I-А. Даже ничто – это нечто.
I-B. В терапии не существует тайм-аута.
I-С. Всегда есть что-то еще.
Утверждение, согласно которому все, что происходит во время сеанса, является частью психотерапии, – даже когда клиент молчит или уклоняется от темы и отвлекается по любому поводу, – имеет под собой очень серьезные основания. Несмотря на то что такой подход удивляет большинство клиентов и немалое число терапевтов.
То, как клиент использует предоставленные ему терапевтические возможности, как действует (или бездействует) терапевт, любое случайное событие, оказывающее влияние на происходящее в кабинете, и даже время суток и текущая погода – все это может являться подходящим для обсуждения, для принятия во внимание и оценки его вольного или невольного влияния.
Третье следствие из представленной аксиомы имеет отношение как к психотерапии, так и к жизни в целом. Несмотря на все наши усилия, ни по одному жизненно важному вопросу невозможно вынести окончательного решения. Не существует абсолютно исчерпывающего отчета о субъективном опыте клиента, как не существует и безусловно полного изложения точки зрения терапевта.
II-A. Клиент всегда выполняет свою работу.
II-B. Работа продолжается независимо от того, что говорит клиент или с чем он соглашается.
II–C. Необходимо уделять внимание всему, что происходит.
Аксиома II является следствием первого постулата, но она развивает (и раскрывает смысл) первой аксиомы.
Если клиент обнаруживает, что все, что он делает или говорит, рассматривается как вклад в терапевтическую работу, это часто приводит к более глубокой вовлеченности. В соответствии со вторым следствием даже протесты клиента и способ их выражения – против применения такого метода – сами по себе являются материалом, требующим внимания терапевта.
III-А. Соответственно, именно субъективное находится в центре психотерапевтического внимания.
III-В. Соответственно, предложение раскрыть свою субъективность получает ожидаемый отказ.
Новым клиентам и неопытным психотерапевтам может быть трудно понять, почему последние должны уделять больше внимания непосредственным внутренним переживаниям клиентов, а не чувствам, мыслям и намерениям. Разница заключается в том, являются последние субъективные процессы предметом описаний клиента или же они действительно выражают его непосредственные переживания. Во втором случае именно они должны быть помещены в центр внимания; в противном случае их стоит рассматривать как попытку уклонения.
IV-A. Терапия может проводиться только в настоящем моменте.
IV-B. Реально только то, что есть сейчас.
В популярной психологии – и в немалой степени в традиционном психодинамическом мышлении – распространено упрощенное представление об однозначной связи между детским опытом (особенно травматическим) и нынешними чувствами и поступками человека. При этом упускается из виду важнейшее значение реальности. Клиент, который, плача и ища поддержки у терапевта, признается в детском проступке, возможно, пытается защитить свои чувства, связанные с недавним инцидентом, настаивая на текущем отпущении грехов. Или же он может просто перечислять события давно минувших лет, или делать попытку отвлечь внимание от текущих конфликтов внутри семьи. Другими словами, существует множество способов применения «детективного» подхода.
С другой стороны, если помочь этому клиенту, выявляя его сопротивление, глубже погрузиться в непосредственное субъективное переживание, он сможет обнаружить все предшествующие или сопутствующие элементы, имеющие значение для проработки непосредственно присутствующего дистресса.
Никакие умственные познания о своем прошлом не могут обеспечить такую проработку, которая приведет к подлинным и длительным терапевтическим изменениям.
V-A. Мы не лечим болезни или травмы.
V – B. Мы освобождаем возможности от существующих ограничений.
V – КC. Клиенту нужен опыт, а не объяснения[120].
То, что только что было сказано о тщетности интеллектуализированного понимания, когда речь идет о достижении долгосрочных изменений эмоций и поведения клиента, напоминает нам, что мы можем работать только с восприятием наших клиентов. Мы, безусловно, отделены от реальных событий, с которыми это восприятие может быть связано. Но это не признание бессилия, а фокусирование нашего внимания на то, как клиенты воспринимают себя и свою жизнь. Когда мы можем помочь им в тщательном и непосредственном выражении взглядов на многие аспекты жизненно важных для них ситуаций – именно текущих взглядов, а не воспоминаний или выводов, сделанных на основе этих ситуаций, – лишь тогда можно ожидать реальных изменений.
