В голливудском фильме «Освободите Вилли» рассказывается о необычной дружбе трудного подростка по имени Джесси и косатки – огромного кита-убийцы, живущего в океанариуме. Косатка была обузой для сотрудников, а мальчик – трудным подростком. Несмотря на все межвидовые различия, между ними возникают доверие и привязанность. Узнав о коварных планах злых взрослых, мальчик решает спасти друга и вернуть его в океан. Благодаря трогательному сюжету и душераздирающей песне Майкла Джексона фильм стал мировым хитом. Так я завоевал сердца миллионов зрителей и стал настоящим символом свободы и миролюбия.
Однако ученым давно известно, что я не такой уж добрый и миролюбивый. Моё научное наименование – Orcinus orca – буквально переводится как «адское морское чудовище»[8]. Оно было дано мне Карлом фон Линнеем, который создал биномиальную номенклатуру – современную систему классификации живых существ, где за названием рода следует видовое название. Моё родовое имя Orcinus происходит от древнеримского мифологического персонажа Орка[9], известного в греческой мифологии как Аид[10] – бог подземного мира. Не зря на Западе меня называют китом-убийцей. Это чистая правда. Я действительно страшный хищник, несущий смерть в морских глубинах. Моя природа куда сложнее, чем романтический образ из голливудского фильма.
Мы, косатки, – зубастые киты, а это значит, что мы хищники, плотоядные по своей природе. Для выживания нам нужно постоянно за кем-то охотиться, чтобы съесть. Оседлые косатки, обитающие у берегов Северо-Восточной Америки, питаются в основном рыбой и кальмарами. Хотя рыбаки их недолюбливают, они не внушают им ужаса. Косатки Аляски и Норвегии тоже ведут оседлый образ жизни. Они преимущественно охотятся на рыб, но иногда выбираются в открытое море, чтобы полакомиться акулами и морскими черепахами. Правда, люди такие кровавые сцены почти никогда не наблюдают, поэтому и особого страха перед ними не испытывают.
Я – кочевая косатка, живущая в водах Антарктики. Жить на одном месте мне неинтересно. Это не вопрос привычки или усилий, а принципиально иная природа. Разделение косаток на оседлых и кочевых произошло ещё 2 миллиона лет назад. За последние 10 тысяч лет наши генетические линии практически не пересекались. Люди просто называют всех нас косатками, не вдаваясь в различия, но мы сами давно перестали считать друг друга родственниками.
Антарктические косатки делятся на три основные разновидности. Первая из них, так называемый тип А, выглядит как обычные оседлые косатки, а и их основная добыча – киты-полосатики. Да, мы – зубастые киты, которые охотятся на усатых китов. Правда страшно? Но мы редко попадаемся людям на глаза.
Косатка типа А, которая питается усатым китом-полосатиком
Люди называют всех этих животных косатками, но они делятся на три подвида (сверху вниз – косатки типов А, В и С)
Косатки типа B несколько мельче своих собратьев типа A, и у них более выраженные белые пятна вокруг глаз. Кроме того, спина у них не чисто белая, а слегка желтоватая. Основу их рациона составляют тюлени и пингвины. Они нередко становятся героями документального кино и, как считают некоторые, именно представители данного подвида разрушили романтический образ косатки из фильма «Освободите Вилли».
Тип C ещё меньше и держится крупными стаями. Эти косатки питаются исключительно антарктической треской. У них характерный неровный узор вокруг глаз и своеобразный желтоватый оттенок спины. Интересно, что подобная окраска, наблюдаемая как у типа C, так и у типа B, имеет природное происхождение – она обусловлена присутствием коричневатых диатомовых водорослей[11].
К какому типу отношусь я? Дам вам подсказку: это тот тип, которого люди действительно боятся. Я – кочевой кит-убийца типа B, живущий в Антарктиде. Да, возможно, я разрушаю романтические представления детей о «милых» косатках. Приношу свои извинения за это. Но на самом деле извиняться должен не я, а вы, люди, – и не за разрушение иллюзий, а за систематическое уничтожение среды обитания и условий существования моего вида. Я выступаю обвинителем от имени всех косаток, чье будущее находится под угрозой.
