У власти утвердился тандем Майориан Рицимер. Новый император официально поручил Рицимеру командование всеми войсками (cura rei militaris). При этом он был возведен в ранг патриция и даже назван родственником императора. В 458 г., как это было положено, консулом стал, как уже говорилось, Майориан, но зато в следующем году этот почетный пост занял Рицимер. Такое чередование консульств подчеркивало чуть ли не официальный дуализм верховной власти в Западной Римской империи.

Задачи, которые стояли перед правящим тандемом, были весьма серьезными. Очень тяжелым было внутреннее положение. Утрата богатых провинций нанесла сильнейший удар казне, и восполнить потери можно было только за счет увеличения налогов. Но это, со своей стороны, сказывалось на экономике. Люди не могли выплачивать все требуемые суммы, и император был вынужден с этим считаться. Одним из первых актов Майориана стало прощение задолженности. Затем он восстановил старую, но к этому времени фактически исчезнувшую должность «защитника города» (defensor civitatis), что должно было помочь возрождению хозяйственной активности горожан.

В своих законах Майориан всячески подчеркивал значение куриалов в жизни государства. Император демонстрировал свою заботу о восстановлении Рима, разрушенного вандалами, дабы предотвратить «искажение лица священного города». Стремился он и приобрести поддержку римского сената. Вскоре после вступления на престол он обратился к нему, подчеркивая, что стал императором не только по воле армии, но и по выбору сената. Майориан призывал сенаторов разделить с ним заботы по управлению государством и обещал знакомить их со всеми своими решениями. Каким бы демагогичным ни было это заявление, оно явно определяло курс нового императора на сотрудничество с римской знатью.

Не менее серьезными были военно-политические проблемы. Когда Теодорих узнал о свержении своего ставленника Авита, он немедленно вывел свои войска из Испании, оставив там только небольшие отряды, фактически прекратившие войну со свевами. Правда, главной своей цели на Пиренейском полуострове вестготы добились: через некоторое время Свевское королевство превратилось в сравнительно небольшое государство под протекторатом вестготов, и о гегемонии свевов в Испании уже не было речи. Свои главные усилия Теодорих сосредоточил на Галлии. Свержение Авита послужило ему сигналом к полному разрыву с Империей и возобновлению завоеваний. Вестготы снова осадили Арелат. Командующего войсками в Галлии Агриппина обвинили в том, что он якобы договорился с варварами о сдаче им всех галльских провинций. Агриппин был заменен другом Майориана Эгидием. Тот сумел отбить вестготов от Арелата. Прибывший затем в Галлию Майориан заключил с Теодорихом мир, в результате которого вестготский король очистил захваченные территории и снова признал себя союзником римского императора.

В это же время и бургунды начали расширять свои владения, захватывая земли и города в долине Родана. Совсем недавно бургундский король Гунтиох вместе со своим братом Хилперихом (тоже носившим титул короля) возглавлял бургундский контингент, сражавшийся вместе с вестготами в Испании против свевов. Теперь он также предъявил претензии на часть галльской территории. Недовольство галльской знати свержением Авита было столь велико, что галло-римляне поддержали бургундов и те захватили значительную часть Первой Лугдунской провинции, включая сам Лугдун, добровольно открывший свои ворота варварам. Майориану пришлось выступить против бургундов. Они потерпели поражение, но он, трезво оценивая обстановку, удовлетворился формальным признанием своей власти и оставил за бургундами провинцию, кроме самого Лугдуна, вернувшегося под непосредственную власть императора. За свою поддержку бургундов Лугдун был наказан увеличением налога.[261] Может быть, в мирном исходе этой борьбы сыграли некоторую роль и родственные связи Рицимера.

Победы в Галлии подняли престиж Майориана. Проводимая им внутренняя политика сделала его популярным в гражданской среде. Правда, Эгидий не сумел отбить рипуарских франков, захвативших Колонию Агриппину, но это произошло на периферии Империи и мало повлияло на общее настроение. Рост авторитета Майориана осложнил отношения внутри правящего тандема. Император, по-видимому, стал стремиться к нейтрализации влияния Рицимера. С этой целью он стал собирать вокруг себя друзей, связанных с армией. Среди них был уже отмеченный Эгидий, возглавивший галльскую армию. Другого своего сторонника, Непоциана, император назначил вторым магистром обеих армий. Во главе отдельной армии был поставлен еще один личный друг Майориана (и родственник Эгидия) — Марцеллин. Сравнительно недавно его кандидатура выдвигалась в качестве преемника Авита, но теперь Майориан решительно привлек его к себе. Таким образом, под началом императора стала собираться мощная армия, которая могла противодействовать Рицимеру, опиравшемуся на италийские силы. Влияние Майориана и его друзей могло еще более возрасти в случае успеха его нового предприятия.

