Анна

Двумя месяцами ранее

Промчавшись по пустынным ночным дорогам в свете приглушенных фонарей, указывающих направление движения, и плавно припарковавшись около гаража, находящегося на закрытой территории земельного участка, я неторопливо вылезла из салона автомобиля. Мгновенно почувствовав ночную прохладу, укуталась в кремовое пальто и поспешила добраться до дверного проема двухэтажного дома, ярко освещенного желтым светом луны, озаряющей все вокруг. Открыла дверь, и ко мне радостно на полной скорости подбежал Джекки, приготовился облизывать мое лицо, не забывая причмокивать, будто бы самая лучшая еда в мире находилась перед ним. Лай раздавался на весь дом, и, услышав, что я пришла, громко крикнул отец:

– Анна, подойди, нам нужно поговорить с тобой лично!

– Сейчас подойду, пап! Только переоденусь с дороги!

Спустя пару минут, спустившись по крутой винтовой лестнице, заканчивающейся в самом центре гардеробной, я прошла мимо кухни с игровой зоной отдыха, повернула в сторону гостиной, где в ожидании моего появления сидел отец, с задумчивым взглядом рассчитывающий на калькуляторе цифры в документах. Подойдя к столу, я села рядом с ним и начала наблюдать за ходом его работы. Всегда было интересно смотреть и задавать нескончаемый поток вопросов, способных помочь в решении проблем в будущем.

– Что ты хотел обсудить? Я же нигде ничего не напутала? И с цифрами все сходится, я проверяла дважды!

– Ой, нет-нет, цифры и правда сходятся, тут ты молодец, отлично поработала в этот раз! У меня есть к тебе деловое предложение, от которого ты вряд ли сможешь отказаться.

– Хорошо, я слушаю.

Присев на диван, я обняла Джекки и принялась внимательно слушать папу. Суть заключалась в следующем: компания, разрабатывающая новые технологические комплексы для различных целей, почти через три месяца должна будет представить свой проект перед важными людьми, способными поддержать их финансово и заключить контракты на долгосрочной основе. Для этого требовалась площадка, место для проведения мероприятия, и отец предлагал мне принять на себя всю ответственность за подготовку. Благодаря презентации галерея сможет найти новых спонсоров, а также будет заключена сделка с фирмой отца и его подрядчиком на сдельной основе, что было крайне необходимо для меня. Недолго думая, оценив все свои возможности и рассчитав количество людей для посадочных мест, я заключила соглашение с папой. Вскоре был подписан договор и прописан мой гонорар в случае выполнения требований.

Изначально в бизнесе мне помогал реализовываться и находить спонсоров папа. Да и в бумажной документации, бухгалтерской отчетности тоже. Учил делать так, чтобы все сходилось, и мы выходили только в плюс. Помогал отслеживать ситуацию на финансовом рынке тоже он. Так у нас и повелось, пока я не окончу университет и не пойму, что к чему, папа всегда приходил на помощь, как палочка-выручалочка. Почти Дамблдор, только более молодой и разговорчивый.

У всех бывали взлеты и падения, и мы не исключение. Не раз попадали во временные трудности, с которыми отлично справлялись, несмотря на всю мою неопытность в бизнесе, благодаря отличному составу участников. Галерея сейчас находилась на пике популярности: нескончаемый поток клиентов и художников присылали на почту заявки и предложения для реализации проектов. В этом месяце мы смогли обойти по рейтингу самое крупное арт-пространство в штате, чем, конечно же, подрывали их авторитет среди клиентуры. Но в бизнесе никогда нельзя упускать время и возможность ухватиться за что-то действительно стоящее. Именно так я и поступала: бралась за любую работу, лишь бы не было простоев. Лишь бы быть всегда на плаву. Лишь бы оправдать ожидания отца. И быть достойной его любви.

Иногда моя младшая сестра приводила незнакомого человека и представляла его как художника, подававшего надежды в этой деятельности. Но после просьбы принести свои готовые работы человек вдруг оказывался отнюдь не склонным к написанию картин, либо и вовсе аферистом. Так план продвинуть своего очередного бойфренда рушился на ее глазах.

