8 июня 1866 года,

замок Бюро-64 в Риаде

– Через несколько недель нашу резиденцию в Авентине намерен посетить генерал-губернатор нескольких префектур на юге Мейстрии, – сказала мисс Шеридан. – Его визит будет проходить в тайне от его же правительства. Нужно позаботиться о том, чтобы доставить его превосходительство на виллу и увезти оттуда так, чтобы никто ничего не заметил.

– Да, миледи, – кивнул Элио, шурша карандашом в блокноте.

– Разумеется, самому генерал-губернатору тоже не следует знать, куда его везут.

– Конечно, миледи.

– И последнее. Прибыли новые рекруты. Мистер Бреннон должен произнести перед ними речь.

– Да, миледи.

– Мистер Бреннон очень не любит произносить речи.

– Да, миледи, – вздохнул Элио.

– В прошлый раз он исчез на неделю по делам Бюро в Эсмеране.

– Я позабочусь о том, чтобы этого больше не произошло.

– Благодарю, – мисс Шеридан откинулась на спинку кресла. – Запланируйте его речь на двенадцатое число. На этом все.

– Я могу идти, миледи?

Она задумчиво смотрела на юношу из-под ресниц. Временами Элио ловил себя на мысли, что миледи, способная в одиночку устрашить целый Орден бартолемитов, выглядит почти как обычная девушка двадцати лет – совсем ненамного старше, чем сам Элио или Шарль Мируэ. Но это ощущение быстро исчезало, стоило всмотреться в ее лицо попристальнее.

– Вам нравятся занятия с мистером Редферном? – вдруг спросила она.

– Да, миледи, – поспешно ответил Романте.

– Он, знаете ли, может иногда увлекаться, – со смешком заметила мисс Шеридан, – и производить несколько пугающее впечатление.

– О нет, миледи, все в полном порядке.

– Энджел весьма высоко отзывается о ваших способностях. Вы бы не хотели увеличить число уроков до двух?

Элио сглотнул. Ему и одного раза в неделю вполне хватало для острых ощущений.

– Я бы пока остановился на одном, миледи, чтобы мои обязанности как секретаря не понесли ущерб.

Мисс Шеридан хмыкнула и жестом отпустила юношу. Он уже взялся за дверную ручку, как вдруг руководительница Бюро спросила:

– Вас беспокоит кольцо?[46]

– Никак нет, миледи.

– Энджел говорил, вы жаловались на странные сны.

– Да. Но он дал мне зелье, которое я иногда принимаю на ночь, поэтому сны меня больше не беспокоят.

– Хорошо. Можете идти.

Элио с облегчением покинул ее кабинет. Миледи внушала страх не только бартолемитам. Некоторые рекруты боялись наступать даже на ее тень. Романте был бы рад, если бы она нашла себе собственного секретаря, но она предпочитала пользоваться его услугами; к счастью, редко.

Кабинет миледи находился на вершине одной из башен, и из приемной был выход на крепостную стену. Элио прошел по ней, вдыхая аромат хвойного леса, разогретого летним солнцем. Его рабочий день уже кончился, и он мог наконец предаться безделью, но юноша решил нанести шефу удар перед выходными, поэтому вернулся в его приемную и постучался.

– Да! Почему ты еще здесь? – удивленно спросил Бреннон, когда Элио вошел.

– Нам необходимо внести коррективы в ваш график на следующую неделю, сир. Двенадцатого числа вам нужно будет произнести речь перед новыми рекрутами.

– Речь? – вздрогнул Бреннон. – Опять?! Я же уже произносил!

– Двадцать третьего сентября, – сухо ответил джилах. – Прошлого года.

– Проклятие! Неужели без этого никак не обойтись?

– Миледи настаивает и будет очень недовольна, если вы уклонитесь.

– Недовольна, ах ты боже мой! – фыркнул шеф. – Почему бы ей самой с ними не поболтать?

Видя, что угрозы не действуют и начальство упрямится, Элио перешел к уговорам:

– Это важно для престижа Бюро. Вы выкажете уважение к рекрутам и внушите им почтение и трепет перед нашими принципами. В конце концов, эти люди решились пожертвовать жизнью ради целей Бюро.

– Ох, ладно, ладно, – проворчал шеф. – Набросай там про это все, что ты сказал. Принесешь в понедельник, почитаю.

– Слушаюсь, сир.

Элио вернулся в приемную и задумался было, не написать ли тезисы к речи прямо сейчас, но тихое, настойчивое бурчание в желудке намекало, что пора бы уже закончить с полезным трудом и отправиться в столовую. Юноша обвел взглядом приемную, поправил несколько папок и, довольный идеальным порядком, в котором он оставлял рабочее место, устремился навстречу еде.

Перед столовой была комната отдыха, куда ежедневно доставляли свежую прессу со всех концов континента, и Элио прихватил с собой иларскую газету. Хотя ему нравилась жизнь в замке, он все равно скучал по Иларе, по братьям-инквизиторам и по его высокопреосвященству и жалел, что весь отпуск пришлось посвятить расследованию и он не успел навестить их.

Элио криво улыбнулся. Все равно ничего хорошего из этой затеи с расследованием не вышло.

В столовой уже становилось людно, поэтому Романте поспешил к раздаче, нагрузил едой два подноса и успел занять самый удобный стол в укромном уголке между двумя окнами. По соседству сидел мистер Двайер, который помахал юноше рукой. Элио почтительно склонил голову.

– Шеф у себя? – спросил бывший полицейский.

– Да, сэр, все еще работает.

– Зайду к нему, – проворчал Двайер. – Есть кое-какие новости с юга.

Романте расставил подносы, и тут в столовую гурьбой ввалились рекруты. Они ринулись к раздаче, словно стая саранчи – все, кроме одного. Шарль Мируэ бросил на соседний стул сумку с книгами, плюхнулся за стол и жадно придвинул к себе поднос.

– Привет! А почему пюре, печеной картошки не было?

– Нет. Всю съели. Хочешь, поменяемся? Я взял лапшу.

Но его благородный порыв пропал втуне – рекрут, оголодавший от умственных усилий, набросился на ужин еще до того, как Элио договорил. Джилах хмыкнул, развернул газету и шепнул заклинание. Газета с легким шелестом взмыла над столом.

– Скучаешь по ним? – спросил Шарль, кивнув на газету, когда утолил первый голод.

– Да. Я не успел съездить в Романту из-за этого всего, – юноша с досадой взглянул на руку с кольцом.

– Хочешь, я посмотрю на него? – вдруг предложил Шарль.

– Нет, спасибо. Оно меня почти не беспокоит.

– Дед сказал про твои сны. Может, лучше посмотреть? Вдруг она что-то замышляет там внутри. [47] Нельзя же всю жизнь пить зелья, в конце-то концов.

– Я не буду всю жизнь, найду какой-нибудь провал на ту сторону и брошу туда.

– Ну как знаешь. Мое дело предложить.

Элио неуверенно улыбнулся. Его до сих пор удивляло то, как они все готовы заботиться о нем.

