После захвата Рима флавианцами в декабре 69 г. практически вся власть, как уже упоминалось, оказалась в руках Антония Прима, командира одного из легионов, сыгравших решающую роль в разгроме Вителлия. Но очень скоро в Рим прибыл Муциан, сосредоточивший власть в своих руках. Внешне благосклонно относясь к Приму, он сумел вывести из Рима преданные ему легионы, а затем оттеснил и самого его на второй план. Чрезвычайно честолюбивый и гордый своей победой, Прим не смог этого вытерпеть и уехал из Рима в Александрию, где находился Веспасиан.
Но там он встретил совершенно холодный прием, явно не соответствовавший его роли в гражданской войне. Это скоро заставило Прима уехать в родную Толозу на юго-западе Галлии, где он и доживал свой век, пользуясь уважением соотечественников, но совершенно забытый в столице. А Муциан правил в Риме до приезда Веспасиана, хотя официальным представителем императора в Риме был его младший сын Домициан.
Став фактическим правителем Империи, Муциан действовал решительно. Он, как будет сказано немного ниже, принял меры для подавления восстания Цивилиса. В Риме были физически устранены те сенаторы, кто мог бы представлять опасность для нового режима. Была официально восстановлена память Гальбы[75]. Но когда сенаторы, ненавидевшие Нерона и доносчиков его времени, попытались было расправиться с ними, Муциан при поддержке Домициана не допустил этого. Возможно, он (не исключено, что в соответствии с инструкциями Веспасиана) стремился, как и Август в свое время, этим продемонстрировать политическую стабилизацию и гражданскую консолидацию после гражданской войны. Но не менее важно и то, что этим и он, и Домициан «поставили на место» сенат, показав сенаторам, что мечтать о возвращении им реальной власти не приходится.
Внешне все необходимые мероприятия Домициан и Муциан проводили вместе. Первый действовал в официальной сфере, подписывая бумаги, второй осуществлял практическое руководство государством. Однако на деле между ними вскоре возникли разногласия. Молодой и честолюбивый Домициан, ощущавший себя сыном принцепса и поэтому считавший во время отсутствия отца себя главой государства, пытался решать все вопросы, в том числе кадровые. Узнав об этом, Веспасиан насмешливо заметил, что он удивлен, что сын не прислал и ему преемника. В декабре 69 г. Домициан назначил новым префектом претория Аррия Вара, активно сражавшегося с вителлианцами, что резко укрепляло его позиции. В ответ на это летом 70 г. Муциан заменил Вара Аррецином Клементом. Отец последнего был префектом претория при Калигуле и участвовал в заговоре, приведшем к убийству императора. Сам Клемент был родственником Веспасиана и Тита и в это время уже сенатором. Впервые во главе преторианской гвардии был поставлен сенатор.
Снимая с должности ставленника Домициана, Муциан ясно показал, что именно он является главным представителем Веспасиана, что, конечно, не улучшало отношений между ним и Домицианом.
Веспасиан пока оставался в Александрии. Там в январе 70 г. он получил известие о событиях в Риме, о признании его сенатом, об «избрании» его и его старшего сына Тита консулами на 70 г.[76] Еще находясь в Александрии, император (он теперь стал именоваться Император Цезарь Веспасиан Август) принял ряд мер по снабжению Рима продовольствием и организации восстановления Капитолия, сожженного во время декабрьских событий прошлого года. А затем, не торопясь, объезжая некоторые восточные провинции, двинулся в Рим[77]. Его прибытие в столицу летом или осенью 70 г. было отмечено торжественными празднествами, после чего Веспасиан твердо взял в свои руки управление государством.
Регентство Муциана закончилось. Если он надеялся управлять империей за спиной нового принцепса, то ошибался. Муциан был награжден триумфальными инсигниями, сделан консулом-суффектом в том же году и до конца дней оставался достаточно близким к императору человеком, одним из виднейших его советников, в том числе по финансовой части, но, хотя и продолжал порой занимать высокие посты, как, например, консула, на первом плане уже не был (Веспасиан ни с кем своей власти не делил). Почувствовав резкое ослабление своих позиций, Муциан вскоре отошел от политики и занялся литературной деятельностью и коллекционированием. А одним из первых дел Веспасиана стало создание специальной комиссии для восстановления государственного архива, сгоревшего в декабре 69 г.
