для тебя и Владлена. Оно остановится, когда последний участник перелезет через ту стену. – Макс указывает рукой в дальний конец лесной полосы, а затем достает из кармана два секундомера и трясет ими в воздухе, как ребенок погремушкой.

Элина вздыхает. Преграды заканчиваются почти у озера, на небольшом пятачке, окруженном лесом, вдали от пляжа.

– А зачем засекать время Владлена? Он же участвует чисто для количества.

– На тот случай, если ты опередишь его, и тогда у меня появится повод издеваться над ним, – серьезно заявляет Максимилиан.

Элина давится смешком, а Макс продолжает рассказывать, что ее ждет и как нужно проходить каждое препятствие, но она слушает вполуха. Ее взгляд то и дело возвращается к Владимиру. Мужчина смеется шутке оператора, и большой зонт над его головой слегка покачивается. Он словно вышел из кадра фильма про похороны. Депрессивная погода, весь в черном, вот только белозубая улыбка не к месту.

«Выбрось все мысли из головы. Не думай ни о чем! Играй роль!»

Но в голове, точно бесконечный фильм, прокручиваются кадры: она вводит код, чемодан открывается… Книга Ливии. Почерк Ливии. Лицо Ливии. Элина глухо стонет.

«Ты так хотела узнать правду. А когда узнала, не выдержала… Трусиха».

– Ты в порядке? – Макс обеспокоенно заглядывает в глаза. – Как твоя голова после вчерашнего?

– Нормально. Полосу пробегу, – отмахивается Элина.

«Что мне теперь делать с этой правдой?»

Отчаянный крик внутри никто не слышит.

– Готова? – Короткий вопрос вызывает океан эмоций.

Элина с шумом втягивает воздух и смотрит на Владлена, словно он один из всадников Апокалипсиса. Впервые смотрит не как на убийцу ее сестры, а как на мужчину.

– А ты забавный в этом шлеме, – ухмыляется она.

Сердце стучит ровно, но так громко. Элина удивляется, что никто еще не услышал этот бешеный стук. Владлен ничего не отвечает. Окидывает ее сверху вниз тяжелым взглядом и кивает оператору:

– Начинаем.

Все тут же засуетились. Максу в руки суют рацию, и он, отсалютовав, бежит в конец полосы препятствий. А вот Владимир неспешно подходит к Элине, и его мягкая улыбка серпом скользит по нервам.

– Удачи, Элина. Остальные участники неплохо справились, но, уверен, у тебя получится еще лучше.

– Почему? – холодно спрашивает она, и он в недоумении вскидывает брови.

– Потому что я верю в тебя, – не растерявшись, отвечает Владимир и напоследок бросает на нее задумчивый взгляд.

«Дура! Выдаешь себя с потрохами!» – психует про себя Элина, когда шоу уже начинается и Владлен перевоплощается в Цепеша. Он с обаятельной улыбкой повторяет на камеру, что ждет их сегодня, желает всем удачи, даже обнимает Элину за плечи и заставляет ее помахать. Но она словно находится за стеклом, куда звуки не долетают.

«Я что-то упускаю. Нечто важное. Привкус сигары, книга в чемодане, амнезия Лизы, качели из детства…»

Образы крутятся в голове, мешая сосредоточиться. Элина вздыхает. Скоро им дадут отмашку. Она становится на линию, нарисованную белой краской по сосновым иголкам. Рядом уже стоит Цепеш. Он улыбается и подмигивает, но его добродушие кажется ей искусственным, как никогда прежде. Элина силой отгоняет эти мысли и сосредотачивается на полосе препятствий. Она найдет ответы на все вопросы позже, а сейчас нужно победить, чтобы получить в распоряжение еще одну неделю.

Слышится шипение. Владимир связывается с Максом, и тот дает разрешение на старт. Элина выравнивает дыхание. Три, два, один…

Она срывается с места и быстро проскальзывает под сеткой, которую натянули между колышками. По-пластунски ползет под ней, радуясь, что комбинезон и перчатки защищают кожу. Дыхание сбивается почти сразу. Краем глаза замечает, как под точно таким же препятствием пробирается Цепеш. Она с трудом выбирается из-под сетки, а мужчина уже преодолевает вторую преграду – шаткий мостик из бревен, подвешенный на метровой высоте, над которым натянута веревка.