– Спасибо, – еще раз сказал он и быстро спросил, чтобы не продолжать смущающий его разговор: – А ты скучаешь по дому?

– По дому? – удивленно переспросил Шарль. – По тюрьме не скучают, даже если там хорошо кормили.

– А по отцу? – помолчав, спросил Элио.

– Ну… может, лет через двадцать-тридцать я и заскучаю. Но не уверен. Этот тип не то чтобы способен внушить кому-то теплые чувства. Уж точно не мне.

Романте тихо вздохнул. Ему этого было не понять. Он бы все отдал, лишь бы вернуть тех, кого у него отняли, пусть даже их лица он помнил все более смутно с каждым годом.

– Кстати, – вдруг оживился Мируэ, – а вы нашли наконец эту штуку, которая делала то, что мы увидели в доме в Эсмин?

– Нет, – с досадой сказал Элио. – Во-первых, это не так-то просто. Во-вторых, весь прошлый месяц к нам приставал с расспросами правитель халифата, но так и не смог решить, готов ли он сотрудничать с неверными. А теперь ему и вовсе не до нас, потому что его брат поднял против него восстание.

– Тьфу ты, чушь какая – верные, неверные! Какая разница, нечисть жрет всех независимо от веры. Но ведь теперь-то вы наконец сможете заняться поисками?

– Ну, кто-нибудь сможет. Кому шеф поручит.

– Как это – кому поручит? – вытаращился на него Мируэ. – А ты?! Ты же все это раскопал, это справедливо, чтобы тебе и поручить!

– Мне?! Да ни за что! – вздрогнул Элио. – Я ни к какому расследованию больше и палкой не прикоснусь! Это из-за меня…

– И вовсе не из-за тебя!

– Я не хочу это обсуждать.

– Ох, ну ладно, ладно, – пробурчал Шарль. – Но разве тебе самому не интересно, что это была за штука, запечатавшая провал на ту сторону так, что даже нечисть не смогла его вскрыть?

Романте поджал губы. Вообще-то он и сам был бы не прочь узнать, но шеф строго запретил ему даже приближаться к расследованиям, и Элио в глубине души был этому только рад. Он уже один раз напортачил.

– Можно было бы пойти в библиотеку, поискать там какие-нибудь упоминания про такие запечатывающие штуки…

– Вовсе не это надо искать! – фыркнул секретарь. – Искать надо того, кто владел этим заклятием – Мишеля Агьеррина, точнее, Арье.

– Ну вот и предложил бы шефу помощь в поисках. Ведь Арье – джилах, а другие джилахи скорее станут общаться с тобой, чем с какими-то непонятными для них агентами. К тому же это вовсе и не расследование, – добавил Шарль. – Это так, консультативная помощь с перепиской.

Элио задумчиво на него посмотрел. Звучало вроде бы здраво, но у него возникло чувство, что его подбивают на нарушение правил и прямого запрета шефа. Однако очковый змий-искуситель выглядел совершенно невинно, поедая капустный салат и баранью отбивную.

– Не думаю, что шефу понравится, если я буду лезть к нему с консультациями по вопросу, о котором меня не спрашивали.

– Ну как хочешь, – фыркнул Мируэ. – Ты у нас скромный, как барышня, хотя я бы так и предложил.

– К счастью, я – не ты, – с холодком ответил Элио.

Положение Шарля у них особо не обсуждалось, но помимо уникальных способностей он был еще и родственником Редфернов. Так что ему-то точно было позволено больше, чем другим рекрутам – хотя, к чести Мируэ, он этим не пользовался.

«Ну по крайней мере сознательно», – хмыкнул джилах.

– Куда пойдем? – спросил Мируэ. – В фехтовальный зал? В тир?

– На пикник, – ответил Элио. – Пока погода хорошая. Можем спуститься к реке.

– Ты же не плаваешь.

Романте слегка покраснел. Вообще он умел плавать, только предпочитал делать это без свидетелей. Вот если бы изобрели какой-нибудь полностью скрывающий тело, широкий плавательный костюм, например, из кожи носорога…

– Зато там свежо и вид с обрыва красивый.

– И комары. Но в целом я не против проветриться, а то уже мозг в кучку от этих уроков. Куплю булок в буфете и пойдем.

Однако реализовать свой план они не успели. Едва молодые люди покончили с ужином, как на их стол упала широкая тень бывшего детектива Двайера.

– Шеф хочет тебя видеть, – сообщил он секретарю, нависая над ним, как скала.

– Я пойду с тобой! – тут же вскинулся Мируэ, как будто Элио нуждался в защите от шефа.

– Да все в порядке, он скорее всего хочет обсудить насчет своей речи, которую миледи велела ему произнести перед рекрутами, – сказал Романте. – Купи лучше булок с орехами, пока все не разобрали, и встретимся у южных дверей, где тигры.

Шеф и впрямь пребывал в благодушном настроении. Стожок подписанных приказов высился по правую руку, по левую стояла тарелка с беконом, который Бреннон скармливал Кусачу, дымя сигарой. Свежий вечерний ветерок уносил дым в окно.

– Вот что, Элио, – сказал шеф, – пока нас снова не начал беспокоить халиф Салах Второй с вопросами веры, займись-ка поиском этого Мишеля Агьеррина, о котором ты мне докладывал.

Глаза юноши широко распахнулись, но он тут же понял, в чем, точнее, в ком причина такой прозорливости, и бросил негодующий взгляд на детектива Двайера.

– Слушаюсь, сир. Будут ли еще указания?

– Надеюсь, это ты впредь будешь оказывать благотворное влияние на рекрута Мируэ. А не наоборот, – веско проронил Бреннон.

– Я приложу все усилия, сир, – уверил его Романте.

– …Молодежь, сэр, – пробасил Двайер, когда секретарь покинул кабинет. – Сил много, мыслей мало.

– Ну насчет мыслей ты не прав, – сказал экс-комиссар. – Как раз мысли Элио по нашей проблеме верны. Однако пусть он лучше занимается этим с нашего ведома и под твоим присмотром, пока ты здесь, чем самостоятельно, по-партизански.

– За ним-то, может, и не нужен присмотр, а вот за тем, другим – глаз да глаз.

– И то верно, – вздохнул Бреннон.

Похоже, за те пятнадцать лет, что Шарло провел в башне, в нем скопилось слишком много редферновской энергии, и он бы просто лопнул, если бы не выплескивал ее на окружающих. А куда ее канализировать – экс-комиссар пока еще не придумал.

9 июня 1866 года,

замок Бюро-64 в Риаде

Элио лежал в постели и смотрел в потолок. Задача, которую дал ему шеф, была не из простых – написать двадцать речей для встречи рекрутов было проще, чем понять, откуда начинать поиски Арье, он же Мишель Агьеррин. Этот человек не оставил после себя практически никаких следов – неизвестен был даже его возраст. Единственное, что Элио мог сказать с уверенностью – Агьеррину должно быть больше двадцати трех лет на момент событий в Эсмин Танн, потому что начинать обучение на звание элаима можно было не ранее восемнадцати лет, и длилось оно как минимум пять лет, а то и семь. С другой стороны, Цемах не отметил, что к ним прибыл очень молодой человек с дипломом элаима… впрочем, Цемах не написал об Агьеррине почти ничего, так что это мог быть и зрелый мужчина, и почтенный старец.[48]

Элио нахмурился. Если предположить, что Агьеррин прибыл из Мейстрии, то можно написать в самые крупные общины и в дома мудрости, вот только под каким предлогом? Поразмыслив, юноша нашел предлог – но он не хотел им пользоваться без ведома и разрешения почтенного Мерхаива, элаима общины в Эсмин Танн.