Мы, косатки, – непревзойдённые морские охотники, сверххищники, занимающие верхнее положение в пищевой цепи океана. Наши охотничьи методы поражают своей точностью и разнообразием. Мы умны, умеем работать в команде и быстро приспосабливаемся к любой ситуации. Именно поэтому нас называют хозяевами морей.
Пингвины хоть и быстрые, но для нас это сравнительно лёгкая добыча. Мы нападаем на них, когда они плавают на поверхности, резко хватаем сразу или оглушаем ударом хвоста и подбираем после этого. Если нас много, то охота проходит ещё проще: мы загоняем стаю пингвинов в ограниченное пространство, будто в ловушку, а потом ловим их по одному, как обычную рыбу.
Наше самое любимое лакомство – морской тюлень. Причина проста: они большие. Вот тюлень отдыхает на плавучей льдине в антарктическом проливе. На вид он весит примерно полтонны. Что мы будем делать? Нам нужно разбить льдину, на которой лежит тюлень, на мелкие кусочки. Для этого трое из нас выстраиваются в линию и вместе устремляются к льдине. Перед самым столкновением мы одновременно ныряем под воду, создавая мощную волну, которая начинает разрушать льдину. Мы повторяем этот приём до тех пор, пока льдина не разрушится и тюлень не окажется в воде. Остаётся только схватить добычу и насладиться ею. Люди назвали наш способ охоты «смывание волной».
Это самый простой и безопасный метод охоты – здесь нет ни риска травм, ни возможности потерпеть неудачу. Но с каждым годом использовать его становится всё сложнее, потому что всё реже нам попадаются льдины, на которых отдыхают тюлени. Это связано с тем, что сами льдины уменьшаются. Из-за этого нам приходится менять свои методы. Теперь мы стали использовать новую тактику – подводную засаду. Мы прячемся в глубине, а затем внезапно нападаем на тюленя, который плавает на поверхности воды. Звучит просто, но на деле всё гораздо сложнее. Как долго, по-вашему, мы можем оставаться под водой? Ведь мы, как и все млекопитающие, дышим лёгкими.
В конце концов, нам приходится идти на рискованный шаг. Мы выбрасываемся на мелководье или пляж, хватаем тюленей и тащим в глубину, чтобы спокойно там их съесть. Это очень опасное мероприятие: во время такой вылазки можно серьёзно травмироваться или даже застрять на суше.
Мы вынуждены рисковать и менять привычные способы охоты, потому что ледники постепенно тают. Тюлени больше не могут отдыхать на льдинах, ведь их становится всё меньше. Теперь они либо перебираются на мелководье, либо вылезают на берег. Поскольку тюлени не приходят к нам в воду, то нам самим приходится идти за ними на сушу. А ведь наши предки покинули сушу и перебрались в океан около 53 миллионов лет назад, так что с сушей у нас отношения непростые.
Но что-то я слишком много говорю о себе. Наверняка вам будет интересно узнать, что об этом думают сами тюлени и пингвины? Ведь изменения климата затрагивают не только нас.
Я обыкновенный тюлень, вернее сказать – тюлень Уэдделла. Мы с сородичами обитаем на самом юге Земли, даже в суровых условиях 77-й параллели южной широты. Меня можно назвать самым южным млекопитающим на нашей планете. В 1820 году[12] меня обнаружил здесь британский мореплаватель Джеймс Уэдделл – первый человек[13], добравшийся до наших антарктических вод. С тех пор море у западных берегов Антарктиды было названо в его честь, а нас стали называть тюленями Уэдделла.
