я вышел из починки, где медбрат

мне намекал на большее, чем дружба,

где сочинял приказы бонапарт,

а че гевара звал меня к оружию.

Я вышел из починки, где врачи

С больным не говорят спокойным тоном.

Там, где Емелю гасят на печи

И Бонапарта вслед с Тутанхамоном.

Где на карнизе пойманный Нерон

И древний богатырь из грозной рати,

Где загорелый Человек-бекон

Гоняет птицу Феникс по палате.

Но больше мне запомнился медбрат —

Любитель задушевных разговоров.

Шептал он мне, что несказанно рад,

И уверял, что я Филипп Киркоров.

Носил мне от павлина три пера,

А как-то притаранил балалайку.

Мы пели, коротая вечера,

Про Атлантиду, милую и зайку.

Был грустным той истории финал:

Забыв про верность, про любовь и веру,

Медбрат в соседнем боксе укатал

Несчастного Леонтьева Валеру.

Приревновав, сбежал в ближайший бар,

Был пойман, бит, глаза слепила лампа.

И снова я средь буйных че гевар,

А утром подселили Донни Трампа.

Из испытаний всех приличный человек

С любовью вспомнит, в прошлое не глядя:

Запои, покер, кабаки, блэкджек

И строем марширующие бл@ди.

День пролетел мгновенно —

Серый, безликий и грустный.

Был алкоголь ох@ренно

Невкусный.

Спят зимою медведи и мухи,

Ребятишки подольше сопят,

Лишь весёлые добрые шлюхи

Не спят.

Полпятого утра, а мне не спится,

Виной не проститутки, алкоголь,

А небольшая тоненькая пицца,

За чаем перемолотая в ноль.

В ней соль, жиры, калории, изжога,

И мне сигналят эти маяки:

И шлюх, и виски не бывает много,

Бывает много чая и муки.

Желаю граппы, просто нету сил,

Да под златую стружку – пармезана,

Жаль печень, сука, я давно пропил

И вместо граппы пью пузырики нарзана.

Самолёт уходит на рулёжку,

Корабли уходят в дальний порт,

И уходят шлюхи на долбёжку

Под красивой вывеской

«Эскорт».