Прикрыв глаза, Элио зашевелил губами, составляя про себя письмо элаиму. Нужно было уместить все на одном листе, не забывая о правилах почтительности. Когда текст ему понравился, юноша вскочил, подбежал к столу и макнул перо в симпатические чернила. Ими он начертал невидимые знаки на полях письма, вытер перо и уже обычными черными чернилами написал на джилахском:

«Доброго дня, достопочтенный Мерхаим! Вас осмелился побеспокоить Элийу из Романты; вы оказали мне честь, когда приняли в своем доме в мае этого года. Надеюсь, вы и тетушка Голда пребываете в добром здравии и все ваши дела идут благополучно.

Я же пишу вам потому, что у меня появился вопрос или, точнее, просьба. Я бы мог предпринять попытку отыскать Арье (Мишеля Агьеррина), если вам будет угодно. Он сделал для общины немало, хотя и оценить его действия можно неоднозначно. Тем не менее, если бы вы мне позволили, я бы написал от имени общины в наши сообщества в Мейстии, а также в дома мудрости, где, возможно, обучался Арье.

Если вы даете мне согласие, напишите ответ до двенадцати часов ночи сего дня на оборотной стороне листа. Письмо попадет ко мне само.

С уважением и наилучшими пожеланиями

Почтительный сын

Элио».

Затем юноша пробормотал заклинание. Невидимые знаки сверкнули, и письмо исчезло. Довольный первым шагом, джилах принялся за обычные утренние упражнения перед душем и завтраком.

После плотного завтрака и бодрящего душа Романте приступил к делу, удовольствие от которого предвкушал всю рабочую неделю. Он собрал все свое оружие на столе у окна и вокруг стола, обложился пыжами, шомполами, ружейными смазками, полировочными пастами для металла, воском для дерева и принялся чистить все свои пистолеты, револьверы, ружья, насвистывая иларскую песенку и с вожделением поглядывая на новенькую снайперскую винтовку «Редберд». Она будет венцом его усилий!

Еще, конечно, оставались ножи и кастеты, но ими Элио решил заняться завтра, чтобы растянуть наслаждение процессом.

Однако, едва он успел дочистить первый из трех револьверов, стреляющих «архангелами», как в дверь постучали. Удивленный (потому, что для Шарля это было слишком рано, у него еще шли занятия), Элио пошел открывать и обнаружил на пороге Диего Уикхема, в длинном запыленном кожаном плаще и дорожной одежде.

– Привет, – с улыбкой сказал оборотень, заполняя собой весь дверной проем. – Не помешаю?

– Диего! – радостно выдохнул Элио. – Входи, конечно!

Уикхемы почти три недели назад отправились с миссией в Эсмерану, и юноша уже успел соскучиться. Он поспешно придвинул к окну самое большое кресло, столик, налил оборотню лимонада и принес оставшиеся после завтрака бисквиты. Диего повесил плащ и шляпу на вешалку у двери и с удовольствием вытянулся в кресле.

– А где Диана? – спросил Элио.

– Пошла к озеру. Она сломала руку.

– Во время охоты? – встревожился юноша.

– Нет. Поскользнулась на мокром полу. Мне надо бы разобрать вещи, но так неохота этим заниматься! Так что я лучше у тебя посижу.

– Сиди, – усмехнулся Элио. – Только она все равно тебя найдет и заставит.

– Ну не сразу же. Что делаешь?

– Навожу порядок, – юноша снова придвинул к себе пистолет и флакон смазки. – Как ваша миссия?

– Неплохо, хотя местный поп изо всех сил вставлял нам палки в колеса и чуть не подбил народ на аутодафе. Но потом его сожрала нежить, и дело пошло полегче.

– Расскажи!

Оборотень подкрепил свои силы бисквитом и приступил к рассказу, запивая самые острые подробности лимонадом. Элио слушал с жадным интересом – хоть шеф и справедливо запретил ему заниматься расследованиями, слушать о них было можно и к тому же это так чертовски увлекательно! Особенно когда сам не принимаешь в них участие и тебе ничего не грозит. Да и ответственность лежит на рассказчике.

Однако захватывающее повествование минут через десять неожиданно прервал шелест, и из воздуха на горку использованных пыжей упал аккуратно сложенный лист бумаги.

– И собственно после этого мы… что это? – с любопытством спросил Диего.

Романте вскочил и развернул лист.

«Дорогой Элио! – писал элаим. – Мы очень рады получить от вас весточку. Мы находимся в добром здравии и надеемся, что если дела когда-нибудь снова приведут вас в Эсмин Танн, вы вспомните о том, что мы всегда рады принять вас.

Что касается вашего вопроса – то я сомневаюсь, что вам удастся найти Арье. Мирац-аит тщательно скрывают свои знания и обычно ничем себя не выдают. Однако, если вы попытаетесь, я буду вам благодарен. В конце концов, Алье защищал нашу общину, хоть для этого в итоге и потребовалась большая жертва. Вы также можете написать в Эсмерану, поскольку, как я понял из ваших рассказов, Арье встретил семью Флери именно там.

Буду ждать от вас вестей. Прилагаю список всех известных мне домов мудрости в Мейстрии и Эсмеране.

Благополучия и процветания.

С ув. Мерхаив».

– О! О! – возбужденно прошептал Элио и закружил по комнате, пытаясь уложить в голове целый вихрь мыслей, который пробудило письмо элаима. В самом деле, как он мог забыть об Эсмеране! Но сколько придется разослать корреспонденции! В письмо Мерхаив вложил длинный список на обеих сторонах листа с комментариями. Он, как оказалось, состоял в переписке со множеством элаимов с континента и оставил Элио их адреса.

– Что случилось? – снова спросил Диего.

– Мне ответил Мерхаив!

– Ого. У него все хорошо?

– Да, да! – нетерпеливо вскричал Элио. – Слушай! Шеф поручил мне отыскать Мишеля Агьеррина, и…

– Ничего себе! – присвистнул оборотень. – Но как же ты это сделаешь? Проще иголку в стоге…

– Не перебивай! – грозно потребовал юноша, и Диего с улыбкой замолчал и отсалютовал ему стаканом с лимонадом, как бы призывая продолжать.

– Так вот, я спросил разрешения у элаима написать от имени общины в мейстрийские дихаби ит элаи, чтобы узнать…

– Куда?

– В дома мудрости, где обучают элаимов. Агьеррин был элаимом, может, так удастся напасть на след. В дихаби всегда ведут списки учеников и выпускников.