Важной задачей правительства Веспасиана явилось подавление восстаний, о которых уже кратко упоминалось. Одно из них, вошедшее в историю под названием Иудейской войны, полыхало на Востоке. В 6 г. Иудея была превращена в провинцию «второго ранга», управляемую сначала префектом, а затем прокуратором из всаднического сословия. Прокуратор административно подчинялся легату соседней Сирии, но фактически действовал самостоятельно, имея по отношению к провинциалам право жизни и смерти. Первым прокуратором (точнее, префектом) Иудеи стал Колоний, а легатом Сирии в то время был П. Сульпиций Квириний (с его именем связана перепись населения новой провинции). С 26 по 36 г. Иудеей управлял Понтий Пилат. Резиденцией прокураторов был г. Кесария на берегу Средиземного моря, в то время как центром иудейской религиозной и политической жизни оставался Иерусалим.
В иудейском обществе кипела борьба различных религиозно-политических группировок. В стране не раз вспыхивали сравнительно небольшие восстания против римских властей, жестоко ими подавляемые. Иудеи исповедовали единобожие и решительно не признавали римские культы, в том числе культ императора. Все шире распространялась идея о скором приходе Мессии, который спасет избранный народ и сокрушит безбожное римское господство. Римские власти старались поддерживать неплохие отношения с иудейской аристократией и без повода не раздражать религиозные чувства иудеев, смотря сквозь пальцы даже на отказ воздавать почести императору, разумеется если дело не заходило слишком далеко. Однако не все прокураторы умели удержаться на «острие ножа». Одним из тех, кто не желал вникать в особенности Иудеи, был Гессий Флор, отправленный туда по протекции жены Нерона Поппеи Сабины, подругой которой была супруга Флора. Он провоцировал столкновения между иудеями и неиудеями, а однажды попытался конфисковать сокровища Иерусалимского храма, что вызвало страшное возмущение, ибо храм был священен и неприкосновенен. Попытки жреческой верхушки, заинтересованной в сохранении хороших отношений с римлянами, успокоить народ не удались. В 66 г. вспыхнуло мощное восстание. В ответ на него по ряду городов Палестины, где иудеи составляли меньшинство, в том числе в Кесарии, прокатилась волна иудейских погромов, после чего примирение стало невозможным.
Легат Сирии Цестий Галл, узнав об этих событиях, двинулся против мятежников, но его карательная экспедиция завершилась полной неудачей. Нерон узнал обо всем происходившем в Иудее во время путешествия по Греции. Он тотчас послал против восставших Веспасиана, совсем недавно отправленного в ссылку за непонимание высокого искусства императора-артиста. Веспасиан направил своего старшего сына Тита в Александрию, где тот принял один легион и повел его в Палестину. Сам Веспасиан направился в Антиохию, где ставший после смерти Галла новым легатом Сирии Муциан передал ему 2 легиона. Все эти силы соединились в Птолемаиде. К ним примкнули войска зависимых царьков, так что под командованием Веспасиана собралось 60 тыс. воинов.
Вся эта армия вторглась в северную область Палестины Галилею, где иудеями командовал Иосиф бен Маттафия. Центром боев стала крепость Иотапата, в которой во главе с Иосифом сосредоточились основные иудейские силы. Взять крепость штурмом римляне не смогли и начали ее осаду. Иудеи героически сопротивлялись, и осада затянулась. Пока основные войска римлян стояли под Иотапатой, Тит с частью армии и командир одного из легионов Μ. Ульпий Траян захватили г. Яффу, а другой римский командир, С. Цереалий, разгромил самаритян и покорил Самарию, расположенную к югу от Галилеи, так что та была отрезана от основной территории страны. Иотапату римляне смогли взять с большим трудом и лишь с помощью перебежчика. Почти все защитники, около 40 тыс. человек, были перебиты, и только 1200 взяты в плен. Иосиф бежал, но быстро сдался римлянам. Он стал рабом Веспасиана, но затем был освобожден и, как всякий вольноотпущенник, принял родовое имя своего бывшего владельца. Под именем Иосифа Флавия он позже прославился как знаменитый историк. На этом война в Галилее не закончилась. Произошла битва около Тарихеи на Генисаретском озере, где римляне уничтожили войско некоего Иошуа, а затем уже к востоку от озера они овладели еще некоторыми крепостями.
