Вся наша неустанная коммуникация на протяжении всей жизни имеет одну первостепенную цель. Эта цель – влиять на умы других, качнуть мысли людей, их чувства и, в конечном счете, их поведение. Каждый раз, коммуницируя друг с другом, мы используем эфирные и нематериальные слова для того, чтобы хоть немного сдвинуть друг друга с места, тем самым перестраивая мир в свою пользу.

Редко когда у нас есть причины выдыхать, печатать или пропевать слова, не пытаясь кого-нибудь качнуть. Это относится даже к тем словам, которые мы адресуем сами себе. Хотя внутренний голос с трудом поддается научному изучению, психологи давно подтвердили, что «внутренний диалог играет роль в подавлении импульсов, определении курса действий и отслеживании прогресса в достижении целей»[4]. Иными словами, внутренний диалог – это наш способ направлять себя и удерживать курс.

В отдельных случаях роль толчка как главного смысла коммуникации очевидна. Продавцы или политики своими словами явно пытаются подтолкнуть нас к покупке. Но есть случаи, когда это не так очевидно – и все же соответствует истине. Например, как в том баре, где я проводил время. Хотя разговоры в подобных местах часто микроскопичны, они все же выполняют важную функцию: устанавливают или поддерживают социальные связи, которые всегда были важны для человеческого процветания. Даже легкая светская беседа с незнакомцем в самолете, вероятно, отражает инстинктивное желание подружиться с незнакомцем, прежде чем тому придет в голову убить нас и украсть наши вещи.

Мы проводим всю свою жизнь, болтая друг с другом, потому что наша сила как ораторов определяет наше влияние – тот градус, на которой мы способны склонить других к нашей воле, а не наоборот. Пожалуйста, осознайте, что чаще всего в этом нет ничего макиавеллистского. Несмотря на все то дерьмо, которое вытворяют представители Homo sapiens, мы также, как говорит биолог Стивен Джей Гулд, «удивительно дружелюбный вид»[5]. Наше повседневное взаимодействие с друзьями и незнакомцами в подавляющем большинстве случаев доброжелательно или, по крайней мере, нейтрально. Одним из признаков этого дружелюбия являются решительные усилия, которые мы прилагаем, чтобы склонить других людей к их же благу, в той же или даже большей степени, чем к нашему. И люди – некогда кроткий вид – унаследовали Землю во многом потому, что сложный язык позволил нам сотрудничать более умело, чем другим животным[6]. Короче говоря, мы гораздо чаще стремимся подталкивать других в симбиотических, а не паразитических целях.

Возможно, эти рассуждения о влиянии представляются вам интересными. Возможно, они кажутся очевидно-банальными. Когда легкое головокружение от моего прозрения, сделанного в баре, улеглось, это открытие показалось мне и банальным, и интересным. Но от этого простого предположения о колебательной функции коммуникации всего один короткий шаг до более радикального силлогизма о цели сторителлинга.

Сила влияния или подталкивание – вот основная функция коммуникации.

Сторителлинг – это форма коммуникации.

Таким образом, основная функция сторителлинга – это также влияние, воздействие.

Более того, история – это основной способ, которым люди, не только писатели или рекламщики, стремятся повлиять на окружающих. В конце концов, люди в баре не обменивались тезисами или эссе о забавной собачке или бесячем бойфренде – вместо этого они рассказывали истории о собачке и бойфренде. Журналисты на телевидении рассказывали истории, актеры их разыгрывали, а разгневанные бывшие спортсмены вставляли свои реплики о Гронковски в и без того насыщенную мыльную оперу о профессиональном футболе в Новой Англии. И то кулинарное реалити-шоу было вовсе не о приготовлении пищи – оно было о том, как главные герои борются за счастливый конец, а шоураннеры используют все возможные уловки, чтобы усилить конфликт и драматизм.

Основное, чем занимаются люди, – это продираются сквозь потоки слов. И чаще всего эти слова не организованы в презентации PowerPoint, инструкции, таблицы или списки. Мы проводим огромную часть дня, каждый день, пробираясь сквозь нарративы: от неуклюжей детской шутки до сплетен в супермаркете, маркетинговых или пропагандистских кампаний, четырех с лишним часов, которые американцы в среднем проводят перед телевизором ежедневно, и, наконец, до отрывков из наших национальных и религиозных мифологий.

И все потому, что истории – самый действенный способ влиять на умы других. Это лучшее из когда-либо найденных человечеством средств, позволяющих подталкивать друг друга так сильно, что мы можем навсегда остаться на одном месте из-за силы противодействия. Это прекрасно, когда огромный потенциал добра, заложенный в историях, используется для развития сочувствия, понимания, милосердия и мира. Но подталкивающая магия повествования может столь же сильно воздействовать и в противоположном направлении: для распространения разногласий, недоверия и ненависти.

Вероятно, вы настроены скептически – так и должно быть. В конце концов, я утверждал, что я ученый, но до сих пор единственное, что я сделал – это рассказал вам историю. И если вы вынесете из этой книги только один урок, то он должен быть таким:

Никогда. Не доверяй. Рассказчику.

Но мы доверяем. И ничего не можем с собой поделать.

Мы все соглашаемся, что истории – это то, что делает нашу жизнь лучше, наподобие щенков или радуги. И эта инстинктивная безусловная любовь к историям теперь подкрепляется общекультурным движением, прославляющим преобразующую силу сторителлинга в бизнесе, образовании, юриспруденции, медицине, самосовершенствовании и многих других областях человеческой жизни. Но это врожденное отсутствие подозрений наделяет истории силой, которая мощнее рациональных аргументов и непреодолимее, чем неопровержимые факты. Когда людей спрашивают, влияют ли истории на их мысли и действия, большинство отвечает: «Не особо»[7]. Иронично, что наша глупая уверенность в том, что тот, кто рассказывает историю, никуда нас не подталкивает, как раз и дает рассказчику такое влияние – и иногда это к лучшему, но часто к худшему.

Я уже написал одну книгу, «The Storytelling Animal», о том, как истории направляют нас к лучшему. «The Story Paradox» вновь рассматривает ключевые темы из предыдущей книги, но с акцентом на том, как истории влияют на нас в худшую сторону, не только как на отдельных личностей, но и особенно на уровне целых обществ.

Итак, что же нам с этим делать? Я вернусь к этому вопросу в конце. А пока назову лишь одну фантазию, которую эта книга не будет развивать: знаменитую идею Платона о возможности изгнания рассказчиков из общества или о том, что мы хотели бы жить в мире, где это было бы возможно. Люди не могут отказаться от нарративов так же, как не могут отказаться от дыхания или сна. Поэтому на протяжении всей книги я буду иллюстрировать силу историй самым убедительным, самым подталкивающим, способом, на какой только способен. Рассказывая вам истории.