– Ты бы не окрылялся. В Мейстрии тоже, знаешь ли, была революция, наверняка кучу архивов пожгли. Но что ты будешь делать с этими сведениями, даже если их получишь?

– Отдам шефу, – несколько удивленно ответил Элио. – Он назначит агентов на расследование, и они будут искать Агьеррина.

– Гм. Назначит. Черт побери, может, даже и нас, – задумчиво сказал Диего. – А что, если ты ему намекнешь, что мы бы взялись за это дело? Чтоб уж наверняка.

– Ну, я могу сказать, что ты хочешь им заняться. Но почему?

– Потому что, во-первых, чем важнее дело – тем выше статус агента, – наставительно сказал Диего. – Во-вторых, мы уже начали это дело в Эсмин, и было бы логично, если бы мы его и продолжили. А в-третьих, вряд ли в поиске старого элаима будет что-то опасное. Очень хочется для разнообразия поработать спокойно, без участия всяких магелот и стаи никтаморфов.

На миг в разуме Элио шевельнулась бунтарская мысль насчет того, что раз даже Диего не считает это опасным расследованием, то, может быть… но джилах тут же ее отогнал.

– А ты не хочешь сперва поискать его в какой-нибудь общине возле Флери, откуда родом Финнелы? – поинтересовался Уикхем.

– Можно, но я не уверен, что он именно оттуда. По показаниям Эстель Финнел, то есть Сибиллы Флери, с Арье они встретились уже в изгнании, в Эсмеране.

– Так почему бы тебе не сходить к ней и к ее братцу и не потолковать с ними насчет этого Арье?

– Мне?! – шокированно вскричал Элио; соблазн тут же замаячил перед ним с удвоенной силой. – Но я не могу!

– Почему? Ты же прочитал брошюру по ведению допроса.

– Ну да, – с горечью ответил юноша. – Из нее я понял, что мне этому никогда не научиться. К тому же шеф мне запретил расследовать.

– Подумаешь, запретил. Как запретил, так и разрешит.

– Сомневаюсь. А ты, – вдруг ухватился Элио, – ты же можешь их допрашивать!

– Подбиваешь меня лезть к особо опасным заключенным без ведома начальства? – прищурился оборотень.

Элио покрылся легким румянцем и парировал:

– Если ты так хочешь расследовать это дело, то я, конечно, скажу шефу, но как ты собираешься этим заниматься, если боишься заключенных?

– Я их не боюсь, – возразил Диего. – Я говорил о том, что сперва надо получить разрешение шефа.

– Хорошо, я его добуду. Если мне ответит кто-нибудь из них, – Элио помахал списком, который составил Мерхаив.

13 июня 1866 года,

замок Бюро-64 в Риаде

Элио опустился на стул за своим рабочим столом в приемной Бреннона и устало откинулся на спинку, без особого энтузиазма глядя на гору корреспонденции, что высилась на столике рядом.

Вчера шеф все-таки произнес речь перед рекрутами, и юноша устал так, словно в одиночку выкопал котлован под кафедральный собор. Шеф не любил говорить речи, и заставить его выполнить сей долг становилось все сложнее и сложнее – он мастерски изобретал способы увильнуть от этой обязанности.

Но все-таки корреспонденцию надо было разобрать и к приходу Бреннона рассортировать на кучки. Обычно это занятие доставляло Элио массу удовольствия – это была одна из самых приятных его обязанностей, создавать порядок из хаоса. Джилах выпил чаю и нырнул в гору писем.

Через полтора часа он с большим волнением перечитывал письмо на изысканном джилахском, которое пришло из Мейстрии, из города под названием Арно. Там находился один из крупнейших на континенте дихаб ит элаи – Авилат, названый так в честь мученика Ави Левши.

Элио возбужденно перечитывал письмо уже в третий раз, когда в приемную наконец вошел Бреннон. Он вернулся с прогулки (инспекции замка) в сопровождении Кусача, который, как обычно, помахивая хвостом, подошел к юноше за порцией поглаживания.

– Сир, – сказал джилах, выполнив долг перед псом, – я получил очень интересный ответ на одно из писем, которые разослал в общины и дихаби на континенте.

– Уже? Быстро они, однако. Ладно, давай его сюда.

– Он на джилахском, сир. Я переведу и принесу.

– Можешь прочесть его с листа?

– Да.

– Тогда приступим, как только я выпью кофе. Кусач! Ветчина!

Пес радостно встрепенулся и устремился в кабинет следом за хозяином.

«Интересно, какая она на вкус, раз даже собаке нравится?» – подумал Элио.

Он ни разу в жизни не пробовал ни ветчину в частности, ни свинину в общем.

Но, видимо, шефу не терпелось узнать, что же им ответили из дихаба, потому он пригласил Элио к себе еще до того, как закончил с утренней чашкой кофе. Юноша передал ему конверт с печатями дихаба, показал подпись тигута (то есть руководителя дихаба) и начал читать, переводя с листа:

– Приветствую вас, достопочтенный Мерхаив! Мы получили письмо от вашего имени, написанное Элио из Романты, и можем сообщить некоторые сведения относительно вашего вопроса. Молодой человек по имени Арье из Монденьи, среди идатов[49] – Мишель Арьгеррин, поступил в наш дихаб в семь тысяч… – Элио запнулся, быстро перевел дату из джилахского исчисления в христианское и продолжил: – В тысяча восемьсот одиннадцатом году. Согласно выписке из книги его общины, ему было девятнадцать лет. Он успешно и очень быстро прошел наш курс обучения, и в тысяча восемьсот пятнадцатом году совет из семи элаимов присвоил ему сие почетное звание, о чем мы выдали ему свидетельство за подписями всех достопочтенных элаимов, заверенное также подписью нашего предшественника на посту тигута. К сожалению, мы не можем сообщить вам, куда направился юный Арье – знаем только, что он не вернулся в Монденьи, поскольку там уже был элаим. Но спустя много лет, когда мы уже заняли пост тигута, мы получили от Арье необычную весть. В тысяча восемьсот шестьдесят третьем году он прислал нам посылку и очень короткую записку, в которой сообщал, что вверяет нам некую ценную вещь. Это оказалась шкатулка. Он просил нас сохранить ее в целости, что мы и сделали. Однако нам хотелось бы по ряду причин все же передать ее наследникам Арье или, если таковых не имеется, его друзьям. Мы будем очень рады увидеть вас, достопочтенный Мерхаив, или вашего помощника (родственника?) Элио из Романты, дабы поскорее вручить вам шкатулку Арье и записку с его, возможно, последней волей. С радостью примем вас в стенах нашего дихаба, но просим прибыть до начала июля, если сие возможно, поскольку в июле мы уезжаем в паломничество к Святому Камню. Ждем встречи или ответа на наше письмо. Желаем благополучия и процветания, Элех бен Авнир (Эльяс Монар), – закончил Элио.

– Шкатулка! – приглушенно вскричал Бреннон, и его глаза вспыхнули.

Юноша невольно сделал шаг назад. Обычно шеф старался не проявлять свои не очень человеческие свойства – но сейчас письмо привело его в слишком сильное волнение. Пес тоже чуть слышно заскулил и встал на задние лапы, опираясь передними на стол.

