Шредер и Уомэк наблюдали в двустороннее зеркало, как человек под кодовой кличкой Добрый самаритянин вместе со своим адвокатом усаживались в комнате для допросов. Маккорд и Литлтон устроились напротив.

– Я Джули Косгроув, – представилась адвокат, – а это мистер Росуэлл.

Росуэлл оказался потрепанным, уже немолодым человеком лет пятидесяти пяти, с обветренным лицом, носившим следы разгульной жизни, плохими зубами и виноватой, нервной улыбкой. На правом локте куртки зияла дыра, а засаленная кепка, которую он вежливо снял, войдя в комнату, обличала в нем страстного приверженца «Куэрс»17.

– У мистера Росуэлла есть ответы на все ваши вопросы, – продолжала адвокат. – Тем не менее мы хотим гарантий, что все сказанное не будет использовано против него.

Маккорд развалился на стуле, лениво постукивая карандашом по желтому блокноту, который принес с собой. Росуэлл тем временем неловко ерзал на сиденье, умоляюще глядя на мисс Косгроув.

– Интересно, с чего он взял, что мы собираемся его преследовать? – выговорил наконец Маккорд. – Разве за то, что он утаивал информацию и скрылся с места аварии?

– Он не скрывался. Наоборот, привез жертву в безопасное место и попросил вызвать «скорую». Что же до утаивания информации, то, согласно Пятой поправке к конституции, свидетель имеет полное право утаивать информацию, которая может дать материал для обвинения против него. Он здесь, потому что мистера Мэннинга нашли убитым и в новостях сообщили, что вы считаете вероятным наличие связи между убийцей и тем, кто нашел в ту ночь миссис Мэннинг.

– И он боится, что мы обвиним его в преступлении? – с непроницаемым видом осведомился Маккорд.

Адвокат неловко откашлялась.

– Нет. За то, что в ночь на двадцать девятое ноября он вел машину, не имея водительских прав.

По сравнению с тем, что уже успела вообразить себе Сэм, этот проступок казался таким ничтожным, что она поспешно сжала губы, стараясь скрыть невольную усмешку. Даже голос Маккорда смягчился:

– Поскольку подобные преступления находятся вне моей компетенции, я ничего не могу гарантировать. Однако готов дать слово, что не передам наш разговор местным властям в Катскилле или полиции штата. Этого достаточно?

Адвокат посмотрела на клиента и ободряюще кивнула:

– Давайте, Уилбур, расскажите, что случилось той ночью?

Росуэлл нервно смял кепку в мозолистых пальцах и перевел взгляд с Маккорда на Сэм, очевидно, посчитав ее наименее опасной.

– Той ночью в начале двенадцатого я ехал по дороге. Но не пил, клянусь, ни капли. – Для пущего эффекта он поднял правую руку. – Снег валил стеной, и тут я увидел сбоку, на дороге, большой темный бугор, вроде как наполовину свисавший с заноса. Я хотел его объехать и вдруг увидел тело.

Он опустил глаза.

– Мне запретили ездить. Временно отобрали права за то, что сел за руль под этим… как его… воздействием. И я решил не останавливаться… но просто не мог бросить ее замерзать. Выключил зажигание, уложил ее в машину, а потом спустился с горы в мотель. Разбудил портье, и он помог оттащить ее в номер. Он считал, что я должен остаться до прибытия копов или «скорой». Но я знал, что копы обязательно спросят мои имя, адрес и права. Поэтому я попросил портье остаться с ней в номере, пока достану из машины ее вещи, а вместо этого уехал.

Поскольку он обращался к ней, упорно игнорируя Маккорда, Сэм сочла необходимым ему ответить.

– Вы помогли ей, хотя знали, что рискуете, – подытожила она с улыбкой. – Такой поступок говорит сам за себя, мистер Росуэлл.

Сэм, немало натерпевшаяся от братьев, знала разницу между мужчиной, просто смущенным комплиментом, и тем, кто чувствовал себя виноватым, зная, что не заслужил похвал. И поэтому следующий вопрос задала все тем же мягким, ободряющим тоном:

– Вы сказали, что остановились, потому что не могли оставить ее замерзать на дороге?

– Угу… то есть да, мэм.

– Было темно, и шел снег. Откуда вы узнали, что «большой темный бугор» – это тело именно женщины, а не мужчины?

– Я… я не знал, пока не подъехал ближе.

– Но вы остановились, уже зная, что человек, лежащий на дороге, все еще жив. Поэтому вам и пришлось остановиться, чтобы не дать ему погибнуть, не так ли? У вас проблемы с алкоголем, и из-за этого вы лишились водительских прав. Но несмотря на это, вы, по существу, человек порядочный и даже храбрый. Не правда ли?

– Не знаю, считают ли так другие, – сконфуженно пролепетал он, – и понятия не имею, есть ли у меня на это право.

– У меня имеются веские причины так вас называть, мистер Росуэлл. Когда вы остановились, чтобы помочь миссис Мэннинг, и отвезли ее в мотель, то беспокоились не только о полиции и отобранных правах. Вы боялись, что, взглянув на машину, полицейские сразу поймут: она тоже побывала в аварии и, возможно, стала ее причиной. Да, в ту ночь вы многим рисковали, спасая миссис Мэннинг.

Росуэлл побледнел как полотно.

– Я… – начал он, но адвокат поспешно положила руку ему на рукав:

– Ни слова больше, Уилбур. Ни единого слова. Детектив, мистер Росуэлл уже рассказал все, что знает о той ночи.