К лету 68 г. почти вся Палестина была покорена римлянами. Веспасиан, находясь в Кесарии, готовился к нападению на Иерусалим. Но в это время к нему пришло известие о гибели Нерона. И он предпочел выжидать, держа в неприкосновенности свою армию. В Иудейской войне наступил перерыв. Однако иудеи его плохо использовали. В Иерусалиме начались бесконечные распри, доходившие до кровавых междоусобиц. Это не дало им возможности тщательно подготовиться к обороне.
Став императором, Веспасиан оставил во главе войск в Иудее Тита. В апреле 70 г. тот, тщательно подготовившись, подошел к Иерусалиму. Только тогда в городе прекратились раздоры, но было уже поздно. Взять его штурмом было очень трудно, так как он был окружен тройным кольцом стен и в городе имелись укрепления, поэтому Тит начал правильную осаду, полностью отрезав его от внешнего мира. В результате в Иерусалиме скоро начался страшный голод, доводивший иногда жителей до людоедства. Одновременно через перебежчиков, в том числе Иосифа, Тит пытался склонить осажденных к сдаче, но те решительно отказывались.
В августе 70 г. римляне начали штурм. Сначала на стенах, а затем на улицах города велись ожесточенные бои, продолжавшиеся около месяца. Чтобы лишить иудеев духовного центра сопротивления, римляне сожгли храм Йахве. Наконец, в сентябре 70 г. был взят Верхний город, и теперь весь Иерусалим находился в руках римлян, обрушивших на сопротивлявшихся необыкновенные жестокости (многие были преданы мучительной казни, многие обращены в рабов).
Тит с торжеством возвращался в Рим. Его обратный поход был довольно долог, ибо по пути он принимал различные почести. Кроме того, возникла опасность со стороны парфян. Активные действия римлян не только в Иудее, но и в восточной части Малой Азии обеспокоили парфянского царя Вологеза, собравшего значительные силы на Евфрате. Титу пришлось провести военную демонстрацию в этом регионе, и Вологез предпочел отвести войска с берегов Евфрата и послать Титу золотой венок с поздравлением по поводу победы над иудеями. Лишь в июне 71 г. тот наконец прибыл в Рим. Веспасиан и Тит отпраздновали пышный триумф за победу над Иудеей. На форуме была возведена триумфальная арка в честь этой победы, была отчеканена специальная монета с изображением подчиненной Иудеи, но на деле война еще не закончилась.
После взятия римлянами Иерусалима их наиболее непримиримые противники, сумевшие спастись, ушли в крепость Махерон. Назначенный новым прокуратором Иудеи Луцилий Басс после осады взял ее. Но остатки повстанцев ушли в другую крепость, Масаду, и там укрепились под руководством Элиазара. Преемник Басса Л. Флавий Сильва осадил крепость. Масада была расположена на обрыве горного плато и очень труднодоступна. Осажденные упорно сопротивлялись. Но силы были все же неравны, и после долгой осады весной 73 г. римляне взяли крепость. Почти все осажденные при этом погибли или покончили с собой. Только теперь Иудейская война действительно закончилась.
Хотя эта война была чрезвычайно ожесточенной, для римлян она являлась далеким и довольно-таки локальным событием. Веспасиану было важно покончить с восстанием по ряду причин. Римское правительство не могло допустить, чтобы хотя бы в такой далекой и второстепенной провинции, как Иудея, нарушался «римский мир». К тому же полное подчинение Иудеи было для императора и делом личного престижа: именно ему, а никому другому было в свое время поручено подавить восстание. Важным было и то, что в то время в Иудее проживало, пожалуй, меньшинство иудеев, многие из них жили в других городах и провинциях империи. Продолжавшееся восстание могло подтолкнуть их общины в других городах к волнениям. Особенно значительной была иудейская община в Александрии, а именно через последнюю шла львиная доля продовольствия для Рима, и дестабилизация там обстановки могла неблагоприятно отразиться на поставке в столицу египетского хлеба. Действительно, в 73 г. произошли иудейские выступления в Александрии и Кирене, так что предусмотрительность императора оказалась вполне оправданной.