«Давай, правдолюбка, не дрейфь. Ты и не по таким местам ползала».

Голос Ливии подстегивает Элину, и она хватается за веревку. Медленно и осторожно шагает по шатающимся бревнам. Дождь надоедливо моросит, свежий лесной воздух опаляет горло из-за частых вдохов. Но она упорно двигается вперед. Нога соскальзывает с последнего бревна, пальцы панически хватаются за веревку, но ловят только пустоту.

– Нет!

Элина летит на землю, в голове за доли секунды проносятся возможные последствия падения. Ушиб, вывих, перелом… Но вместо боли чувствует теплые объятия.

– Испугалась?

Элина открывает глаза и видит Цепеша. Его губы растянуты в широченной улыбке.

– Ты поймал меня? Разве это по правилам?

– Ты права, прости, – хмыкает он и разжимает объятия. Элина шлепается задом на мокрую землю.

– Правила составлял я, но не могу же позволить красивой девушке упасть, – громко произносит Цепеш и забирается на веревочную паутину, натянутую между деревьями.

Элина стискивает зубы и встает, потирая копчик. Корчит рожицу на камеру, скрытую между деревьев.

– Зато можешь позволить ей заниматься ерундой! – кричит она ему в ответ.

Элина цепляется за свою паутину и карабкается как можно быстрее, периодически проваливаясь ногами в дыры.

«Какой идиот придумал это?» – мысленно стонет она, хотя прекрасно знает ответ.

На деле третье испытание оказывается самым легким, хотя к его концу легкие уже горят. А впереди еще два препятствия.

Элина спрыгивает на землю и сгибается пополам, пытаясь отдышаться. Цепеш оглядывается на нее и весело хохочет. Он уже перепрыгивает с шины на шину. Каждая привязана на канате к толстой балке. Благо висят не высоко. Элина запрыгивает на первую шину и начинает раскачиваться.

– Ты чувствуешь, как тебя переполняет вдохновение? – со смехом спрашивает Цепеш. Он даже не запыхался.

– Меня наполняет нестерпимое желание швырнуть эту шину в тебя! – огрызается Элина.

Когда она долетает до второго колеса, цепляется за канат. Но никак не может переставить ногу, чтобы перебраться дальше. Деревья крутятся вокруг, будто она попала в центр урагана. Руки печет, сил не остается совсем. Между деревьями мелькает знакомое лицо, и сердце екает. Элина поспешно зажмуривается, а когда открывает глаза, лица нет.

«Господи, Ливия уже мерещится мне».

Элина выдыхает и через силу пробирается дальше. Нельзя думать о сестре. Силы сразу испаряются. И вот перед ней уже высится последняя преграда.

Цепеш подпирает трехметровую стену спиной, но, заметив, что Элина прошла четвертое препятствие, быстро взлетает наверх по канату.

– Жду тебя на той стороне! – кричит он и спрыгивает, исчезая из поля зрения.

«Надеюсь, у меня получится так же легко».

Элина с опаской хватается за толстый канат. Переводит дыхание. Ногами упирается в деревянную стену и начинает подъем. Но руки скользят, и несколько раз она падает на землю.

– Черт! – Она бьет кулаком в стену и устало откидывается на спину. Часто дышит.

В детстве Элина ползала по канату лучше всех, а здесь не может преодолеть какую-то дурацкую стенку.

Она встает и снова берется за канат.

Она перелезет эту чертову стену. Мышцы рвутся от боли, когда Элина наконец хватается за верх стены и перекидывает ногу, затем вторую и садится сверху.

– Давай, детка! Последний прыжок! – ободряюще кричит Цепеш, стоя на небольшом пятачке берега.

Среди деревьев маячат оператор и Максимилиан с секундомером. Озеро рябит от мелкого дождя. А воздух становится густым и желеобразным. Элина, как в замедленной съемке, снова смотрит на Цепеша и широко раскрывает глаза. Позади него стоит Ливия. В летнем розовом платье, с двумя забавными хвостиками. Она машет ей руками и что-то кричит. Но до Элины не долетает ни единого звука. Она соскальзывает со стены и падает вниз. Острая боль простреливает ногу, а дикий крик распарывает воздух.

Шоу заканчивается. Ливия исчезает.