Мы пели песню, чтобы не бояться.
Потом брат сказал: «Тише! Слышите, они идут».
Мы не слышали – только треск.
Когда все кончилось, я еще пела и только потом поняла, что осталась одна.
Темнота отступала медленно, неохотно, словно липкая смола, засасывающая сознание обратно каждый раз, когда я пытался вынырнуть из бездны беспамятства. Сколько раз я уже приходил в себя? Три? Пять? Воспоминания дробились, осколки реальности перемешивались с кошмарами, и я не мог отличить одно от другого.
В этот раз что-то изменилось. Я чувствовал под собой качку – едва заметное балансирование корабля на волнах. Мой новый корабль. Каюта капитана. Моя каюта.
Веки, налитые свинцом, отказывались подниматься. В груди пульсировала боль – глухая, тупая, словно там засел раскаленный клинок. Каждый вдох давался с усилием, каждый выдох сопровождался жжением где-то глубоко внутри.
Аниса.
Ее имя прорезало туман моего сознания, словно молния – ночное небо. Аниса. Моя жена. Я отдал ее императору. Снова. Своими руками. Боги, что я наделал?
Паника захлестнула меня мгновенно – удушающая волна страха, сметающая все на своем пути. Сердце забилось так яростно, что казалось, проломит ребра. Воздух стал густым, вязким, его невозможно было вдохнуть. Легкие горели. Кожа покрылась холодным потом.
– Аниса… – Хрип вместо голоса. – Где она?
Я должен был встать. Немедленно. Прямо сейчас. Каждая секунда промедления могла стоить ей жизни. Я представил Анису в окружении императорской стражи, представил холодный, оценивающий взгляд Астраэля, его руки на ее плечах…
– Должен встать…
Мой шепот растворился в пространстве каюты.
Чувство безысходности душило сильнее любых ран. Время утекало сквозь пальцы, а я лежал здесь, беспомощный, сломленный, бесполезный. Каждая мысль превращалась в острую иглу, вонзающуюся в мозг: «Ты не успеешь. Ты подвел ее. Потерял навсегда».
Стиснув зубы, я попытался сесть.
Боль. Острая, ослепляющая, пронзающая все тело от груди до кончиков пальцев. Она выбила из меня сдавленный крик и вернула обратно на постель. Мир закружился перед глазами, цвета смешались в калейдоскоп агонии.
– Тише, тише. Лучше не вставай. – Женский голос откуда-то сбоку. Юный и мелодичный, с особыми нотками строгости. – Иначе опять придется перевязывать. Раны откроются. Хуже станет.
Я не мог разглядеть говорящую. Глаза по-прежнему отказывались открываться полностью, предательски слезясь от света, пробивающегося через неплотно закрытые шторы каюты.
– Где… моя жена? – Каждое слово давалось с трудом. – Что с ней? Она… она…
– Рейн, с ней все в порядке. – Другой голос. Мужской, глубокий, смутно знакомый. Я не мог вспомнить, кому он принадлежит. Мозг отказывался соображать, фокусируясь лишь на произносимых словах. – Мы следим. Она вместе с императорским войском в нескольких днях пути от дворца Алого заката.
Дворец. Сердце империи. Логово зверя. Место, откуда мало кто возвращался по своей воле. Я знал, что означает для Анисы прибытие туда. Знал, и эта мысль выворачивала меня наизнанку.
– Сколько… я так лежу? – выдавил я, пытаясь приподнять голову.
– Почти неделю, – ответил мужской голос. – Набирайся сил, потому что как только они прибудут во дворец, ты должен стоять на ногах.
Неделя. Я потерял целую неделю. Аниса все это время была в руках императора, а я валялся здесь.
– Я встану, – прохрипел я, пытаясь бороться с подступающей темнотой. – Даже если не смогу… все равно найду силы… должен ходить… должен встать…
Мои слова путались, мысли разбегались. Тело предавало меня – тяжелое, непослушное, чужое.
Аниса. Я иду. Держись. Я найду тебя. Обещаю.
Эти мысли крутились в угасающем сознании, пока темнота снова не поглотила меня целиком.