На одной из тех столичных вечеринок, что обычно проходят в квартирах с дорогой мебелью и белой лепниной, мы с собеседниками – театральным продюсером Федором Елютиным и его очаровательной спутницей, красивой девушкой с блестящими длинными волосами и доброжелательной улыбкой, – общаемся без свидетелей.

– У меня к тебе разговор, – говорит Елютин.

– Что случилось?

Вначале Федя сидит откинувшись на спинку черного кожаного кресла, потом резко вскакивает и принимается что-то искать в телефоне.

– Должна была состояться встреча, – активно жестикулирует Федя, – очень важная. Неожиданно одна из коллег, с которой я уже давно работаю, просит ее отменить. Пытаюсь доказать, что это почти невозможно, но та настаивает и двадцать минут спустя присылает фотографию.

На экране его телефона – женщина, ничем не отличающаяся от героинь моих материалов о домашнем насилии; я таких видела неоднократно: в глазах лопнули капилляры, под одним сине-зеленый синяк, опухшее лицо. Узнать человека, занимающего высокую должность и представляющего интересы высокого московского искусства, почти невозможно. В первые несколько недель после инцидента все жертвы домашнего насилия похожи друг на друга, их можно отличить только по бренду темных очков.

– Странно, – продолжает Федор, – никогда не подумал бы, что кто-то может поднять руку на эту сильную красивую женщину. Почему такое случается?

Последнее время все мои вечеринки заканчиваются одинаково.

– Посчитай, сколько здесь женщин… – посреди толпы и громкой музыки я шепчу очередному собеседнику на ухо, и мы оглядываемся по сторонам. – По статистике, каждая третья является жертвой абьюза, то есть здесь и сейчас точно присутствует та, что пострадала от домашнего насилия. Если ты никогда не слышал, что твою знакомую бьет собственный муж, то это не значит, что такого не происходит. Просто о подобном предпочитают молчать.

Психологи, активистки и правозащитницы, которые бьются сегодня за то, чтобы приняли закон о домашнем насилии, регулярно, на каждом из мероприятий, сталкиваются со стереотипами в отношении абьюза.

Для меня как для журналистки, которая в своих материалах часто поднимает вопросы внутрисемейных отношений, стало привычной практикой обсуждать на шумных вечеринках бытующие заблуждения.

Эта не явилась исключением. О том, что мне снова придется бороться со стереотипами, я понимаю, когда спутница Федора Елютина спрашивает: «Но ведь мужчина способен сделать это не думая и всего однажды, например когда выпьет или она его спровоцирует. Он же может просто не проконтролировать себя в такой момент. И что, от него нужно уходить?»