Альвар отбросил меня в сторону и брезгливо вытер руки о ткань брюк.

– Получишь еду только после того, как выполнишь задание, поняла?

Безумная жажда сжимала горло, но я всё равно кивнула. Тело и разум больше не были на одной стороне. Я снова была под внушением, только другим. Мой мозг принадлежал мне, а тело – создателю. И это тот случай, когда, несмотря на доводы в своей голове, я не могла сопротивляться.

Наверное, это чувствует каждый актир… У него ещё теплятся воспоминания о прошлой жизни, которые не дают покоя, но бороться с инстинктами он не может.

Альвар вышел из помещения, напоследок пробормотав, что скоро меня придут проинструктировать. Опустившись прямо на пол, я опёрлась спиной о стену и оглядела помещение – похоже на камеру, где меня держали перед обращением. Только ни кровати, ни раковины не было, лишь стул, на котором я была прикована.

Взглянув на свои ладони, я сжала и разжала руку. Я стала сильнее, куда сильнее, чем была до этого. Жаль, что это открытие никак не помогло мне.

Увы, я не могу прикончить Альвара. Ужасно, что я опасна лишь для людей… Я – реальная угроза для тех, в ком течёт кровь…

Кровь.

Ударившись затылком о бетонную стену, я сжала зубы, заставляя себя не думать о том, что могу питаться только кровью. Чем больше я гнала мысли, тем сильнее представляла, как вгрызаюсь в чью-то шею и ощущаю дурманящий вкус на языке.

Клыки прорвали дёсны, и я провела подушечкой пальца по острым краям.

– Блять…

Это всё не кошмарный сон, а моя реальность. Роза Левьер должна испытывать страх от осознания этого, но новая я не ощущает ничего, кроме жажды. Можно ли от этого избавиться или хотя бы притупить?

Жажда походила на выжженную пустыню. Не метафорическую, а настоящую, выжженную до бела пустоту, где я бреду босиком, оставляя следы, которые тут же стирает горячий ветер.

Сначала я просто хотела пить. Хотела ощутить хоть каплю прохлады, представить, как жидкость касается губ, как стекает вниз по горлу.

Губы потрескались, язык прилип к нёбу, и даже дыхание стало болью. Любой запах – словно мираж, и всё, что я чувствовала, – это то, как кровь воображаемыми волнами проходит по венам других.

Как умирающий в пустыне, я мысленно сходила с ума от жажды. Я забывала слова, звуки, лицо матери, собственное имя. Осталось только одно воспоминание – как когда-то пила прохладную жидкость, не задумываясь, как это приятно. Теперь это была мечта, от которой внутри всё выворачивало.

Моя воображаемая пустыня стала клеткой, из которой невозможно выбраться…

Металлическая дверь лязгнула, и я подняла голову. В камеру вошли две девушки… актиры. Те самые, которые кусали мои руки перед тем как я стала такой же.

Темноволосая со смуглой кожей подошла ближе и бросила к моим ногам свёрток с одеждой. Резкий запах крови ударил в ноздри, и я моментально уставилась на знакомую футболку и джинсы. Те самые, в которых я была, когда меня приволокли сюда раненную.

– Твой человеческий запах даст тебе фору, чтобы убить Морвеля. Он не должен знать, что ты стала актиром, иначе план провалится, – сказала брюнетка.

Альвар говорил её имя, но в тот момент мне было не до этого. Я смотрела на её красивое человеческое лицо, но перед глазами стояла картина, когда она, словно животное, вгрызалась в меня, лишая жизни.

– Чем быстрее ты перестанешь бороться, тем лучше, – добавила блондинка и присела рядом со мной, заглядывая в лицо.

Обе девушки выглядели ухоженно и при других обстоятельствах я бы даже сказала, что они красивые. Блондинка с большими голубыми глазами, миловидным личиком и пухлыми губами. На вид ей около двадцати, но наверняка больше.

Брюнетка резко контрастировала с ней – высокая, статная, с острыми чертами лица. Бронзовая кожа без изъянов, карие глаза были чуть раскосыми, а длинные чёрные волосы падали за спину ровными прядями.