Элио тоже весьма это взволновало – неужели их поиски завершатся так быстро?! Неужели стареющий Арье решил прислать свое главное сокровище, заклятие Гидеона, в свою alma mater на хранение? И тигут так спокойно и без проволочек просто отдаст это им?

– Неужели оно там, – пробормотал шеф и тут же приказал: – Уведоми об этом миледи и вызови агентов Уикхем.

– Сир, – кашлянул Элио, тут же вспомнив, что он опрометчиво пообещал Диего, – Уикхемы хотели бы продолжить расследование, если вы не имеете возражений.

– Разумеется нет! Пусть они этим и займутся. Кстати, ты поедешь с ними, – внезапно заявил шеф.

– Я?! – воскликнул Элио. – Но сир! Мне же нельзя! Вы же запретили!

– Ты и не будешь ничего расследовать. Но я так подозреваю, что этот Элех бен Авнир захочет говорить только с тобой. Так что отправишься к нему, проведешь переговоры и вручишь агентам шкатулку, а дальше они уже разберутся.

– Хорошо, сир, – ответил джилах и с сильно бьющимся от предвкушения сердцем отправился уведомлять миледи о внезапном прорыве в расследовании.

15 июня 1866 года,

Авилат, предместья города Арно в Мейстрии

Вокруг расстилались цветущие зеленые луга, от которых поднимался такой сильный аромат трав и цветов, что у Элио даже голова закружилась, а Диего, едва выйдя из портала, громко расчихался.

Город Арно, виднеющийся вдали, лежал посреди плодородной долины, где чередовались луга, поля, сады и фруктовые рощи. В июне эта земля выглядела как райские кущи, особенно под ярким голубым небом без единого облачка, лишь подернутого тонкой вуалью облаков далеко на западе.

Авилат расположился в предместьях города, в окружении виноградников, олив и фруктовых деревьев. К дихабу вела дорога, мощенная белесым камнем; впереди по ней катила телега, запряженная парой лошадей и груженная мешками с зерном. На козлах сидел крестьянин, а двое его сыновей дремали, сидя около мешков.

– Тут мило, – заметила Диана. – Ну что, пойдем?

Они зашагали к дому мудрости, который утопал в пышной зелени. Солнце припекало, но жару разгонял приятный ветерок. Все здесь манило устроить пикник, забыв о делах и прочей суете, но Элио, ведомый суровым чувством долга, шел к дихабу, отгоняя все искусы. Вскоре он уже звонил в колокол у ворот. На звон выглянул привратник, которому юноша показал письмо от тигута. Привратник с удивлением оглядел агентов Уикхем, но все же, не сказав ни слова, открыл калитку и жестом предложил всем гостям следовать за ним. Они прошли по усыпанной гравием дорожке, укрытой тенью от пышных кустов и деревьев, кроны которых смыкались высоко вверху.

Поднявшись на крыльцо, привратник также жестом приказал агентам и секретарю Бюро ждать и скрылся за дверью.

Элио кашлянул. Подходило время для беседы, которой он несколько опасался.

– Диана, тебе придется остаться здесь.

– Почему?

– Вот там беседка со скамейкой у фонтана, где ты можешь нас подождать.

– С чего бы мне ждать вас там?

– В дихаб нельзя входить женщинам.

– Чтооо?! – вознегодовала мисс Уикхем. – С какой это стати?!

– Так положено, – терпеливо ответил джилах, на всякий случай отступив ближе к Диего. – В дихаб ит элаи могут находиться только мужчины. Потому привратник молчит – ему запрещено говорить с женщинами.

– А дышать у вас там не запрещено?!

– Диана, – мягко прогудел Диего. – Давай не будем сразу же обострять отношения с местными.

– Но я даже не джилахка! Почему я должна им подчиняться?

– Правило распространяется на всех женщин, неважно, джилахских или нет.

– Это глупое правило!

– Это освященная веками традиция, – холодно сказал Элио.

– Возмутительно, – пробормотала Диана, – я как будто в диком средневековье!

Но все же она направилась к скамейке под перголой, увитой виноградом, и села там, хоть и с крайне раздраженным видом.

– Булавку надел? – деловито спросил Элио.

Оборотень показал ему лацкан сюртука с приколотой булавкой из золота, с бериллом и топазом. Юноша лично настроил амулет на перевод и с джилахского, и с идмэ, поскольку в стенах столь уважаемого заведения наверняка предпочитали говорить на древнем языке предков.

Не прошло и секунды, как двери снова распахнулись, и привратник объявил на джилахском:

– Достопочтенный тигут готов вас принять!

– Сними шляпу, – шепнул Уикхему юноша. – И держись позади меня.

– Ладно, – с усмешкой ответил Диего, снял шляпу и постарался принять вид скромный и смиренный, что при его массивности выглядело скорее угрожающе, чем забавно.

Снаружи дом мудрости выглядел так же, как ратуша или купеческая гильдия – большое здание, выстроенное из чуть золотистого, почти белого камня, под темно-синей крышей со шпилями. Но внутри уже мало что напоминало о мейстрийской архитектуре – вместо светлых или расписных сводчатых потолков были ровные, покрытые панелями из темного дуба с резьбой. Потолок опирался на узкие колонны, по три-четыре рядом, еще более сужающиеся к вершине, заканчивающиеся пышным венком резьбы.

Пол был выложен мозаиками из дерева и камня, там и тут на стенах висели тканые ковры, изображающие события священной истории и более поздние сцены из бытия джилахов. Особенно часто Уикхему и Романте встречались ковры с картинами мученичества Ави Левши, в честь которого был назван дихаб. Ковры чередовались с овальными и круглыми медальонами, где на светлом фоне чернилами или краской были выведены изречения пророков, мудрецов и святых, а также цитаты из Белой Книги. Там и тут с потолка на цепях спускались квадратные и круглые светильники, похожие на дома под высокой крышей, с длинными шелковыми кистями снизу.

Всюду царил мягкий сумрак, в котором бесшумно скользили темные силуэты служителей дома, учителей и тех редких учеников, кто не был ни на занятиях, ни в библиотеке, ни в молитвенных комнатах. Диего тихонько чихнул. Привратник сурово на него покосился.

– Извините, – пробормотал оборотень. – Благовония.

По широкой дубовой лестнице они поднялись на второй этаж, в приемную тигута, где привратник оставил их на попечение секретаря. Тот некоторое время с отсутствующим видом читал какие-то бумаги, а затем, по мелодичному звонку из кабинета начальника, встал и распахнул дверь перед Элио. Диего пошел за ним, и, хотя секретарь попытался отважно преградить ему путь, агент отодвинул его в сторону и закрыл за собой дверь.

– Элио из Романты! – дружелюбно воскликнул Элех бен Авнир и поднялся, протягивая юноше руку. – Добро пожаловать!

Тигут был маленьким, кругленьким мужчиной лет шестидесяти, с густой, пышной бородой до пояса и яркими глазами-бусинками, блестящими под кустистыми бровями. Он с любопытством оглядел Элио, Диего и сказал:

– Прошу, садитесь. На столике чай и сладости к вашему удовольствию.