И все же большую опасность для римской власти представляло восстание в Галлии под руководством батава Цивилиса. Батавы были германским племенем, жившим на так называемом Батавском острове, образованном рукавами Рейна в его дельте. Он находился на римской стороне реки, и батавы подчинялись Риму. Юлий Цивилис принадлежал к батавской знати и имел римское гражданство, служил в римской армии и дослужился до должности префекта когорты. Во время службы он потерял глаз, а своей храбростью заслужил уважение соплеменников, но это не спасло его от произвола римских властей. Командующий войсками в Нижней Германии Фонтей Капион по ложному обвинению убил его брата, а его в цепях отослал в Рим к Нерону. Цивилис, по-видимому, сумел оправдаться и вернулся на родину, но затаил ненависть к римлянам. Он решил воспользоваться шедшей гражданской войной.
Толчком к восстанию послужил насильственный набор батавов в римскую армию. Вителлий большую часть своих войск увел в Италию. Но оставлять Рейн практически беззащитным было невозможно, и он решил компенсировать увод старой армии созданием почти новой, в которую насильственно набирали местных жителей, в том числе и батавов, что вызвало всеобщее возмущение. Тогда Цивилис, созвав в священную рощу представителей батавской знати, призвал их к выступлению. Официально он провозгласил себя сторонником Веспасиана и под этим знаменем выступил против вителлианцев, господствовавших на Рейне и в Галлии. К батавам присоединились каннинефаты, жившие к западу от них, и фризы, соседи батавов, но уже по ту сторону Рейна. Вскоре германцы во главе с вождем каннинефатов Бринноном напали на лагерь двух римских когорт, состоявших тоже из германцев, набранных из окружающего населения. А вслед за этим открыто выступил и Цивилис под знаменем Веспасиана. Он даже привел своих сторонников к присяге ему.
Вскоре Цивилис начал переговоры с галлами. Значительная часть бельгских племен, живших в Северо-Восточной Галлии, примкнула к нему. Цивилис одержал ряд побед над римскими войсками. Ему помогли германцы и галлы, служившие во вспомогательных частях римской армии и теперь перешедшие на его сторону. Так, во время одного из сражений когорта тунгров, неожиданно присоединившись к Цивилису, обрушилась на римлян. Поскольку Цивилис официально выступал как сторонник Веспасиана, командующий римскими войсками на Рейне Гордеоний Флакк, втайне сочувствовавший Флавиям, не стал бросать против восставших все свои силы. Он отдавал противоречивые приказания, что вносило смуту и неразбериху в действия римских войск. К тому же лучшие силы были отсюда уведены в Италию, и это тоже снижало боеспособность оставшейся римской армии. Вскоре Флакк вообще фактически поручил командование борьбой с восставшими легату одного из легионов Г. Дидию Вокуле. Тот, пожалуй, был больше заинтересован в продолжении войны, чем в окончательной победе, так как это позволяло ему занять более высокое положение, чем он в тот момент занимал, что сказалось на его действиях.
Военные действия шли с переменным успехом. Попытка Цивилиса захватить так называемые Старые Лагеря на Рейне, где сосредоточились основные силы римлян, не удалась. Штурм они отбили, а осаду через какое-то время Цивилис был вынужден снять, хотя вскоре он снова туда подошел. Римские солдаты, преданные Вителлию, возмущались нерешительностью командиров и были готовы к мятежу. А когда после признания Веспасиана принцепсом Флакк привел их к присяге новому императору, недовольство еще более возросло. В римском лагере вспыхнул мятеж. Флакк был убит, а Вокула бежал. Позже он возвратился, и солдаты снова признали его своим командиром. Но еще до этого, после решающей победы над вителлианцами под Кремоной, флавианские командиры направили Цивилису письмо с известием об этой победе и предложением немедленно прекратить войну, так как поставленная цель была достигнута. И тогда Цивилис сбросил маску. Он не только не прекратил военные действия, но и провозгласил новой целью восстания создание независимой Галльской империи.
