Пепел – суть. Цвета – игра.
Ты – как снег, я – серый дым.
Черный – тень у края дня,
Ветер даст нам жизни ритм.
Лагерь давно погрузился в сон. Костры почти догорели, оставив лишь тлеющие угольки, что рассыпались красными искорками по заснеженной земле. Холодный ветер пробирался сквозь ткань палаток, нес с собой запах сырости и тревожное предчувствие, которое иглами впивалось в кожу.
Я стоял у входа в императорский шатер уже целую вечность. Сердце билось так громко, что казалось, его стук слышен даже сквозь звон доспехов стражников. Что-то было не так. Слишком долго. Слишком тихо.
А потом я их услышал – звуки, которые заставили мою кровь застыть в жилах.
Крик. Глухой, задушенный, словно кто-то зажал рот ладонью. Звук разрываемой ткани. Голос императора.
Кулаки сжались сами собой с такой силой, что заскрипели сухожилия. Каждая мышца в теле напряглась до предела. Я обернулся и шагнул ко входу в шатер.
– Ваше высочество! – резко произнес один из стражников, выставив перед собой копье. – Нельзя. Приказ.
Я остановился, но пламя ярости бушевало внутри. В висках стучала кровь, перед глазами расплывались красные пятна. Если он посмел… если он хотя бы пальцем…
Еще один звук изнутри шатра заставил меня дрогнуть. На этот раз оттуда донесся всхлип – такой тихий, полный такого отчаяния…
Воспоминания нахлынули против моей воли, как волны морского прилива, разбивающиеся о скалы берега. Я снова был маленьким мальчиком, прятавшимся в библиотеке императора, слышавшим крики его слуг. Иногда он просто так развлекался. А иногда кормил драконов в подземелье окровавленными останками.
У меня пересохло в горле. Милинаф. Император угрожал посадить моего дракона в клетку.
Ладонь потянулась к рукояти меча. Я представил, как врываюсь в шатер, как мой клинок проходит сквозь горло императора, как его кровь стекает по лезвию…
– Винсент.
Тихий голос заставил меня обернуться. Из шатра выходила Аниса. В первый миг я почувствовал облегчение – она жива, она в состоянии идти. Но затем взгляд упал на плащ, накинутый на ее дрожащие плечи.
Темно-зеленый бархат с золотой вышивкой. Императорский плащ.
Не помня себя от гнева, я двинулся к шатру, но Аниса положила руку мне на грудь и шепнула:
– Не надо. Пойдем.
– Что он сделал? – Мой голос прозвучал хрипло, словно я кричал уже несколько часов подряд. – Что там произошло?
– Пойдем, – устало повторила Аниса. – Прошу тебя.
Я хотел настоять, хотел ворваться в шатер и растерзать императора прямо сейчас, но что-то в ее позе – покорность, безмолвная мольба – остановило меня. Аниса шла рядом, не поднимая головы, укутанная в этот проклятый плащ, и каждый шаг принцессы отзывался болью в моей груди.
Мы молча добрались до моего шатра. Я приподнял полог, пропуская Анису, а затем опустил его за собой. Она молча прошла к стулу и села, сложив на коленях бледные руки. Капюшон скрывал ее лицо, и от этого мне становилось еще хуже.
Я не знал, что сказать. Несколько минут мы просто сидели в тишине.
– Он знает, – наконец произнесла Аниса.
Я вздрогнул.
– Знает что?
– О кулоне, который дала мне Аиса. Об оружии. Он забрал его… Уничтожил у меня на глазах. – Она сделала вдох, рваный и неглубокий. – Теперь мы не сможем…
– Забудь об оружии! – отчаянно воскликнул я. – Что он сделал с тобой?
Аниса посмотрела на меня так, будто увидела впервые. Капюшон соскользнул с ее головы, и я заметил, что прическа принцессы почти в полном порядке – лишь несколько волосков выбились из сложного плетения.
– Так вот зачем он… – пробормотала Аниса. – Проклятье! Он проверял…
– О чем ты? Во имя всех богодраконов, Аниса! Почему ты в его плаще?
Она на миг замерла, а потом крепко стиснула под горлом золотую застежку.
– Он угрожал мне. Искал мою брачную татуировку. И проверял, не связаны ли мы с тобой… как дитто и фарффл белого дракона. – Застежка тихо щелкнула. – Ты не мог бы отвернуться?
Я моргнул. Аниса вопросительно подняла брови. Медленно поднявшись со стула, я повернулся к выходу из шатра.
За моей спиной сразу что-то зашуршало.
– Просто… я слышал сдавленный крик… И подумал… – Я едва не оглянулся, забывшись. – Так он не?..
