Мне всегда было привычнее думать, что актиры – чудовища, живущие в иной реальности. Удобная схема: у них – тьма, у нас – свет. Теперь эта схема трещала, и в щель врывался холодный ужас.

У чудовищ когда-то были имена… Возможно, фотографии близких людей в кошельке… У них была целая жизнь, моменты счастья и горя, слёзы и смех…

Но однажды человек перешёл границу и не вернулся. Возможно, он сделал это сам или был убеждён, что превращение избавит его от старости и болезней… Он искал спасения, но это и привело его к краю.

А может быть, тот человек, как и я, просто стал жертвой. Но так ли это важно, если исход один?

Мысль о конце заставила меня судорожно цепляться за обрывки жизни. Лица, голоса, счастливые и не очень дни, вспышки боли и радости, нерешённые планы. Всё, что держало меня на плаву и давало ощущение, что я ещё что-то значу, вспыхивало и исчезало, как кадры на экране.

Я пыталась удержать внутри хоть что-то, цепляться за то, что было дорого. Но память рассыпалась, а на её место приходило нечто новое. Тёмное… Что-то навсегда отдаляющее меня от света.

Запах крови прорезал пространство, выжигая остатки воспоминаний. Горло сжалось.

И вдруг стало ясно: меня прежней больше нет.

Я ещё помнила своё имя, но через миг уже не была уверена, что смогу его произнести.