– Он не любит, когда сопротивляются, – добавила блондинка тихим голосом, и попыталась улыбнуться.

– Он обратил вас? – преодолевая сухость во рту, спросила я.

– Тебя это не касается! – резко предостерегла брюнетка, но вторая актир подняла на неё глаза полные осуждения. – Мика, не говори с ней!

– Соми, не надо, ей страшно. Мы тоже проходили через это, не будь такой сукой! – возмутилась Мика, и темноволосая закатила глаза. – Не бойся, Роза. Всё не так плохо, как кажется. Главное – выполнять все его просьбы и тогда наказания не будет.

– Пошёл он со своими просьбами! – выплюнула я, но Соми подлетела ко мне и схватила за волосы.

– Ты думаешь, самая умная?! Думаешь, тебе не повезло?! – на лбу актира вздулась тонкая пульсирующая венка, за которой я безотрывно следила. – Ты даже не представляешь, как сильно тебе повезло…

– О чём ты?

– Сомиль, отпусти её, – положив руку на плечо, Мика заставила её ослабить хватку. – Роза, тебе надо убить всего лишь первокровного, которого ты толком не знаешь. Многие из нас совершали преступления куда хуже… Мне пришлось убить собственного брата, а Соми – отца.

Уставившись на хрупкую блондинку, я уловила на её лице боль.

– Какого хрена?

Сомиль поднялась, взмахом руки поправила выбившиеся вперёд волосы и посмотрела на закрытую дверь.

– Одевайся, у нас нет времени возиться с тобой…

– Подожди, он сделал это в наказание? – Оказавшись на ногах, я переводила взгляд с одной девушки на другую. – И вы ничего не предприняли, чтобы…избавиться от него или сбежать?

Громкий смех Сомиль отразился от стен. Она запрокинула голову и захохотала, схватившись за живот.

– Мы никому не нужны, Роза. За пределами нашего мира мы будем мертвы. Ты сама скоро всё поймёшь, – нижняя губа Мики дрогнула и в этом было нечто человеческое…

– Послушайте, я понимаю, что он превратил вас в своих зверушек, но я это так не оставлю. Альвар изнасиловал меня много лет назад, и я пошла работать в ИКВИ, чтобы найти его и отомстить…

– Нашла? Отомстила? – закончив истерично смеяться, Сомиль уставилась на меня с презрением. – А теперь одевайся, мстительница.

– Роза, ты не представляешь, насколько Константин могущественен, – шёпотом сказала Мика, протягивая мне вещи с пола. – Если он обратил тебя, то всё, что было в прошлом, не случайно…

– О чём ты говоришь?

– Каждая из нас прошла через то же, что и ты…

– Микаэла, не надо, – рыкнула Сомиль, но актир лишь покачала головой.

– Пусть она знает, быстрее смирится. Все мы были людьми, которые чем-то приглянулись Альвару. Мой брат работал в его службе безопасности… Брат предупреждал, чтобы я никогда не появлялась на его работе, но нашу маму забрали в больницу, я не могла дозвониться до Генри, – Мика помрачнела и заговорила ещё тише. – В тот день я приехала к резиденции Альвара и попросила, чтобы позвали Генри. Брата на месте не было, но…

– Альвар изнасиловал Микаэлу так же, как и меня, и тебя, и ещё десятки девушек. А после внушил, чтобы мы обо всём забыли. И только спустя время, когда ему понадобилось от кого-то избавиться, он обращал нас, чтобы выполняли грязную работу за него, – договорила Сомиль сжав руки в кулаки. – Любимое его развлечение – наказывать провинившихся смертью от рук близкого. Как видишь, неконтролируемый актир – идеальный вариант. Брат Микаэлы хотел уволиться и сообщил об этом Альвару. Только он не учёл, что от Константина живым не уходят.