Природа наделила меня внушительными габаритами: длина моего тела составляет от 2,5 до 3,5 м, а вес может достигать 400–600 кг. На суше у меня нет врагов, которые могли бы угрожать моей жизни. Раньше меня преследовали охотники вроде Джеймса Уэдделла, но сегодня тюленей почти никто не трогает. Суша для меня – это место, где я чувствую себя в безопасности. Но только на суше нельзя жить всё время – там нечего есть. Поэтому мне приходится возвращаться в море на поиски пропитания.
Моё тело идеально приспособлено для плавания: оно стройное и позволяет быстро двигаться. К тому же, толстая жировая прослойка и плотный мех защищают меня от холода, не позволяя холодной воде напрямую соприкасаться с кожей, так что я могу спокойно охотиться даже в ледяных водах Антарктики.
Устав от охоты, я выбираюсь на льдину, чтобы отдохнуть, а потом охочусь дальше, после чего возвращаюсь на сушу. В основном я питаюсь всякими ракообразными, например креветками, головоногими моллюсками, кальмарами и рыбой. Иногда я охочусь на морских птиц, например пингвинов. Это, можно сказать, деликатес.
Моря – это обильные охотничьи угодья, но одновременно и опасное поле битвы. Иногда на нас устраивают охоту пятнистые тюлени или крупные акулы, хотя такие случаи происходят довольно редко. Однако настоящая опасность исходит от косаток. Среди них есть один вид, который специализируется исключительно на охоте на нас, тюленей Уэдделла.
Я – тюлень Уэдделла. Длина моего тела составляет 2,5–3,5 м, а вес может достигать 400–600 кг. На суше у меня нет врагов, которые могли бы угрожать моей жизни
Эти ребята настолько умны и искусны в охоте, что даже если я заберусь на льдину, это вовсе не гарантирует моей безопасности.
Сейчас, когда льды постепенно тают, я больше не могу далеко отплывать от берега, потому что мне негде передохнуть. Да, теперь я реже сталкиваюсь с косатками, но что толку? Мне же надо что-то есть. Впрочем, это лишь одна из трудностей: я не могу полноценно накормить своих детёнышей, так как нам не хватает еды, и всё из-за сокращения ледяного покрова. Это действительно серьёзная проблема.
Я – антарктический пингвин. На английском меня ещё называют сhinstrap penguin из-за тонкой чёрной полоски под клювом, которая напоминает ремешок каски (по-английски слово сhinstrap означает «подбородочный ремешок»). Я не такой крупный, как императорский пингвин, но иногда мой рост достигает 72 см, а вес колеблется между 6 и 7 кг. Я довольно агрессивный парень. Когда я пересекаюсь с пингвинами Генту[14], мне не составляет особого труда выгнать их с выбранного места, если я уже там обосновался, и захватить их территорию.
Мои враги повсюду – и на суше, и в воде. Антарктические поморники воруют наши яйца и птенцов. Даже когда мы становимся взрослыми, нам нельзя терять бдительность. Когда появляется гигантский поморник, у нас есть только один способ защиты – громко хлопать крыльями, чтобы его отпугнуть. Но если он всё-таки нападёт, то обязательно схватит за загривок и будет трясти до тех пор, пока окончательно не измотает, а потом съест.
Но и мне нужно что-то есть. На суше пищи нет, так что мне приходится отправляться в море, где я ловлю криля, кальмаров и мелкую рыбку. Еды вроде бы хватает, но наша охота – это всегда борьба не на жизнь, а на смерть. Конечно, кальмары и рыбы не могут нас убить, но есть те, кто нападает на нас, когда мы увлечены добычей.
Косатки и тюлени – наши заклятые враги. Мои родители, бабушки и дедушки, братья и сестры и прочие родственники стали жертвами этих хищников. Конечно, если не заплывать слишком далеко в море, то нападений можно избежать. В конце концов, мы – птицы, и никто не может нас догнать.
Раньше, когда мы уставали, то забирались на плавучую льдину, чтобы перевести дух. Однако с каждым годом таких льдов становится всё меньше и меньше. Нам не всегда удаётся найти безопасное место, и шансы вернуться живыми после охоты неуклонно снижаются. В итоге наша популяция существенно сократилась. А с уменьшением количества пингвинов уменьшается количество хищников, таких как косатки и тюлени. Но на этом проблемы не заканчиваются.