Сэм, не обращая на нее внимания, с милой улыбкой взглянула на Росуэлла и мягко сказала:

– В таком случае позвольте сказать ему то, чего он еще не знает. Миссис Мэннинг призналась, что в ту ночь на опасном крутом повороте, в страшную метель и при нулевой видимости сбросила скорость, так что машина едва ползла. Я сама видела тот поворот и, сиди тогда за рулем машины мистера Росуэлла, тоже не смогла бы остановиться. Если кто и виноват в случившемся, то уж, скорее, миссис Мэннинг.

– Тем не менее, – возразила адвокат, – моему клиенту больше нечего сказать. Если бы это он вел другую машину, тогда, по моему представлению, все ваши уверения в его невиновности не стоят и цента. Миссис Мэннинг может с вами не согласиться и даже подать иск в гражданский суд, и тогда вы попытаетесь преследовать его хотя бы за то, что он скрылся с места аварии.

Сэм облокотилась локтями на стол и уперлась подбородком в сложенные руки.

– Ваш адвокат права, мистер Росуэлл. Однако если той ночью вы не пили…

– Не пил и могу это доказать!

– Я вам верю. А если у вас и доказательства есть, обещаю выступить в вашу защиту на любом заседании суда, если миссис Мэннинг захочет подать иск. Тем не менее я знаю миссис Мэннинг и не думаю, что она из тех людей, которые способны судиться с человеком, спасшим ее жизнь и рисковавшим попасть за это в тюрьму. Кроме того, в деньгах она не нуждается, так что просто нет смысла жаловаться. Если вы сможете представить доказательства вашей трезвости, думаю, что готова подтвердить обещание лейтенанта Маккорда не уведомлять другие полицейские подразделения о том, что вы нам рассказали, и не предъявлять обвинений за бегство с места аварии или что-то другое.

Сэм так увлеклась, что фактически забыла о присутствии Маккорда и о том, что ей понадобится его согласие. И, сообразив это, повернулась к нему, умоляя глазами не быть упрямым ослом и поддержать ее.

– Вы не возражаете, лейтенант?

К полному ее потрясению, Маккорд слегка улыбнулся, а когда перевел взгляд на Росуэлла, улыбка превратилась в заговорщическую.

– Не знаю, как вы, Уилбур, но лично мне крайне трудно сказать «нет» любой женщине, которая смотрит на меня такими глазами, не правда ли?

Уилбур, поколебавшись, расплылся в улыбке:

– Уж это точно. Хорошенькая девочка и такая приветливая!

Оставалось убедить адвоката, которая, впрочем, не особенно сопротивлялась.

– И это означает «да», лейтенант Маккорд? Вы подтверждаете слова детектива Литлтон? И не станете преследовать мистера Росуэлла, если тот признается, что именно он столкнулся с машиной миссис Мэннинг?

– Повторяю, при условии, что он сможет доказать свою полную трезвость той ночью. Если же нет, ему ничего не поможет.

– Я не пил! Весь вечер провел у Бена за бутылкой колы! Ну, еще погонял шары в пул. Бен, да и все, с кем я был, это подтвердят.

– Вот и прекрасно, – кивнула Сэм. – А теперь хватит ходить вокруг да около, скажите нам честно: это вы вели в ту ночь вторую машину? Мы все считали, что убийца мистера Мэннинга, возможно, пытался расправиться и с миссис Мэннинг, сбросив ее автомобиль с дороги. Если же это был несчастный случай, значит, мы отбросим эту версию и станем, не теряя времени, искать других подозреваемых.

Уилбур Росуэлл выпрямился и хлопнул кепкой о стол.

– Это был несчастный случай! – объявил он. – Наши машины столкнулись. Посмотрели бы вы, что стало с моей!

Сэм кивнула и встала.

– Сейчас я пришлю кого-нибудь записать ваши показания, – решила она и, обойдя вокруг стола, протянула руку. – Я была права насчет вас. Вы хороший и порядочный человек. И к тому же храбрый.

Потом настала очередь Джули Косгроув.

– Спасибо за то, что помогли мистеру Росуэллу решиться прийти к нам. Это честный поступок, – объявила Сэм, пожимая руку адвокату.

Сэм как раз проходила через общую комнату, когда Маккорд присоединился к Шредеру и Уомэку, стоявшим у двустороннего зеркала.

– Когда это в последний раз вы сумели очаровать свидетеля до такой степени, чтобы обменяться рукопожатием с ним и адвокатом, лейтенант? – хмыкнул Шредер.

– Вряд ли у меня найдется столько обаяния, – сухо буркнул Маккорд.

– Ничего не скажешь, язык у нее подвешен, – вставил Уомэк. – Эта адвокатша только что с руки у нее не ела.

– Что неудивительно, – пояснил Маккорд, – поскольку Литлтон почти открытым текстом заявила, будто миссис Мэннинг больше виновна в аварии, чем ее клиент. И пока мы тут стоим, адвокат мысленно сочиняет письмо в страховую компанию Ли Мэннинг, требуя деньги за повреждения, причиненные машине клиента, и так далее, и тому подобное.

– Но Литлтон еще новичок в нашей работе, – пришел на помощь Сэм Шредер. – Дайте ей время усвоить, что при допросе нельзя выдавать никакой информации. Она немного промахнулась, вот и все.

Маккорд скептически покачал головой:

– Литлтон не промахнулась. Она сделала это специально.