– Спасибо, – сказал Элио и ткнул носком ботинка оборотня в ногу. Тот послушно положил руки на подлокотники, не сводя глаз с кусочков меда с розовыми лепестками и орехами.

– Должен признаться, судя по вашим письмам, я думал, что вы несколько… эээ… старше, – заметил тигут; юноша кисло улыбнулся. – Вы родственник почтенного Мерхаима?

– В некоторой степени.

– Мы были бы рады видеть и его…

– К сожалению, достопочтенный отец прикован к инвалидному креслу, поэтому он поручил это дело мне.

– О, как жаль! Я слышал о том, что это просвещенный и достойный человек, пользующийся большим уважением в Риаде.

«Наводили справки», – отметил про себя Элио.

Это было ожидаемо – кто же станет отдавать в руки неизвестно кому ценные вещи от покойного элаима. Интересно, знают ли они, что он был мирац-аит?

– Но все же мы очень рады, что у нас наконец появилась возможность передать наследие Арье если не его родне, то его друзьям, – сказал бен Авнир. – Вы же сможете забрать его немедленно?

– Да, конечно, – с некоторым недоумением ответил Элио.

– Отлично! Тогда прошу следовать за мной, – бен Авнир вскочил на ноги, как мячик, пошарил в ящике стола, достал связку ключей и поспешил к дверям.

Романте и Уикхем удивленно переглянулись – они думали, что шкатулка хранится в кабинете тигута или, в крайнем случае, достопочтенный пошлет за ней секретаря.

Бен Авнир вывел их из приемной, направился к лестнице в конце коридора, куда менее роскошной, нежели та, по которой они поднимались, и устремился вниз, при чем так быстро, что Элио едва за ним поспевал.

Эта лестница привела их в подвал, к узкому коридору, что тянулся к следующей двери. Тигут открыл ее, зажег один из фонарей, висящих на крючках у двери, и поманил гостей дихаба за собой. Диего, едва переступив порог, напряженно втянул носом воздух. Элио же обратил внимание на знаки, покрывающие обратную сторону двери. Они очень быстро мелькнули перед ним, когда бен Авнир скользнул по двери лучом света от фонаря, но юноше хватило бы и секунды, чтобы их узнать.

Оборотень легонько толкнул его в плечо. Юноша обернулся, и Уикхем, не умевший шептать, как все оборотни, одними губами сказал: «Нежить». Элио опустил руку на револьвер с «архангелами».

Тигут же спешно семенил к следующей двери – полукруглой, массивной, обитой стальными пластинами. Вдоль округлого верха двери тянулась вязь из знаков Бар Мирац, тонко вплетенных в обычную чеканку. Бен Авнир повернул в трех замках ключи, закрывшись рукой, набрал шифр на числовом замке, с пыхтением отодвинул засов и наконец кое-как оттянул на себя тяжелую дверь. К счастью, внизу у нее имелся стопор.

– Вот, прошу, – сказал тигут и вошел в довольно маленькое для такой большой двери помещение. Там он снял с полки коробку, завернутую в белое полотно, и сунул в руки Элио.

– Вы так просто отдадите нам…

– Конечно, конечно! – нетерпеливо воскликнул глава дома мудрости. – Мы очень рады, что вы так любезно согласились забрать эту вещь! Если вы желаете получить благословение, то я вам с удовольствием его дам, только поднимемся наверх, здесь дышать нечем!

В некотором изумлении Элио развернул полотно и обнаружил деревянную коробку. В выемке на крышке лежал ключ. Секретарь Бюро хотел было открыть, но бен Авнир буквально за локоть вытащил юношу из хранилища, бормоча:

– Потом, потом, откроете, как только уедете, вы же не хотите остановиться в наших палатах гостеприимства, верно, там такой шумный и пыльный ремонт, ах, так некстати!

Тигут выдал это все практически одним словом, попутно выпихивая из хранилища Романте и запирая дверь на все замки и засов.

Элио протянул коробку Уикхему. Тот обнюхал ее, чихнул от запаха мирры и ладана и пожал плечами. Видимо, коробка была все же неопасна. Но…

– Я распоряжусь, чтобы вам собрали корзинку нашего меда, розового варенья, орехов, вина и масла, – добавил бен Авнир. – Вы же наверняка спешите, да, и у вас, к сожалению, нет времени на то, чтобы вкусить дары наших садов?

* * *

Спустя несколько часов агенты и секретарь Бюро сидели в гостиничном номере в Арно, с видом на поля и луга, и озадаченно смотрели на коробку. Корзинка с дарами садов стояла тут же – хотя и без банки меда, который с большим удовольствием доедал Диего, иногда посыпая его орехами.

– Какой, однако, жадный тип, – сказала Диана. – Даже чаю вам не предложил.

– Очень торопился, – процедил Элио. – Интересно почему.

– В дихабе пахнет нежитью, – повторил оборотень. – Но мы ее не встретили. Может, она там была, но уже потом элаимы ее извели.

– А может, и нет, – задумчиво произнесла девушка. – Хотя Агьеррин даже с нечистью управился, но мы же не знаем, где он этому научился. Ну что, будем открывать? Диг, как, по-твоему?

– По-моему, коробку открыть можно, – ответил Уикхем. – А вот насчет шкатулки – я уже не уверен.

– Ладно, давайте тогда я, – решила Диана, вынула ключ из выемки и дважды повернула его в замочке. Крышка коробки отщелкнулась сама.

Внутри агенты и секретарь обнаружили металлическую шкатулку, со всех сторон обложенную ватой и длинными узкими полосами бумаги с начертанными на них знаками Бар Мирац. Элио осторожно извлек шкатулку и поставил на краешек полотна, в который была завернута коробка.

Шкатулка представляла собой металлический кубик со сторонами по четыре дюйма, на первый взгляд – совершенно монолитный и покрытый тонкой чеканкой с растительными мотивами. Кубик опирался на четыре маленькие, чуть изогнутые ножки, из чего следовало, что верхняя или передняя плоскость – это крышка. Но куб мог раскрываться и целиком – правда, пока совершенно неясно, как заставить его это сделать.

– Ну, что скажешь? – спросил у Элио Диего.

– Не знаю. Я же не могу принимать участие в расследовании.

– Принимать не можешь, но ведь если мы попросим твоей консультации, там нам ее дашь? – спросила Диана.

– Конечно, – с улыбкой ответил юноша.

– Тогда давай, консультируй. Как нам ее открыть?

– По моему скромному мнению, открывать ее не надо. Надо отвезти шкатулку в замок и показать Шарлю. А уже потом, если он увидит там Ключ или не увидит ничего опасного, то можно и подумать над тем, как ее открыть.

Мисс Уикхем разочарованно вздохнула.

– Ты думаешь, там не Ключ? – поинтересовался оборотень.

– Может быть, Арье положил туда любимую трубку отца и обручальное кольцо матери. Мало ли, что человек считает наиболее ценным в своей жизни. Но вообще мне не кажется здравой идея взламывать шкатулку, зачарованную мирац-аит. Они всегда тщательно защищали свои знания и были большими мастерами всевозможных ловушек для чрезмерно любопытных воришек.

