С того дня Мари, боясь насмешек, уже никому не рассказывала о своём принце Щелкунчике. Днём она как ни в чём не бывало играла вместе со всеми, а вечерами садилась на маленькую скамеечку у стеклянного шкафа – и вся волшебная страна оживала перед ней. Тут же возвращались звуки песенки о фее, порхающей над Розовым озером, терпкий аромат хвойных лап в Рождественском лесу, шелест лимонадных струй фонтана в Марципановом замке, весёлый гомон человечков в городке Конфеттен.

Часто Мари пыталась заговорить со Щелкунчиком. Но тот упорно молчал. Наверное, обиделся на всех домашних, которые не верили ни в его доблестную победу над мышиным королём, ни в кукольное королевство, сказочнее которого и не бывает.

Обиженно молчали и его сёстры принцессы Трудхен и Клерхен, притворяясь бессловесными куклами. Горько вздыхала Мари, но всё же не теряла надежды, что заколдованный уродец Щелкунчик превратится когда-нибудь снова в прекрасного юного принца Дроссельмейера. Уж она-то ни за что не прогонит его, как это сделала надменная Пирлипат!

– О милый господин Дроссельмейер! – тихонько вздыхала Мари. – Как бы я хотела снова оказаться рядом с вами в чудесном замке!

Она задумалась, забылась и не сразу заметила вошедшего в комнату крёстного Дроссельмейера.

Рядом с ним стоял ладный молодой человек в великолепном, шитом золотом алом кафтанчике и белых шёлковых чулках. Волосы его были тщательно завиты и напудрены, а вдоль спины свисала крепко заплетённая косица. В петлице кафтанчика пестрел крохотный букетик цветов.

– Познакомьтесь, – сказал крёстный Дроссельмейер, – это мой племянник.

Юноша вынул из петлицы благоухающий букетик фиалок и с поклоном преподнёс его Мари. Кроме того, он подарил ей множество маленьких сахарных куколок взамен тех, что сгрыз мерзкий мышиный король.

Мари зарделась.

Фрицу любезный молодой человек вручил посеребрённую саблю в кожаных ножнах.

Мама пригласила всех за стол. И тут юный племянник всех поразил, с лёгкостью разгрызая самые твёрдые орехи.

Он щёлкал их один за другим, и скоро на столе высилась горка сочных ядрышек. А юноша положил на зуб очередной орех, напрягся, дёрнул себя за косицу, и – крак! – скорлупа треснула. Он улыбнулся, показывая ровный ряд жемчужных зубов, и протянул ядрышко Мари.

Теперь она и вовсе смутилась и стала совсем пунцовой.

Старый Дроссельмейер заметил, как покраснела Мари, улыбнулся и предложил ей пойти вместе с племянником в гостиную и развлечь его своими игрушками.

Стоило юному Дроссельмейеру остаться наедине с Мари, как он вдруг опустился на одно колено и торжественно произнёс:

– О несравненная мадемуазель Мари! Узнаёте ли вы меня? Я тот, кому вы спасли жизнь, – уродец Щелкунчик. Но стоило вам шепнуть, что не отвергли бы меня, как вероломная Пирлипат, и ко мне вернулся мой прежний облик.

От этих слов Мари снова зарделась. А юный Дроссельмейер продолжал:

– Теперь я не уродливый деревянный Щелкунчик, а принц сказочного королевства. Вот моя рука и вот моё сердце! Примите их, и мы вместе будем царствовать в моём удивительном и гостеприимном Марципановом замке.

И с этого мгновения Мари стала невестой сказочного принца.

Прошло время, и он, говорят, увёз её в своей золочёной карете, запряжённой длинногривыми лошадками, которые громко цокали серебряными подковами по гладкой, словно леденцовой, мостовой. На их свадьбе плясали и пели нарядные куклы, играли сахарные трубачи и пряничные барабанщики.