Мы, антарктические пингвины, выделяем 85 г помёта в день. Чем больше наша колония, тем больше мы какаем. Когда помёта много, его большая часть смывается в океан. Но из-за глобального потепления на планете становится всё меньше льдин, где мы можем найти укрытие, и в результате нас тоже становится меньше. Поскольку с 1980 по 2024 год наша популяция сократилась вдвое[15], количество производимого нами помёта тоже упало наполовину.
Знаете, чем это чревато? Это означает, что в океане станет меньше железа. В каждом грамме наших экскрементов содержится 3 мг этого элемента. Раньше мы ежегодно поставляли в антарктические воды 521 т железа, но теперь этот показатель уменьшился вдвое. В результате изменения климата количество железа, которое пингвины «добавляют» в океан, снизилось вдвое.
Кажется, что это не так уж важно, но на самом деле последствия могут быть серьезными для всей экосистемы. Антарктический фитопланктон растёт благодаря железу из пингвиньего помёта. Когда планктона становится больше, процветает вся пищевая цепочка – от криля и мелкой рыбы до пингвинов, тюленей и китов.
Я антарктический пингвин. Вы легко узнаете меня по тонкой чёрной полоске под клювом, которая напоминает ремешок каски. Я пингвин среднего размера: мой рост около 72 см, а вес составляет 6–7 кг
Но это ещё не всё. Железо из пингвиньего помёта влияет даже на изменение климата. Это происходит потому, что оно помогает фитопланктону расти и делать то, что тот умеет делать лучше всего, – осуществлять фотосинтез. При фотосинтезе вырабатывается кислород и поглощается углекислый газ. И речь идёт об огромных, буквально промышленных количествах. Изначально более половины кислорода на Земле производилось в океанах. И большую его часть вырабатывал именно фитопланктон.
Фитопланктон поглощает углекислый газ. Неважно, происходит ли это при фотосинтезе или когда он, поглотив углекислый газ, становится пищей для других организмов либо опускается на дно океана, – все эти процессы способствуют снижению уровня углекислого газа в атмосфере. Таким образом, Мировой океан ежегодно абсорбирует 30 % углекислого газа, который выбрасывают люди. Когда нас, пингвинов, становится меньше, планктон не может нормально развиваться из-за нехватки железа, а это значит, что поглощение углекислого газа тоже уменьшается.
Это снова я, косатка. Я внимательно выслушала рассказы тюленей и пингвинов. Честно говоря, мне не очень-то их жаль. Таковы законы природы. Каждое живое существо занимает своё место в пищевой цепочке, и я нахожусь на её вершине. Что тут поделаешь? Мне придётся и дальше с аппетитом их есть. Но вот тот факт, что сократилось количество льдов, меня сильно огорчает. Если льды исчезнут, у тюленей и пингвинов не останется места для укрытия и их численность начнёт падать. А если их станет меньше, то и я останусь голодным.
Но Земля уже движется по этому пути. Возможно, я исчезну с лица планеты раньше, чем тюлени или пингвины. Хотя, наверное, мы всё же проживём дольше, чем люди. Ведь когда нас становится меньше, люди тоже попадают в затруднительное положение.
Посмотрите, люди, какое важное дело мы на самом деле делаем. Впрочем, возможно, мне не стоит говорить «мы», поскольку это в первую очередь касается усатых китов, которые являются моим любимым лакомством. Усатые киты питаются крилем. Человечество истребило огромное количество этих китов, занимаясь китобойным промыслом. По идее, после этого должна была увеличиться популяция криля, но, как ни странно, его количество сократилось. Не кажется ли это странным? Зачем крилю убывать, когда нет хищников?
Оказалось, что киты играли очень важную и неожиданную роль.