– Звучит логично, – проворчал Уикхем. – Мне кажется, что в Авилате попытались открыть шкатулку и после этого там произошло нечто пугающее.

Потому-то местный глава так торопился всучить нам коробку и выставить вон.

– Я в этом уверен, – кивнул Элио. – Я бы предложил – в рамках консультации, разумеется – чтобы вы отвезли шкатулку в замок, к Шарлю, миледи и джентльменам, а я бы остался здесь, чтобы разобраться с проблемой в Авилате.

– Погоди, тебе же нельзя ничего расследовать! – воскликнула Диана. – Шеф тебе запретил!

– Я ничего не расследую, – не моргнув глазом, отвечал Элио. – Это помощь моим сородичам. Если нежить все еще здесь, могут пострадать не только джилахи, но и другие жители города. А вину опять взвалят на общину или дихаб.

– Вот это изворотливость! – восхитилась мисс Уикхем. – Сразу видно воспитанника матери нашей Церкви!

– Я не… – возмущенно начал было Романте, но Диего его перебил:

– Пусть лучше Диана поедет в замок одна. Я останусь тут и помогу тебе.

– Но я…

– А то как бы не вышло с помощью общине так же, как в Эсмин, – веско добавил оборотень.

Элио закусил губу. В самом деле, после всего этого – как можно оставлять его без присмотра?

– Ладно, – буркнул юноша. – Займемся этим завтра.

– И не забудь стрясти с местного ректора оплату за услуги, – строго сказала брату Диана. – Причем не медом и не натурой! Только в твердой национальной валюте, понял?

16 июня 1866 года,

Авилат, предместья города Арно в Мейстрии

На следующее утро Элио и Диего снова стояли перед воротами дихаба, и привратник снова смотрел на них сквозь зарешеченное оконце в створке ворот – только на этот раз с большим сомнением.

– Помочь? – наконец повторил он. – А в чем именно?

– Мы обсудим это с достопочтенным Элехом бен Авниром, – сказал Элио.

Диего вздохнул. Он уже знал, что когда вид у юноши делается таким холодным и решительным, то это значит, что Элио не намерен считаться с мнением тех, кого собрался огреть рукой помощи. В этом смысле он был истинным воспитанником его высокопреосвященства, который неустанно благодетельствовал стадо Христово, даже когда оно пыталось разбежаться.

Окошечко меж тем захлопнулось, но, против ожидания оборотня, в замках заскрипели ключи, и привратник впустил их на территорию сада – но не в само здание.

– Ждите здесь, – велел он и скрылся в дихабе.

– Элио, – спросил Уикхем, – ты же прочел книгу?

– Какую?

– Пособие по ведению допроса.

– Да.

– И как, вынес что-нибудь?

– Я предпочитаю более действенные и быстрые методы, – процедил джилах, явно раздраженный этой проволочкой.

– Но ты же не будешь врываться в дихаб силой и ломать самому главному элаиму пальцы, чтобы склонить к сотрудничеству?

Элио шокированно посмотрел на оборотня:

– Ты что! Только в случае крайней необходимости! Ну или если выясню, что он лично виноват в намеренном выпускании нежити, – добавил секретарь. – Тогда ведь можно?

– Может, переговоры с элаимом буду вести я?

Элио гневно свел брови, но ничего ответить не успел – к счастью, тигут согласился их принять, притом немедленно.

Внутри за минувшие сутки ничего не изменилось – но Диего, наученный горьким опытом, сразу же прижал к носу платок, чтобы хоть немного умерить бьющие в нос ароматы. Их провели в кабинет бен Авнира той же дорогой, и он, как ни странно, встретил их так же любезно и благодушно – но в его тоне и взгляде Уикхем уловил некую нотку тревоги. И потел тигут сегодня тоже сильнее.

– Могу ли я узнать, что привело вас вновь? – просил бен Авнир после всех приветствий. – Неужели вы нашли повреждения на шкатулке?

– Нет, однако в том, что вы пытались ее открыть, у нас нет сомнений, – заявил Элио.

Диего только вздохнул.

– Открыть? О, ну знаете ли!

– Шкатулка покрыта знаками Бар Мирац, – продолжал Романте. – Вы пытались ее открыть, потревожили одну из ловушек, и теперь по вашему дихабу гуляет нежить, что и побудило вас так поспешно отдать шкатулку в первые подвернувшиеся руки.

– Юноша! – вскричал бен Авнир.

– Кого вы отпугиваете, постоянно окуривая дихаб благовониями? Шереддим? Сараир? Рухрот? Или, может, тут у вас обычные упыри?

– Ну знаете, молодой человек! Это уже просто оскорбительно!

– Мы вовсе не хотим вас обидеть, – поспешно уверил тигута Диего, – но вы ведь и правда в опасности.

– В какой? Вымышленной? В этом месте, где постоянно в молитве и чтении священных текстов проводят время самые достойные из нашего народа, не может быть нечистых тварей!

– Но в таком случае что вы теряете от небольшой проверки? Ничего! Это даже не займет много времени.

– Бесплатно, я надеюсь? – с подозрением спросил тигут.

– Проверка – да, – ответил Диего; ух, что бы на это сказала Диана!

– Работа по изгнанию и уничтожению нежити оплачивается, – тут же добавил Романте.

– Как интересно! То есть вы навязываете нам какие-то услуги, о которых мы не просили, и еще требуете их оплатить.

– Вы заплатите несравненно более высокую цену, – сухо сказал Элио, – когда эти твари выберутся наружу и убьют кого-нибудь из горожан. Думаете, кто станет первым в числе обвиняемых?

Бен Авнир опустил голову и задумчиво провел рукой в перстнях по бороде. Особое внимание Уикхема привлек один, крупный, с темно-фиолетовым камнем. От него тянуло запахом магии, но не совсем привычным.

– Ладно, пусть будет так, – наконец изрек тигут. – Бесплатная проверка, без питания и прочего содержания, разумеется, без допросов учащихся и учителей, без нарушения внутреннего распорядка дихаба. Когда вы приступите?

– Немедленно, – ответил Элио. – Диего, где наш чемодан?

* * *

– Думаешь, Агьеррин научился джилахской магии здесь? – тихо спросил Уикхем, пока они перебирали содержимое чемодана в поисках самых эффективных инструментов.

– Может быть. А может и нет – бен Авнир явно что-то практикует, но вообще-то Бар Мирац запрещена в дихабах. Наше учение относится к магии так же, как и христианское.

Элио достал пояс с ячейками для зелий, пересчитал и проверил все флакончики и застегнул пояс на талии. Он, впрочем, тут же сполз на бедра.

– Ну что, с чего начнем?

– С кладбища, – сказал Диего.

– Ну как скажешь, – хмыкнул юноша и повел его куда-то, ориентируясь по одному ему ведомым знакам.

Вскоре они стояли перед стеной, заполненной нишами и окруженной аккуратно подстриженными пихтами. Стена располагалась позади садов и была отделена от них высокой кованой решеткой. Оборотень озадаченно поскреб бакенбарды.