Майориан, в самом начале своего правления объявивший о восстановлении римского мира, стал подготавливать экспедицию против самого на тот момент страшного врага — вандалов. Она должна была стать и реваншем за недавний разгром Рима. Базировалась экспедиция на юго-восточном побережье Испании. Здесь было сосредоточено более 300 кораблей, на которых римская армия должна была переправиться в Африку. Чтобы обезопасить свой тыл от возможных нападений, Майориан направил послов к свевам с сообщением о заключении прочного мира между ним и Теодорихом. Задачей Непоциана было, вероятно, установление контроля над Испанией. Одновременно на Сицилии было сосредоточено другое войско, под командованием Марцеллина, назначенного императором на пост магистра воинов. Таким образом, Галлия, Испания, Сицилия, а в случае победы над вандалами и Африка находились бы под полным контролем Майориана. Однако какой-то предатель предупредил вандалов о флоте, и те неожиданно напали на стоявшие на якоре римские корабли, полностью их уничтожив.[262] Гибель флота сделала африканскую экспедицию невозможной, и Майориан, так и не снискав славы победителя вандалов, вернулся в Италию практически и без армии.

Рицимер, несомненно, понимал опасность для него формирования Майорианом своей группировки, фактически контролировавшей все провинциальные армии, а также популярности Майориана. Все это грозило его положению фактического руководителя правительства. Не мог он не помнить и о судьбе Аэция, под командованием которого они оба недавно служили. И Рицимер принял свои меры. Боясь одновременно и Майориана, и Марцеллина, он подкупил гуннов, главную силу армии последнего, и тот, потеряв своих воинов, был вынужден покинуть Сицилию. А когда в 461 г. Майориан прибыл в Италию, его встретили офицеры Рицимера, и 2 августа в знак свержения они сорвали с него пурпурную мантию. Через пять дней Майориан был обезглавлен. Власть полностью сосредоточилась в руках Рицимера.

Несколько месяцев после свержения и убийства Майориана прошли, вероятно, в переговорах между Рицимером и восточным императором Львом. Рицимер, по-видимому, искал такую фигуру, которая, с одной стороны, не угрожала бы его реальной власти, как это делал в конце своего правления Майориан, а с другой — была бы легитимирована признанием Константинополя. К тому же военное положение Западной империи было таково, что без активной поддержки восточного правительства ей было очень трудно сопротивляться усиливавшемуся натиску варваров. Однако и продолжение междуцарствия становилось опасным для Рицимера. Поскольку официальным главой всей Империи оставался Лев, то он, по крайней мере формально, имел возможность снять Рицимера с должности, и было неизвестно, как это повлияет на политическую ситуацию на Западе, тем более что Рицимер не был уверен в безусловном подчинении ему всей западной армии, в которой Майориан был весьма популярен, поэтому, не дожидаясь согласия Льва, он настоял на избрании сенатом нового императора. Выбор пал на пожилого сенатора Либия Севера. Его кандидатура вполне устраивала италийскую знать, ибо Север был уроженцем Лукании и, следовательно, сам к ней принадлежал. Являясь сенатором, он не имел никаких связей с армией, так что не представлял угрозы для Рицимера. 19 ноября 461 г. Север был в Равенне провозглашен императором.

Если в 456–461 гг., можно сказать, правил тандем, то после убийства Майориана вся власть сосредоточилась в руках Рицимера, для которого Север являлся лишь юридической ширмой. Всевластие варварского генерала и не скрывалось. Легенды монет Либия Севера упоминали не только «наших господ», т. е. Льва и Севера, но и патриция Рицимера. Именно сан патриция и пост магистра обеих армий praesentalis и определяли официальное положение последнего. Однако Лев так и не признал нового западного императора, он, с его точки зрения, являлся узурпатором. Это делало более уязвимой и власть самого Рицимера. Но еще важнее было то, что свершившийся переворот не поддержала и значительная часть армии. Марцеллин, вынужденный покинуть Сицилию, решительно отказался признать марионеточною императора. Собрав новую армию вместо бросившей его на Сицилии, он стал совершенно самостоятельным правителем Далмации; получив от Льва титул магистра воинов, он стал подготавливать поход в Италию для свержения Севера и Рицимера. Не признал Севера и командовавший войсками в Северной Галлии Индий. Он также начал подготовку к походу в Италию. Наконец, вандальский король Гейзерих выступил с новыми претензиями. Он в исполнение прежней договоренности все же женил своего старшего сына Гунериха на дочери Валентиниана Евдокии и теперь потребовал в качестве приданого всю собственность убитого императора, а также все оставшиеся еще официально римскими провинции Африки, Сицилию, Сардинию и Балеарские острова. Кроме того, от имени сына Аэция Гауденция, также находившегося в плену у вандалов, он предъявил претензии на все имущество Аэция. Гейзерих был готов подкрепить их военной силой.

