…На одном литературном собрании объявили, что N прочтет свой новый рассказ.

Немолодой человек свободно подошел к столу, спокойно уселся, вынул рукопись и, смело взглянув на присутствующих, прочел первую фразу:

«На палубе собралось народу человек двадцать краснофлотцев…»

Несколько слушателей тотчас поднялись и вышли из зала.

Может, то была описка автора, но чувство прекрасного не позволило этим вышедшим спокойно отнестись к тому, что в одной фразе одних и тех же людей именовали и «народом», и «человеками», и «краснофлотцами»…

Конечно, все оставшиеся тоже были не лишены этого чувства, но у них было терпение: может быть, за первой фразой будет лучше. Но, увы, за ней не было лучше…