Сестра училась в художественном колледже, и пару раз я брала ее работы на выставки, но они не имели успеха. Вскоре она и сама отказалась участвовать в этом, чему я была даже рада, ведь это была пустая трата денег и времени, что дорого мне обходилось. С годами наши с ней отношения ухудшились, ведь без взаимного доверия и уважения невозможно построить нормальный диалог. Но я безумно скучала по своей маленькой и милой сестренке, бежавшей мне навстречу при любой ситуации. С родителями она тоже переставала постепенно общаться, находила оправдания в виде загруженности по учебе и работе, приходила домой за полночь и уходила с первыми лучами солнца. Вскоре и вовсе уехала в квартиру, подаренную нам обеим отцом. Однако я никогда не нарушала личные границы сестры, в том числе не приходила в квартиру без ее разрешения или предупреждающего звонка.

Настоящее время

Воткнув ключ в замочную скважину, я открываю двери дома, а на пороге энергично виляет хвостом, прыгает и лает от радости Джекки. Сменив верхнюю одежду и обувь на более теплую, надеваю на собаку ошейник, чуть не забыв пристегнуть рулетку, выпускаю его на улицу, плохо освещенную фонарями. Морозный воздух начинает обдувать щеки, отчего резко становится холодно лицу, и я укутываюсь в зимний шарф. Все время, что мы провели на улице, меня не покидало ощущение, будто бы за мной наблюдают. Однако, повертев головой по сторонам, я заметила лишь бездомных собак и пустые автомобили, что были припаркованы возле своих домов. И, довольно быстро вернувшись в теплое и вкусно пахнущее свежей выпечкой помещение, на одном дыхании уничтожаю ужин, наслаждаюсь парой кусочков синнабон, поднимаюсь в свою спальню и проваливаюсь в глубокий сон.

Очнувшись, слышу нескончаемое количество слов и одновременно несколько голосов, засовываю ноги в тапки, бесшумно встаю с кровати и открываю на небольшое расстояние дверь. Кто-то разговаривает в достаточно грубой форме, от и, невольно сжавшись, я сажусь на верхнюю ступень лестницы, в нижней части которой и происходят все события. Не могу же я пропустить такое шоу? Кто бы только сначала мог дать внятные объяснения происходящему…

– Эльвира! Ты ведь понимаешь, что так нельзя, и все равно продолжаешь это делать! Почему не можешь быть, как твоя старшая сестра, любящей, трудолюбивой, готовой взяться за любую работу? Вместо этого устраиваешь сейчас скандал в моем доме и заявляешь о каких-то правах. Я никогда не ограничивал тебя в выборе, и вот чем ты мне отплатила?!

– Пап, я имею на это полное право, и ты мне не оставляешь выбора! Что мне, по-твоему, делать? Выпрашивать деньги у прохожих? Спасибо, но я не стану так жить. Для вас всегда Анна была превыше всего, а я так, отброс общества, который стыдно показывать на публике. Чтобы не видеть ваших любящих и возносящих сестру лиц, мне пришлось уехать из этого дома и нет желания возвращаться. Не могу смотреть, как вы относитесь к ней. Не припомню, чтобы видела такое же отношение к себе.

– Ты хоть слышишь, что говоришь? Никогда мы не разделяли вас, любили и заботились одинаково! Все самое лучшее было отдано вам, сделано многое, чтобы никто из моих девочек не узнал, что такое холод и голод. Только ты этого не понимала и до сих пор не понимаешь, чем мы пожертвовали для вашего же блага. А в данный момент просишь о том, чего я не могу дать. Пусть даже и есть для этого средства, но свой последний шанс ты истратила пару месяцев назад и сейчас вновь объявляешься тут без всякого предупреждения, предъявляя и выставляя требования. Уехав из этого дома, ты потеряла возможность в приказном тоне говорить мне, что делать. Я все так же остаюсь твоим отцом, и последнее решение останется за мной. Прямо сейчас тебе предложен один вариант, который может устроить нас всех. Ты переводишься в другой университет и продолжаешь обучение, но при этом тебе придется порвать все прежние связи. Это ради твоего же блага. Ты не будешь ни в чем нуждаться. Но я не позволю вернуться к прежнему образу жизни. С тобой всегда рядом будет охрана.