Рицимер увидел себя окруженным со всех сторон. Правда, угроза, исходившая от Эгидия, скоро отпала, так как тот оказался вовлеченным в новую войну с вестготами. То ли Рицимер сумел вовлечь в нее Теодориха, то ли тот сам решил использовать политическую нестабильность для расширения своих владений, как бы то ни было, скоро в центре Галлии развернулись бои между вестготами и войсками Эгидия. Тот сумел одержать ряд побед и остановить вестготское наступление, но от своей главной цели — свержение Севера и Рицимера — он был вынужден отвлечься, однако по-прежнему отказывался подчиняться равеннскому патрицию и его марионеточному императору. На севере Галлии возникло фактически независимое государство во главе с Эгидием. Варвары даже называли его королем римлян (гех Romanorum), подразумевая под последними население Северной Галлии. Теперь почти вся Галлия была потеряна для Империи. Только ее юго-восточная часть, примыкавшая к Альпам, оставалась под властью императора.

Рицимер был вынужден обратиться за помощью к восточному императору. Хотя Лев так и не признал Севера, отказать ему он не мог, поскольку это нанесло бы серьезный удар по его авторитету. В то же время военное вмешательство в западные дела требовало подготовки. И Лев прибег к дипломатии. Он направил специальное посольство к Марцеллину, потребовав от него воздержаться от похода в Италию, и тот был вынужден согласиться. При этом он полностью властвовал в Далмации. Восточный император сумел добиться двойной цели: он предстал спасителем государства от новой гражданской войны и в то же время сохранил постоянную угрозу вторжения Марцеллина в Италию. Другое посольство Лев направил к Гейзериху. Здесь его успехи оказались более скромными. Он сумел добиться, что Лициния Евдоксия и ее младшая дочь Плацидия были освобождены и отправились в Константинополь. Евдокия же как невестка Гейзериха осталась в Карфагене. Не отказался Гейзерих и от претензий на то, что считал ее приданым, как и на наследство Аэция. Более того, пока шли все переговоры, вандалы захватили оставшиеся африканские провинции, а также Сардинию с Корсикой и Балеары. Отпуская Плацидию в Константинополь, Гейзерих потребовал, чтобы ее муж Олибрий как законный наследник Валентиниана стал западно-римским императором. Становилось ясно, что мирным путем остановить продвижение вандалов не удастся. Лев и Рицимер стали готовиться к войне с ними.

14 ноября 465 г. умер Либий Север. Распространились слухи, что его отравил Рицимер. Едва ли они были оправданны, так как нахождение Севера на троне полностью устраивало Рицимера. Последующие события показали, что у него не было никакой кандидатуры на западный трон, что было бы, конечно, невозможно, если бы он действительно умертвил свою марионетку. Началось самое долгое в истории Западной Римской империи междуцарствие. Оно явно было заполнено длительными переговорами между двумя дворами — константинопольским и равеннским, в ходе которых, по-видимому, всплыла кандидатура Олибрия. Она, казалось бы, должна была устроить обе стороны. Олибрий был зятем Валентиниана III, и его приход к власти в Равенне можно было расценить как продолжение прежней династии. Кроме того, он принадлежал к знатной сенаторской фамилии Анициев, и одно это обеспечивало ему активную поддержку римского сената. Наконец, живя на Востоке, он участвовал в религиозных спорах, проявляя себя истинным православным, что обеспечивало ему признание Церкви. В 464 г. он стал консулом и получил сан патриция. Однако тот факт, что его кандидатуру активно поддерживал Гейзерих, вызывал подозрения, тем более что вандальский король не отказывался и от материальных претензий. Согласие с кандидатурой Олибрия означало бы и принятие требований Гейзериха, поэтому она была отклонена. В конце концов, после долгих переговоров выбор остановился на Антемии.