– Нет, – отрезала Аниса. – Но заставил меня поверить, что собирается это сделать. Будь наша магическая связь скреплена, ты бы даже не думал – сразу ворвался бы в шатер с мечом в руках. И тогда Астраэль убил бы тебя на месте.
Слюна поцарапала мне горло.
– Можно повернуться?
Ненадолго в шатре воцарилась абсолютная ночная тишина.
– Теперь можно.
Я не с первого взгляда узнал Анису в полумраке – она распустила волосы, которые теперь волнами струились по ткани рубашки, заправленной в штаны. Принцесса сосредоточенно шнуровала обувь, поставив ногу на сиденье стула. Дорогая обивка почти не проминалась под подошвой.
– Так он ее не нашел? – осторожно спросил я. – Твою татуировку.
– Нет. Но без кулона Аисы она быстро проявится снова. – Принцесса завязала шнурки и принялась за второй сапог. – С другой стороны, вряд ли Астраэль станет проверять ее каждый день. А скрывать рисунок на спине будет не так уж сложно.
Пелена гнева и ужаса, затуманившая мой разум, наконец рассеялась. Того, что казалось таким страшным, все-таки не произошло. Однако произошло кое-что другое, и сейчас я в полной мере это осознал.
Без кулона Аисы… Без оружия, над которым так долго трудилось сопротивление…
– Мы не сможем разрушить защитный купол.
Принцесса Аниса выпрямилась и кивнула.
– Не сможем. Но это не единственный способ победить твоего отца.
До меня не сразу дошел смысл ее слов. Глубоко внутри снова всколыхнулась ярость, но уже не в отношении императора – я злился на всех тех, кто боролся с ним почти тысячу лет, на тех, кто решил после победы возложить бремя власти на мои плечи и при этом не собирался посвящать меня в свои запасные планы.
– Что ты предлагаешь? – спросил я.
Аниса отвела взгляд, словно обжегшись холодом в моем голосе.
– Как я уже говорила, я собираюсь разрушить нашу магическую связь. Не только нашу – связь всех дитто с драконами и фарффлами. Ритуал обратим, сам Кеол рассказал мне об этом перед смертью. Когда драконы получат свободу, Астраэль лишится практически всех сил. Сопротивление тоже, но… Но теперь это наша последняя надежда. Я должна попасть во дворец и найти там одну древнюю книгу. Если ты мне поможешь… – Она осеклась, а затем подошла ближе и мягко коснулась моего плеча. – Помоги мне, Винсент. Пусть все драконы и фарффлы наконец будут свободны.
Крепко задумавшись, я опустил голову – не хотел, чтобы Аниса могла угадать мои мысли. Они были далеко за пределами шатра. С Милинафом. С драконом, который верил в меня, когда больше никто не верил.
Если Аниса Корс сдержит слово и разорвет наши цепи, Милинаф будет свободен. Я буду свободен. И стану императором – настоящим, а не марионеткой дитто белого дракона. Принц Александр не сможет подчинить мою волю. Никто не сможет.
Я поднял голову и встретил взгляд Анисы.
– Хорошо. Я помогу тебе.
Она слабо улыбнулась и приобняла меня за плечи.
– Ради будущего Таррвании.
Я улыбнулся в ответ.
Ради будущего императора Таррвании – Винсента Фуркаго.
– Кхм-кхм…
Неожиданный звук чужого голоса заставил Анису отпрянуть, а меня обернуться, взявшись за меч. Тан стоял на входе в шатер, учтиво опустив взгляд. Неужели решил, что застал нас за… тем, чем обычно в книжках занимаются невеста и жених?
– Что-то случилось, лейтенант? – строго спросил я.
– Вы велели сообщать о любой подозрительной ночной активности, – тут же нашелся Тан. – И только что из лагеря отправился конвой. Мимо драконьих загонов, в направлении Сарркара. Пленник – высокий рыжий мужчина. Кричал в сторону императорского шатра, что это он убил принцессу.
Меня бросило в пот. Имена сорвались с губ сами собой.
– Дагадар… Эжен…
– Кто такой Эжен? – поинтересовалась Аниса.
Я кивком велел Тану уйти. Когда полог шатра опустился, перед моими глазами вновь возник образ жены. Затем – веснушчатое лицо стража Эжена, преданного слуги Таррвании.
То есть слуги императора.
– Долгая история, – ответил я.
История, полная совпадений и предательств.
Но предательство, приведшее к уничтожению кулона, и появление в лагере нового вожака ликариласов совпадением быть не могло. Я не злился на Эжена из-за Дагадар – даже если он в самом деле убил мою жену, виновен только тот, кто послал ее на смерть. А вот подставлять Анису…
Я вдруг остро ощутил гнев и тревогу Милинафа, который видел Эжена входившим в императорский шатер, и эти чувства смешались с моими собственными. Не бойся, друг. Мы со всем разберемся. И каждый получит то, что заслужил.