Когда до Галлии дошли известия о декабрьских событиях в Риме, в том числе о пожаре в Капитолии, галльские жрецы-друиды объявили это знаком близкого окончания римского владычества и крушения Рима, призвав всех галлов к восстанию. Префект тревирской конницы Юлий Классик со своими воинами примкнул к нему. Вслед за ним это сделали его соплеменник Юлий Тутор и лингон Юлий Сабин. Последний был даже провозглашен цезарем. Восстание ширилось. Тутор осадил и взял Колонию Агриппину, в руки восставших попала Августа Треверов. К Цивилису даже перешла часть римских солдат-вителлианцев, не желавших служить Веспасиану. Мятежники убили Вокулу. Значительная часть римских лагерей была разгромлена, и почти вся рейнская граница оказалась в руках Цивилиса, ему помогали и некоторые зарейнские германцы.
Однако далеко не вся Галлия последовала призыву друидов. Романизация этой страны зашла уже так далеко, что их авторитет резко упал, а значительная часть галлов чувствовала себя в большей мере связанными с Римом и его судьбой. В ходе предыдущих восстаний большая часть традиционной галльской знати, желавшей восстановления доримских порядков, была уничтожена. Галльская элита была готова выступить против эксцессов римских властей, в том числе и императора, как это было в начале гражданской войны, но не против римской власти вообще. Попытка же восставших силой заставить подчинить себе эту часть Галлии оказалась неудачной. Поход Сабина на племя секванов закончился его разгромом. Восстание ограничилось только Бельгикой, да и там племя ремов начало колебаться, и к этим колебаниям присоединились и некоторые другие галльские племена.
Фактически правивший в то время государством Муциан понимал всю опасность восстания: если поднимется остальная Галлия, война может перекинуться через Альпы. Часть свободных германцев уже помогала Цивилису, и это число могло увеличиться, последствия чего были бы непредсказуемыми. Римляне все еще испытывали «германский синдром» после поражения Вара в Тевтобургском лесу, поэтому Муциан направил в Галлию 3 легиона из победоносной флавианской армии, к которым прибавил один бывший вителлианский и еще один, вновь набранный. По его приказу 2 легиона двигались в Галлию из Испании и один из Британии, хотя там еще шла война. Командование всеми этими силами было поручено Кв. Петилию Цереалису, недавно возглавлявшему флавианский авангард под стенами Рима и в уличных боях в городе. Он сосредоточил основные силы в Могунциаке, единственной крепости в Нижней Германии, еще остававшейся в руках римлян. Цивилис и Классик направили письмо Цереалису с предложением присоединиться к ним и стать владыкой Галлии. Но тот даже не ответил на это послание. Он и его командиры начали решительное наступление. У Старых Лагерей, бывших в прошлом году ареной ожесточенных боев, снова произошло сражение, в котором Цивилис и Классик были разбиты. Классик и Тутор бежали за Рейн, а Цивилис с остатками своих войск — на Батавский остров. Остальные территории и племена были подчинены. Восстание вернулось к своему исходному пункту, что вызвало недовольство Цивилисом и среди батавов.
Наступила поздняя осень 70 г. Осенняя распутица не давала Цереалису возможности начать решительное наступление на Батавский остров, а с восстанием надо было кончать как можно скорее. В то же время и среди батавов усилилось стремление закончить войну, и это лишало Цивилиса средств ее продолжения. В этих условиях оба полководца были вынуждены пойти на переговоры. Они встретились на мосту через одну из рек. Чтобы исключить возможность коварного нападения одного на другого, была разрушена середина моста, и оба командира стояли по обе стороны от образовавшегося провала. Переговоры завершились соглашением: батавы снова признавали римскую власть, но впредь не платили налоги и подати, а лишь поставляли воинов во вспомогательные части римской армии. Что стало с Цивилисом дальше, неизвестно.
Восстание завершилось. Римляне извлекли из него важный урок: отныне вспомогательные части их армии не служили в стране своего происхождения и набора. Восставшим помогали некоторые свободные германцы. Чтобы впредь исключить такую возможность, Веспасиан позже начал завоевания по правому берегу верхнего течения Рейна, где река была более мелкой и граница более уязвимой. Постепенно римляне захватили треугольник между верхними течениями Рейна и Дуная, где были образованы так называемые Десятинные поля, названные так потому, что их жители платили римским властям десятую часть всех своих доходов. На новой границе римляне стали строить специальный защитный вал и серию связанных друг с другом укреплений, которые должны были оградить империю от германских нападений. Позже по этому образцу стали строиться валы и на других угрожаемых границах. За валом строилась дорога, позволявшая в случае необходимости довольно быстро перебрасывать воинские контингенты в нужное место.