VI-A. Хорошие терапевты – плохие детективы, а хорошие детективы – плохие терапевты.
VI-B. Только у клиента есть ориентир.
VI–C. Терапевт – это компаньон и дознаватель, но не укрыватель и не проводник.
Ключом к достижению реального терапевтического эффекта во многих случаях является рабочий альянс клиента и терапевта. Как правило, под этим подразумеваются позитивные отношения, в которых присутствуют взаимная симпатия и эмпатия; однако это не обязательное условие. Терапевтическая работа может быть эффективной и при менее чем идеальном альянсе, если оба участника ставят выполнение общей задачи выше тех чувств, которые они испытывают друг к другу, и если они способны быть откровенными друг с другом.
Суть «эффективной терапевтической работы» заключается в том, что потребности клиента имеют наивысший приоритет. Терапевт должен быть способен проявлять достаточную эмпатию, чтобы настроиться на соответствующие элементы предсознания клиента в процессе его внутреннего поиска. Если клиент находит новые осознания, если терапевт может эмпатически привлечь внимание к сопротивлениям, уровень их взаимоотношений можно признать достаточным для совместной работы. (В действительности именно такой уровень отношений довольно часто встречается в практике терапевтов, которые достигают вполне удовлетворительных терапевтических результатов.)
VII-A. Без наличия беспокойства ничто не имеет значения.
VII-B. Беспокойство – это и ориентир, и источник энергии.
VII–C. Смятение часто сигнализирует о том, что привычные способы обращения клиента со своим опытом не работают, и, соответственно, это может указывать на его готовность к тому, чтобы предпринять нечто новое.
Эмоции – это термин, обозначающий широкий спектр субъективных переживаний, большинство из которых могут либо помогать терапевтической работе, либо мешать ей. Начинающие терапевты и консультанты склонны думать, что эмоциональный катарсис сам по себе является свидетельством терапевтического прогресса. Это не так. Хороший прогресс, действительно, часто вызывает эмоции, такие как сожаление, огорчение, радость, веселье и тревога, но само по себе это не приводит к долгосрочным изменениям.
В свою очередь, беспокойство – это переживание аффекта, связанного с противостоянием жизненным проблемам, которые действительно имеют значение и которые скрыто или явно влияют на благополучие клиента. Мобилизованная тревога (как указано в главе 4) является источником энергии и задает направление для эффективной терапевтической работы.
VIII-A. Отношение клиента к самому себе часто свидетельствует о сопротивлении.
VIII-B. Знать о чем-то – значит не знать.
VIII–C. Ищите, что блокирует жизненный поток.
Точно так же как мы поощряем клиентов к открытости и неискаженному самораскрытию, мы сами должны быть максимально открытыми, хотя самораскрытие терапевта – это отдельный вопрос, требующий очень осторожного отношения.
Когда клиент описывает переживания, которые кажутся похожими на те, что уже знакомы терапевту, часто возникает соблазн предположить, что достичь понимания будет легко. Однако во многих случаях происходит как раз обратное. Способность терапевта услышать то, что является уникальным, и зачастую то, что особенно важно для конкретного человека (клиента), может оказаться в тени собственных воспоминаний и установок терапевта. В этом случае терапевту как никогда будет полезно поощрять более развернутое самоописание клиента.
Конечно же, сопротивление требует особого внимания со стороны терапевта. Весьма полезно замечать изменения в степени вовлеченности клиента, происходящие по мере его участия в рабочем процессе. Если терапевт замечает такие перепады уровня рабочей энергии, отсутствие интереса, повышенную реакцию на отвлекающие факторы, незавершенность, полезно подвергнуть их быстрому, но достаточно глубокому исследованию, чтобы понять, что могло стать причиной этих помех рабочему процессу.