Антемий принадлежал к знатной восточно-римской семье. Его отец Прокопий был видным военным деятелем, достигшим вершины карьеры в 20-е гг., став магистром обеих армий и патрицием, а также, что тоже немаловажно, он был потомком узурпатора Прокопия, в свое время пытавшегося отнять трон у Валента. Следовательно, с отцовской стороны Антемий являлся дальним родственником константиновской династии, чей престиж традиционно был велик в обеих частях Империи. По материнской линии Антемий — внук того Антемия (в честь его он и был назван), кто являлся столь успешным регентом малолетнего Феодосия II. Сам он был женат на Евфемии (или Ефимии), дочери бывшего императора Маркиана.

Антемий был опытным военным, успешно защищавшим имперские границы от варваров, в том числе остготов. Он получил все возможные награды и почести, в том числе консульство и сан патриция, а последние 12 лет занимал должность магистра обеих армий. После смерти Маркиана Антемий являлся одним из кандидатов на трон, но вмешательство всесильного генерала Аспара решило дело в пользу Льва. Кандидатура Антемия, по-видимому, не очень устраивала Рицимера, поскольку, в отличие от слабого Либия Севера, он мог стать вполне самостоятельной фигурой. Однако в это время резко возросла угроза со стороны вандалов, а справиться с ней без активной поддержки восточного императора Рицимер не мог, поэтому ему пришлось все же согласиться с кандидатурой Антемия. Единственное, чего мог добиться при этом Рицимер, так это согласия на его брак с дочерью Антемия Алипией. Это включало его в императорскую семью и укрепляло его положение.

Весной 467 г. Антемий прибыл в Италию. Он никак не был связан с нею, и для упрочения его позиций с ним туда была направлена довольно большая армия. 12 апреля 467 г. Антемий был провозглашен императором. Эта церемония прошла не в Равенне или около нее, а близ Рима, и одно это должно было подчеркнуть возвращение к старым временам, когда именно Вечный город играл первенствующую роль в государстве. В некоторой степени это можно было рассматривать и как вызов Рицимеру, чьи главные силы располагались в Равенне. Другим вызовом ему стало возведение Марцеллина в сан патриция и назначение его командующим флотом в планируемой войне с вандалами. Лев ясно показывал намерение взять под свой контроль западную часть Империи.

Война с вандалами являлась важнейшей задачей обоих правительств. Однако наряду с ней Антемию надо было решать и другие проблемы. Ахиллесовой пятой стала Галлия. После свержения Авита галльская знать оказалась в оппозиции к италийской. Назначенный Либием Севером (а фактически Рицимером) префект претория Арванд вступил в резкий конфликт с галльскими магнатами. После прихода к власти Антемия они направили к нему посольство с обвинениями Арванда не только в произволе, но и в предательских сношениях с вестготским королем Эйрихом (или Эврихом). Антемий вызвал Арванда в Рим на суд, и после двухнедельного процесса префект был осужден на смерть. Отчаянные просьбы его высокопоставленных друзей привели к замене смертной казни изгнанием. Суд над Арвандом ясно показал, что новый император стремится продемонстрировать свою приверженность к закону, свою справедливость и независимость. Какова была реакция Рицимера на этот суд, неизвестно, но он не мог не воспринять его как вызов его власти. Антемий стал привлекать многих представителей галльской знати к себе на службу, в том числе сына Авита Экдиция. В скором времени тот вернулся в Галлию и стал активно воевать с вестготами. Его родственник знаменитый поэт Сидоний Аполлинарий в 468 г. был назначен префектом Рима и включен в патрициат. Правда, немного позже он покинул Италию, чтобы стать епископом одного из галльских городов, защищая его вместе с Экдицием от вестготов. Фактически правивший в Северной Галлии Эгидий к этому времени умер, но ему через некоторое время наследовал его сын Сиагрий. О его признании Антемием ничего не известно. Но если оно и было, то никакого реального значения не имело, и Сиагрий остался фактически независимым правителем той части Северной Галлии, которая еще оставалась римской.