Большое значение имело подавление этого восстания и для Галлии. Авторитет друидов был окончательно подорван, и хотя друидизм продолжал существовать, занять прежнее положение он уже никогда не мог. Также окончательно было подорвано значение еще сохранившейся старой оппозиционной знати. Характерно, что в следующем столетии среди галлов уже почти не было людей, носивших гордое римское имя Юлий, какое получали галльские аристократы, приобретшие римское гражданство. Это в огромной степени облегчало интеграцию Галлии в римскую политическую и социальную систему.
Победы в Иудее и Галлии были восприняты как наступление эры мира. Хотя в Палестине еще продолжалось подавление остатков восстания, а в Британии полным ходом шло завоевание острова, по приказу Веспасиана в Риме был закрыт храм Януса, а на новой площади — форуме Веспасиана — заложен храм Мира, да и новый форум первое время назывался Форумом мира. Были выпущены монеты с легендой «Августов мир вселенной». Этому «мирному наступлению» не мешали ни события на Кавказе, куда Веспасиан был вынужден направить своего соратника по Иудейской войне Μ. Гиррия Пансу со специальной миссией помочь иберскому царю отбить нападение аланов, ни попытки берберов прорваться в африканские провинции. Для более успешной борьбы с берберами Веспасиан был вынужден даже пойти на такой чрезвычайный шаг, как временное объединение двух мавретанских провинций и назначение туда сенаторского легата вместо прокураторов. В целом мир, действительно, наступил, ибо то, что происходило на далеких окраинах Империи, не нарушало спокойствия в большей ее части. Как и Август, Веспасиан стремился предстать перед обществом восстановителем мира и спокойствия после ужасов предшествующих правлений и хаоса гражданской войны.
Все эти победы дали Веспасиану возможность провести очень важные реформы. Еще в декабре 69 г. не только сенат передал ему трибунскую власть, имя Августа и все полномочия принцепса, но и комиции, как уже говорилось, приняли специальный закон о власти Веспасиана.
Принятие закона об империи Веспасиана стало лишь первым шагом в осуществлении новым императором ряда важных реформ. Прежде всего надо было решить проблему сената. Несмотря на фактическое приобретение принципатом нового качества, он воспринимался в обществе в тесной связке с сенатом. И обстановка в сенате представлялась Веспасиану весьма серьезной, может быть даже более серьезной, чем восстания. Если последние можно было подавить с помощью оружия, то расправиться с сенатом как учреждением было невозможно. Нужны были другие меры. Еще в начале войны с Вителлием Веспасиан назначил сенаторами некоторых своих сторонников, как это делали и его предшественники. Но все-таки в сенате, несмотря на все его раболепие и единодушное признание Веспасиана императором, продолжала существовать оппозиция. Как и во времена Нерона, ее идеологическим знаменем являлась стоическая философия, а лидером вместо Тразеи Пета стал его зять Г. Гельвидий Приск. Он с самого начала противопоставил себя императору. Когда Веспасиан летом 70 г. прибыл в Рим, он приветствовал его не как принцепса, а как частного человека, а, будучи в этом году претором, в своих эдиктах ни разу императора вопреки принятому обыкновению не упомянул. В сенате Приск не раз довольно резко выступал против Веспасиана. И тогда тот стал действовать. Он выгнал из Италии всех философов — стоиков, эпикурейцев, киников, изгнал и Приска. Для него это было уже второе изгнание. Первый раз он был изгнан в 66 г. в связи с процессом своего тестя и вернулся в Рим после самоубийства Нерона. Теперь он вторично был вынужден покинуть Италию. Вскоре Приск был по приказу императора убит[78].
По-видимому, это дало толчок к проведению Веспасианом радикальной реформы сената. Исход гражданской войны дал ему возможность это сделать, а наступление эры мира позволяло провести ее сравнительно безболезненно. Реформа должна была стать лишь звеном в целой цепи подобных мероприятий. Орудием проведения своих реформ Веспасиан избрал цензуру. Возможность этого была заложена уже в законе о власти Веспасиана. Один из его пунктов предусматривал право императора изменить городскую черту при проведении ценза, как это было сделано Клавдием. Таким образом, возникала возможность возрождения древней цензуры, которая за исключением краткого периода в 22 г. до н. э. и при Клавдии уже давно исчезла.