Усатые киты кормятся крилем на дне океана, а затем всплывают наверх, чтобы испражниться. Как вы думаете, что происходит при этом? Железо, находившееся на глубине, тоже поднимается на поверхность. Это стимулирует рост фитопланктона, который, в свою очередь, становится пищей для криля, мелких рыбёшек, пингвинов, морских львов и даже для нас, косаток.
Этот горбатый кит относится к семейству усатых китов. Он питается крилем на дне океана[16], а затем поднимается на поверхность, чтобы выделить экскременты. Это стимулирует размножение фитопланктона, который, в свою очередь, поддерживает пищевую цепочку в океане
Когда китов стало меньше из-за китобойного промысла, этот природный насос, который качал железо наверх, тоже прекратил свою работу. Без китов железо не поднималось на поверхность, что приводило к снижению продуктивности морей и океанов. Каждый год усатые киты выделяли в океан около 1200 т железа через свои экскременты. Это почти в два раза больше, чем поставляли пингвины, которые вносили 521 т железа.
Исчезновение помёта усатых китов и пингвинов в итоге приводит к резкому сокращению фитопланктона. В результате не только нарушается пищевая цепочка морской экосистемы, но и резко возрастает концентрация углекислого газа в атмосфере Земли.
Давайте поговорим только об арктических айсбергах, не отвлекаясь ни на какие другие темы. Что произойдёт с уровнем моря, если все они растают? Повысится он или понизится? Вы думаете, что он повысится, потому что это кажется логичным? Но давайте разберёмся.
По законам физики, все вещества расширяются при переходе в жидкое и газообразное состояния. То есть у жидкости больше объёма, чем у твёрдого вещества, а у газа – больше, чем у жидкости (твёрдое < жидкое < газообразное). Это происходит из-за того, что молекулы начинают двигаться более активно. Но есть одно необычное исключение – вода, она же H2O. Да-да, то самое вещество, которое мы знаем как лёд, воду и пар. С паром всё понятно – как и положено газу, он занимает намного больший объём, чем вода, которая является жидкостью. Но вот с водой и льдом происходит что-то странное: лёд почему-то занимает больше места, чем вода (жидкое → твёрдое → газообразное).
А теперь представьте, что все льды, которые находятся на Северном и Южном полюсах, полностью растаяли. Та его часть, что раньше возвышалась над водой, теперь окажется в море, и это приведёт к повышению его уровня. Однако что произойдёт, если растает лёд, который находится под водой? Поскольку лёд занимает больше места, чем такое же количество воды, то при таянии подводной части уровень моря… понизится! Так что же получится в итоге?
Есть такое выражение: «Это всего лишь верхушка айсберга». Оно используется во всём мире. На самом деле над поверхностью воды возвышается лишь 10–20 % айсберга. Причина такого несоответствия кроется в его размере и форме, а также в температуре окружающих вод.
В самом деле, если бы таяли только морские льды, уровень океана должен был бы снижаться, а не повышаться. Так почему же учёные бьют тревогу? Дело в том, что я намеренно упростил задачу в начале разговора.
Если бы дело касалось только плавающих айсбергов, никакого повышения уровня моря не было бы. Но в реальности, когда тают морские льды, одновременно тает и лёд на суше. А большая часть льда на Земле как раз находится на суше. Это и гигантские ледники Антарктиды, Гренландии и Исландии, и вечная мерзлота в России и Северной Канаде, и снежные шапки на вершинах Анд, Альп, Скалистых гор и Гималаев. Когда этот лёд тает, вся образовавшаяся вода стекает в океан, из-за чего уровень моря повышается. И это ещё не всё: при такой высокой температуре, от которой тают ледники, сама морская вода нагревается и расширяется, что тоже приводит к подъёму уровня океана.
Таяние ледников запускает цепную реакцию, которая усиливает глобальное потепление. Давайте разберёмся, как это происходит. Обычно большая часть солнечного света просто отражается от снега и льда, возвращаясь обратно в космос. Однако из-за повышения температуры на Земле лёд и снег, которые покрывают определённые области, начинают таять. Это уменьшает отражательную способность поверхности Земли: всё больше солнечного света поглощается её поверхностью и водами, и планета нагревается ещё сильнее.