– Решил контролировать меня? Подмять под себя?

– Даю пару минут, чтобы решить, согласна ты или нет. Буду ждать тебя в своем кабинете. Ты знаешь, где меня найти. – И в этот момент я слышу, как на твердую поверхность поставили стакан, и кто-то начинает ходить из стороны в сторону.

Усилившийся шум шагов заставляет отпрянуть от лестничной опоры, которую я крайне жадно и сильно сжимаю ладонями, слушая весь разговор внизу. С колотящимся сердцем и шумом в ушах залетаю в комнату, перешагнув порог, и принимаюсь подслушивать сквозь закрытую дверь, что будет происходить дальше. Несколько мгновений спустя слышится хлопок со стороны кабинета отца вперемешку с голосами, услышать которые становится невозможно. Долгое время никто не выходит оттуда, и я сквозь узкий промежуток между мной и коридором, осторожничая, выглядываю, ступив одной ногой вперед на паркет. Однако именно в эту секунду мимо меня пролетает Эльвира, не замечая никого и ничего вокруг. Она скрывается в своей прежней комнате, из которой отец хотел сделать переговорную. Ничего не понимая, двигаюсь в беспросветной тьме прямо по коридору до комнаты сестры. Легонько постучав, накрываю ладонью ручку деревянной двери, увешанной различными плакатами типа «Без разрешения не заходить» и «Если ты не Эдвард Каллен, то тебе не рады тут». Прикладывая усилия остаться незамеченной, поворачиваю ручку в правую сторону и отворяю дверь. Внутри сестра собирает вещи и даже не замечает появившейся тени около входа в комнату.

– Уедешь и даже не попрощаешься?

Перестав утрамбовывать вещи в чемодан, сестра резко повернулась. И с округлившимися глазами, будто смотря в пустоту, младшая сестра начинает говорить:

– Господи, ты чего так пугаешь?! – Немного отдышавшись, смотрит на меня понимающим взглядом. – Ты все слышала, да? Весь наш разговор? Тогда должна понимать, что к чему. А если нет, то лучше спроси у любимого своего папы, с которым вы так вечно мило беседуете.

– Ты можешь объяснить все внятно, а не говорить загадками и переносить свою злость на меня? Мне хочется тебе помочь, если это будет в моих силах. Тем более что я всегда тебя поддерживала. Даже когда ты меня выгоняла из комнаты и называла сукой. И после этого мои вещи красиво летели со второго этажа на газон и тонули в бассейне.

Захлопнув чемодан и скинув его с остальными вещами на пол и освобождая место на кровати, Эльвира наклоняет голову в сторону, где есть свободное место, подзывая сесть рядом. Неловкость гробового и продолжительного молчания затягивается с каждой минутой все больше и больше, отчего становится не по себе, но прерывать я его не хочу и дожидаюсь момента. Через некоторое время, собравшись с духом, тихим, почти беззвучным голосом, не поднимая головы и смотря в пространство, сестра начинает говорить:

– Всю жизнь я пыталась быть лучше других, лучше, чем та, кого мне ставили в пример со всех сторон, в том числе родители, – тебя. Обычно младших детей любят больше, но в данном случае считаю, что все наоборот. В нашей семье все не так, как у людей. Поверь, я знаю, о чем говорю. И это еще только начало, все самое интересное ждет впереди.

Я приоткрываю рот, поддавшись стремлению возразить, что все это неправда и нас любили одинаково, но Эльвира продолжает:

– Не надо, не перебивай, я знаю, что ты можешь сказать, но все не так, как ты думаешь. Я расскажу тебе то, о чем никому не говорила, в том числе и маме с папой. И прошу тебя, хоть раз не рассказывай никому обо всем, что услышишь…

Мне потребовалось пару секунд, чтобы вымолвить хотя бы слово.

– Хорошо, – тихо-тихо произношу я.