В ушах стоял гул, как после взрыва, а в голове проскакивали обрывки прошлого… Моё позорное увольнение, отчаяние… встреча с Берроузом, который был таким внимательным и заботливым… Он предложил мне новый мир. Работу, на которой я смогу проявить себя и рано или поздно найду того, кто изувечил меня…

Вдруг всё стало хрустально ясным, как лёд, с которого стряхнули шапку снега: он и вправду сделал это с ними всеми. Сделал так, чтобы они стали нужными ему предметами. Сделал так, чтобы их прошлое было удобным аргументом и одновременно оковами.

Представление о себе – как о постоянной точке – треснуло и рассыпалось: а что, если и дорога сюда – не случайность? ИКВИ возникли в моей жизни не просто так… Альвар всего лишь не хотел отпускать меня далеко. То, что он и Берроуз обсуждали вместе, говорило о том, что они знакомы не первый год…

Актиры… Альвар сказал, что поставляет в ИКВИ послушных солдат…

В горле застыл вкус железа. Я провела языком по губам и ощутила сухость, но это уже не только жажда – это вкус предательства. Можно было бы кричать, но голос тонул в том холоде, который разливался в груди.

Я всегда была пешкой, которая дожидалась своего часа сыграть партию на чужой доске…

– Вот теперь и до тебя дошло, – безрадостно хмыкнула Сомиль.

Я никогда не жила… Роза Левьер умерла в том номере отеля. А всё, что было после, – лишь декорации, чтобы я окончательно не сошла с ума.

Отшатнувшись, я схватилась за стену и закрыла глаза, стараясь держать слёзы.

– У тебя будет много времени, чтобы погоревать. Сейчас есть дела поважнее. Сделай, как он просит и…

– Вы можете убить меня? – сдавленно произнесла я, оглядывая актиров.

Когда они кусали меня, выкачивая жизнь, я ненавидела их, но сейчас… Смотря в лица двух красивых девушек, ставших такими же жертвами, как и я… Ничего, кроме жалости во мне не осталось.

Альвар не просто чудовище, он гораздо хуже. Он сущее зло, которому нет оправдания. Какой же наивной идиоткой я всегда была…

– Нет. Нам запрещено убивать членов семьи, – Микаэла покачала головой и неожиданно накрыла мою руку своей. – Мне очень жаль, Роза. Но мы все здесь всего лишь марионетки.

– Я не сдамся…

– Кто у тебя остался, Роза? Кем он тебе пригрозил? – вздёрнув подбородок, спросила Сомиль.

– Мама…

– Ты готова пожертвовать матерью? Правда в том, что ты не спасёшься, но если попытаешься идти против Константина, пострадает невинный человек. Я не знаю, может твоя мать ужасный человек и заслужила этого… В любом случае, мне плевать, – откинув волосы за спину, Сомиль фыркнула. – Одевайся, нам приказано тебя подготовить.

«Приказано.»

Эти двое даже не отрицали, что не имеют права голоса. Они лишь две рабыни, которыми помыкает Альвар.

Быстро переодевшись в грязную, пропахнувшую кровью одежду, я пошла следом за актирами. Удивительно, но запах собственной крови не вызывал во мне жажды. Возможно, потому что я осознавала, что эта кровь принадлежит мне?

Глядя в их спины, я пыталась честно ответить на вопрос: неужели и я стану такой же? Они всё понимали и ненавидели Альвара, но ничего не делали. У них больше не было воли, чтобы сопротивляться.

Если слова Микаэлы правда, то они – жертвы. У них, как и у меня, есть основания желать смерти мрази, которая сотворила такой ужас.

– Это фамильная резиденция хозяина, но здесь мы временно, – обернувшись, сказала Мика.

Я не смотрела на обстановку. Мне было плевать на эти стены и дороговизну. Тем более, аромат крови, тонкими струйками стекающий прямо в ноздри, мешал сосредоточиться. Плюсы от такого острого нюха, несомненно, имелись. Я могла безошибочно сказать, сколько человек находилось в доме и как далеко они были от меня. И не только людей: Альвара я тоже ощущала, но иначе. Его запах не вызывал жажды, скорее отталкивал.

Актиры же источали очень слабый запах.

– Что значит «временно»? – спросила я, стараясь понять дальнейшие планы Альвара.