Охотники, зимующие в заснеженных лесах умеренных широт, знают одну хитрость. Если выкопать яму в снегу, под которым лежит много опавших листьев, то оттуда начнёт выделяться бесцветный газ. Его можно поджечь, и он будет гореть, как конфорка на газовой плите. Это метан, который образуется при гниении листьев и скапливается подо льдом, но из-за снега и льда не может выйти наружу. А теперь представьте, что происходит в тундре, где земля промерзала веками? Там в почве скопилось огромное количество метана и углекислого газа. Когда Земля нагревается, весь этот метан выходит наружу. Метан – парниковый газ, который гораздо опаснее углекислого газа. Он в десятки раз сильнее удерживает тепло, ускоряя глобальное потепление.
К тому же таяние ледников грозит человечеству нехваткой воды. Ледники были основным источником пресной воды для людей в разных частях света. Поэтому по мере их таяния людям станет не хватать воды для питья и полива полей. А это, в свою очередь, приведет к дефициту продовольствия. В то же время увеличится число природных катастроф. Участятся оползни и внезапные наводнения, а на месте растаявших ледников появятся новые озера. И хотя места, где образуются ледниковые озера, обычно удобны для жизни людей, это означает, что им придётся покидать свои прежние места обитания. Жизненные пространства будут всё больше сокращаться.
С тех пор как люди научились выращивать еду, мир так и не стал справедливым. Аналогичная картина наблюдается и с климатическими изменениями – они тоже крайне несправедливы. Где-то становится жарче, а где-то, наоборот, холоднее, причём даже внутри одного и того же региона богатые государства испытывают меньшие трудности по сравнению с бедными.
В апреле и мае 2024 года череда проливных дождей опустошила 90 % территории Южной Бразилии, которая по площади равна Великобритании. Это произошло в результате бесконтрольного сжигания человеком ископаемого топлива и лесов, из-за чего более чем в два раза увеличилась вероятность выпадения обильных осадков[17]
Зимой 2022 года во всём мире резко подскочили цены на газ. Это произошло из-за военного конфликта между Россией и Украиной. Тогда около 210 тысяч южнокорейских семей оказались не способны оплатить счета за отопление. Как правило, такие малоимущие семьи состоят в среднем из полутора человек, а это значит, что примерно 300 тысяч корейцев провели ту зиму без обогрева, кутаясь в одеяла. А многие из тех, кто сейчас читает эту книгу, наверняка свободно ходили тогда по дому в шортах и футболках с коротким рукавом. Такая вот несправедливость.
В природе происходит то же самое. В мире животных тоже отсутствует равноправие. Всегда есть виды, которым приходится тяжелее остальных. Мы, косатки, будучи вершиной пищевой цепочки, не являемся исключением. Тюленям живётся труднее, чем пингвинам, а нам, косаткам, – ещё сложнее, чем тюленям. Мы первыми окажемся на грани вымирания.
Забавно слышать, как люди, рассуждая об изменении климата, переживают о животных, которым нечего есть из-за таяния льдов. Спасибо, конечно, что беспокоитесь о пингвинах, тюленях и о нас, косатках. Но мы больше переживаем за вас. Вы ведь ничего не делаете, даже когда видите, как исчезают ледники. Таков закон природы.
Хотя, конечно, люди – довольно странные создания. Вы одновременно умудрились стать и главными хищниками, и самым многочисленным видом на планете. Такого в истории природы ещё не было. Может быть, вы и продержитесь чуть дольше, чем мы. Но даже вы не вечны. Конец уже не за горами. Говорю это как последнее предупреждение и признание в любви к людям, которые даже сняли фильм со мной в главной роли. Когда исчезнем мы – пингвины, тюлени и косатки, – настанет ваша очередь.