В Южной Галлии ставший в 466 г. вестготским королем Эйрих развернул наступление с целью подчинения себе не только Галлии, но и Испании. Он еще пытался как-то договориться с восточным императором, направив свое посольство в Константинополь, но с западным правительством не хотел иметь никаких дел. В Испании вестготы нанесли новый удар по свевам и в скором времени подчинили себе большую часть Пиренейского полуострова.[263] Только в Галлеции еще сохранилось Свевское королевство, а под властью Империи осталась Тарраконская Испания. Но если Испания была сравнительно далеко, и имевшиеся там проблемы в это время, по-видимому, западное правительство вовсе не занимали, то положение в Галлии не могло не привлечь внимания. Понимая, что собственных сил, чтобы справиться с энергичным вестготским королем, у него мало, Антемий решил обратиться к бургундам. Те тоже возобновили свою экспансию. В 470 г. он уступил им Лугдун, который и стал одной из столиц их королевства. Однако политика (видимо, заимствованная им с Востока) использования варваров против варваров успеха не имела. Результатом стало фактическое разделение Галлии: ее северная часть, формально еще признававшая власть императора, была отделена от остальной части Империи двумя варварскими королевствами — Вестготским и Бургундским.

Важнейшей военно-политической задачей обоих правительств являлась, как уже говорилось, война с вандалами. Для этого были собраны значительные силы и разработан весьма разумный план, согласно которому соединенные силы обеих Империй должны были одновременно нанести удар по Карфагену. Поскольку восточные силы составляли большую часть объединенных войск, то общее командование было поручено брату императрицы Верины Василиску. Он же возглавил силы, которые должны были нанести удар по вандалам на Сицилии, а затем двинуться к Карфагену.

Военные действия начались удачно. Марцеллин выбил вандалов с Сардинии, а Василиск одержал победу у берегов Сицилии. Однако Гейзерих, добившись сначала временного перемирия, сумел реорганизовать свои силы и разгромил Василиска, который вынужден был вернуться в Константинополь. Марцеллин, надеясь помочь Василиску, со своей армией высадился на Сицилии, но в дело вмешался Рицимер. Он прекрасно понимал, что победа Марцеллина, его личного врага, будет одновременно и тяжелым ударом по его власти. Был организован целый заговор, жертвой которого и пал Марцеллин, после чего его войска покинули Сицилию. Вышедший из Египта и по суше добравшийся до Карфагена Гераклий одержал сначала победу, но при известии о поражении Василиска вернулся в Константинополь. Тщательно продуманная кампания завершилась полным крахом. Вскоре был заключен мир, и Лев как старший август от имени всей Империи официально уступил вандалам остальные африканские провинции, а также Сардинию и Балеарские острова.

Неудача вандальской кампании осложнила положение Антемия. Это, с другой стороны, привело к обострению его отношений с Рицимером. Император, понимая неизбежность скорого открытого столкновения с недавно всесильным магистром и патрицием, решил снова употребить свою юридическую власть. Воспользовавшись своей болезнью, он объявил ее результатом колдовства, а главным виновником назвал друга Рицимера Романа, бывшего в тот момент префектом Рима. После недолгого процесса он был казнен. Рицимер понял, что настал час действовать. В это время значительная часть армии Антемия во главе с его сыном Антемиолом сражалась в Галлии против вестготов. Она потерпела поражение, и сам Антемиол погиб. Рицимер использовал сложившуюся ситуацию и открыто выступил против Антемия, сосредоточив свои силы в Медиолане. Он и раньше пытался поднять открытый мятеж, но тогда при посредничестве тицинского епископа Эпифания сторонам удалось примириться. Теперь Рицимер не желал никакого примирения.

В дело решил вмешаться Лев. Он направил в Италию Олибрия, видимо, рассчитывая на его связи с италийской знатью.[264] Однако Олибрий явился к Рицимеру (или был им перехвачен), и тот решил сам воспользоваться его связями. Рицимер в это время со своими войсками расположился лагерем на берегу Тибра. Там в апреле 472 г. он объявил Олибрия августом, и это привлекло на его сторону значительную часть сенаторов. Галльская армия во главе с остготом Билимером успела прийти на помощь Антемию, но в ожесточенном сражении была разбита, и сам Билимер погиб. После этого у Антемия уже не было сил для сопротивления. Войска Рицимера вошли в Рим. В борьбу вмешалось население Города, которое поддержало императора, но оказать серьезное сопротивление регулярной армии оно не смогло. Антемий бежал в одну из церквей, но племянник Рицимера бургунд Гундобад вытащил его оттуда и 30 июня 472 г. убил.[265] Римский сенат признал императором Олибрия. Таким образом, попытка восточного императора с помощью своей креатуры установить контроль над западной частью Империи провалилась. Реальная власть снова оказалась в руках Рицимера.