– Я и Соми живём с Альваром постоянно. Остальные девочки – в разных городах по стране. Когда Константин уезжает в командировки, у него всегда есть сопровождение.

– Зачем ему столько актиров? После обращения он ведь не может пить нашу кровь.

– Константин своего рода коллекционер, – отозвалась Микаэла. – Как он сам говорит, – его цель – сохранить прекрасное как можно дольше…

– Если ты не подведёшь, то отправишься с нами, а иначе… – Сомиль не стала договаривать, позволяя моей фантазии закончить мысль за неё.

– Меня мучает жажда… Как вы с ней справляетесь? – рука потянулась к горлу, надавливая на него.

– Никак. Это часть нашей сущности. Актир голоден постоянно, в противном случае это не актир, – холодно ответила Сомиль.

– Мы питаемся по расписанию. Это помогает нам оставаться в сознании большую часть времени, – с тоской ответила Микаэла. – Многие актиры превращаются в диких животных из-за того, что не могут контролировать жажду. Чем больше крови пьёшь, тем бесконтрольнее становишься.

Таких тонкостей я не знала.

В ИКВИ были актиры, но с ними работал специальный отдел. Случалось, что актира приставляли к кому-то из нас. Так было с Шардом. Мы получили инструкцию, как взаимодействовать с ним, и транквилизатор на случай, если что-то пойдёт не по плану. Насколько мне известно, он питался в штабе в определённое время, но я никогда не придавала этому значения.

Те, на кого мы охотились, были животными, но не все актиры такие. Некоторые адаптированы к жизни, и их существование разрешено с подачи Верховных. Они ходят на работу, у них есть развлечения и даже специальные клубы. Одним из таких мест владел Арчи Брискофф.

Получается, секрет в том, что нужен постоянный контроль.

– Новообращённый актир не способен сдерживать жажду. Твой голод – часть новой физиологии. Чтобы принять особенности нового организма, тебе нужно очень много крови. Поэтому нам запрещено кормить тебя до того, как ты выполнишь задание.

Я поморщилась от услышанного. Альвар уверен в успехе. Ещё бы… сколько раз он ломал девушек по такой схеме? Если ни одна из них не посмела пойти против него, то его эго не знает пределов. Да и как ослушаться, когда он так искусно манипулирует?

Он изначально мог заставить меня убить Демиана, и я не смогла бы противиться. Но этого мало: Альвар намеренно пригрозил матерью, зная, что собственная смерть на меня не подействует.

Моё тело не может сопротивляться ему, но разум, оставшийся от человека, – отказывается. Именно для этого он использует особую изощрённую тактику.

– Хоть кто-то пытался… сбежать?

Сомиль резко остановилась, отчего я чуть не врезалась в её спину. Она внезапно схватила меня за плечи и прижала к стене.

– Слушай сюда, рыжая, – оскалившись, она нависла надо мной.

Вероятнее всего, я могла бы дать отпор, но вместо этого стояла и смотрела, ожидая дальнейших действий. Чем больше информации получу, тем лучше.

– Самые непокорные тут не задерживаются. Если хочешь знать, что он с ними делает, ослушайся – и сама узнаешь. И поверь, то, чем он напугал тебя – это лишь верхушка айсберга. Но прежде чем убить тебя, он заставит хорошенько пожалеть о том, что ты натворила, – при каждом слове верхняя губа актира дёргалась, обнажая острые белые клыки.

Микаэла подошла ближе и взяла Сомиль за руку, покачав головой.

– Роза, мы живём с ним очень долго. Поверь, если бы… – не договорив, она развернулась и пошла дальше по коридору.

Из разговора с этими двумя я поняла, что они слишком напуганы, чтобы сопротивляться. Сомиль не похожа на ту, что стала бы терпеть подобное к себе. Высокая, с идеально ровной осанкой и взглядом полным отвращения. И всё же… сдавшаяся…

Судя по словам Альвара, сегодня вечером я встречусь с Демианом…

Скорее я выстрелю себе в лоб, чем причиню ему боль. В районе сердца болезненно заныло. Странное чувство, оставшееся рудиментом от Розы Левьер. Вряд ли актир способен испытывать такое…