Как описать неописуемое? Полицейские вошли в середину лаборатории или операционной, они не знали, с таким же волнением, как исследователи, высадившиеся на неизвестную и враждебную землю. На стальном столе лежал высокий герметично закрытый стеклянный цилиндр, внутри которого набор металлических стержней и ремней удерживал мозг в подвешенном состоянии. Орган не был молочно-белым, как они привыкли видеть при вскрытии, а пульсирующим красным, испещренным крошечными кровеносными сосудами, как будто его только что извлекли из черепной коробки. Ниже, сзади, там, где, вероятно, мозг обычно соединялся с остальным телом, были соединены две трубки, по которым циркулировала кровь — в одну сторону, затем в другую. Затем система уходила в бесчисленное множество насосов, фильтров, бутылок, емкостей, где драгоценная жидкость капала, прежде чем исчезнуть в других очистительных механизмах.

Ошеломленные глаза Франка вернулись к мозгу, испещренному множеством электродов. Сверкающая масса напоминала чудовищное животное, готовое прыгнуть на тебя, вцепиться в тебя и высасывать всю жизненную энергию. Полицейский изучил расположение кабелей, некоторые из которых вели к мониторам, на которых пульсировали волны и танцевали цвета — зеленый, синий, желтый. В поле его зрения появился компьютерный экран, который уже внимательно изучали его лейтенанты. В этот момент он встретил их взгляды, полные непонимания и отчаяния. Шарко подошел, полностью ошеломленный ситуацией.

18:35:14 > Э. Дотти: Катись. Утка. Я хочу улететь. Увидеть и плакать.

18:36:43 > Э. Дотти: Я любила сахарную вату. Карусели. Свежий воздух. Воздух, земля, море. Где это?

18:37:11 > Э. Дотти: Это не фраза. Это не трубка.

Почти рефлекторно командир посмотрел на часы. Было 18:37.

Внезапно он сделал шаг назад, приложив руку ко рту, не желая верить тому, что подсказывало ему его сознание, его собственное сознание, запертое в глубине его черепа. Он искал поддержки в глазах своих коллег, хотел бы увидеть в них хотя бы намек на сомнение, которое позволило бы ему поверить, что он ошибается, что все это не может быть правдой, что кошмар скоро закончится. Но нет.

После почти трех недель расследования, которое довело всех до предела, правда открылась им во всей своей адской жестокости и жестокости. Эта машина, система сумасшедшего ученого, действительно поддерживала жизнь человеческого мозга. Эмма Дотти была разрезана на куски в центре донорского центра, ее кости были разбросаны по всей Франции, Стефан Транше снял с нее лицо. Но ее мозг был здесь, висел перед ними. Неповрежденный. Живой. И, что, вероятно, было хуже всего, думающий.

Вдруг раздался скрип где-то там, под стеклянной крышей, ведущей в дом. И в этой ужасной тишине раздался голос: — Похоже, наша история заканчивается...