– Нда. Немного неожиданно.

– Раньше мы хоронили мертвых в земле, как и все, – произнес Элио. – Но после изгнания общинам слишком часто приходилось оставлять кладбища, которые оскверняли и грабили. Поэтому мы стали предавать мертвых огню и хранить их прах там, где его проще защитить, а в случае чего – увезти с собой.

– Логично, черт побери.

Джилах возмущенно ткнул его локтем:

– Не ругайся в священном месте!

– Ох, прости. Однако кое-что уже очевидно – упырей мы тут не встретим. Мертвой плоти-то нет.

– Мы не встретим тут нежить из плоти, – поправил его Элио. – Но вот нежить бесплотная тут вполне может быть.

– Получается, тигут и его подручные сдерживали ее три года или около того. Из его письма следует, что посылку от Агьеррина они получили в шестьдесят третьем.

– Да, но написать они могут все что угодно.

У нас нет никаких подтверждений, кроме слов бен Авнира.

– Ты как-то очень мало доверяешь такому уважаемому человеку.

– Потому что хорошо знаю таких, как он! – фыркнул Романте. – Бар Мирац запрещена к изучению, но желающих припасть к магии и ее могуществу от этого меньше не становится. Так что тигута надо бы проверить на вранье. Жаль, я не надел амулет правды, когда мы с ним беседовали. А ты чувствуешь тут что-нибудь?

Оборотень потянул носом и покачал головой:

– Ничего, кроме благовоний и свечного воска. Ну и елки пахнут. Зачем они здесь?

– Это древо скорби у нашего народа. А еще считается, что оно отгоняет злых духов, так что его часто высаживают у стен мертвых.

– Ладно. Тогда давай спустимся в хранилище, где я впервые учуял нежить.

На всякий случай Диего еще раз тщательно обнюхал все вокруг оградки, даже просунул нос между ее прутьями, но никаких следов присутствия нежити или уж тем более нечисти не уловил.

«Странно, – подумал оборотень, – откуда же она тогда взялась?»

По пути обратно в дом мудрости он наконец задал Элио вопрос, который занимал его с тех пор, как они вернулись из Эсмин Танн:

– А ты умеешь пользоваться Бар Мирац?

– Нет, – вздохнул юноша. – Я знаю, как они выглядят, могу прочесть в книгах, что означает набор знаков, но колдовать с их помощью я не могу.

– Почему? Берешь книгу, учишь заклинание…

– Это не так-то просто. Во-первых, у мирац-аит почти нет ни заклинаний, ни зелий, ни геронов.

– А как же они тогда колдуют? – изумился Уикхем.

– Ну, насколько я понял из трактата того автора, который писал про «Книгу Ишуд», они используют знаки, курения и орудия – предметы, покрытые знаками. Так что если бен Авнир практикует, то неудивительно, что дихаб весь пропах благовониями.

– Ты заметил кольцо у него на правой руке? Такое золотое, с большим темно-фиолетовым камнем. Это какой-то амулет, причем мощный, я учуял даже с расстояния. Но не понял, что он делает.

– Вероятно, защищает тигута от нежити. Но, может, это и просто ключ к хранилищу, где он держит книги Бар Мирац и артефакты, то есть орудия. Допросим и узнаем, – деловито добавил Элио.

– Ты как-то очень быстро стал подозревать этого уважаемого человека в чем-то плохом.

Элио фыркнул, но не ответил: они вошли в холл, и юноша, устроившись на скамье, принялся рыться в чемоданчике агента.

– А во-вторых? – полюбопытствовал Диего.

– Мм..?

– Ты сказал – во-первых, насчет Бар Мирац. А что во-вторых?

– Во-вторых, для того, чтобы пользоваться знаками, создавать орудия и проводить ритуалы, необходимо знание особой математической системы и астрономические наблюдения. Так что если ты плохо умеешь считать и у тебя нет телескопа и учителя – то нечего и надеяться на успех. Нашел! – Элио выудил из небольшого кармашка золотой шарик, амулет для поиска следов магии. – Ну что, пошли? Давай начнем с того самого подвала с ценностями.

* * *

Однако едва они приблизились к подвалу, как на пути у них выросло препятствие – привратник, которого бен Авнир послал, чтобы он охранял подступы к хранилищу ценных вещей и улик.

– Нам нужно спуститься в подвал, открывайте, – велел привратнику Элио.

– Тигут приказал никого не пускать, – отвечал тот, на всякий случай на шажок отступая от Диего.

– Что за глупости! Он разрешил нам осмотреть все здания ради вашей же безопасности!

– Да, все, кроме подвала.

Глаза Элио сузились, губы сжались, и оборотень поспешил подхватить его под локоть и отвести в сторону, прежде чем юноша испробует на привратнике что-нибудь смертоносное из того, чему научился у мистера Редферна.

– Пусти! Нам же нужно в подвал!

– Не нужно. Не прямо сейчас. Там нет нежити.

– Но ты же говорил!..

– Я говорил, что там ею пахнет. Но сейчас ее там нет. Неужели ты думаешь, что тигут стал бы открывать эту дверь, если был бы риск, что тварь возьмет да и прыгнет?

Юный джилах засопел. Ему явно не хотелось признавать правоту Диего, и потому он крайне неохотно буркнул:

– Ну, допустим. И что ты предлагаешь?

– Обойти все здание. Поделим пополам, я буду обнюхивать, ты – махать амулетом. Встретимся в холле, у дверей, и тогда обсудим, что делать дальше.

– Но в подвале куча знаков Бар Мирац!

– Потом прижмем тигута к стенке и выдавим из него разрешение на осмотр подвала. Но для этого у нас должны быть веские аргументы.

– Аргументы, – проворчал Элио. – Самые лучшие – пуля и кастет, экономят время и силы.

– Но ты же не собираешься бить достопочтенного кастетом, да? – обеспокоенно спросил Диего.

– Пока что – нет.

Не то чтобы Уикхема это успокоило – склонность к радикальным мерам Элио проявил еще в Эсмин Танн – но что поделать. Диана была в замке, так что оставить юношу под ее присмотром не получится.

Заручившись его честным словом, оборотень отправился изучать свою половину дихаба. Его все еще удивляло то, что ему практически не встречались люди – но, может, это было естественно: ученики учатся, учителя преподают, разве что кто-нибудь из администрации шмыгнет туда-сюда.

«Или дело в том, что они чего-то боятся», – подумал Диего. Того, что поселилось внутри, и того, что новость об этом может выйти наружу. Уж наверняка появление нежити в практически святом месте вызовет немалый скандал.

Дом мудрости состоял из двух четырехэтажных зданий, соединенных короткой двухэтажной галереей, где находились столовая, зал собраний и кабинеты административного персонала. Элио взял себе первый этаж галереи и дальний корпус, Диего – тот, где был кабинет бен Авнира, дабы уберечь юношу от соблазна, и второй этаж галереи.

После полутора часов неустанного труда оборотень ощутил разочарование и голод. Его чуть не удушили ароматы благовоний, но среди них не было ни единого намека на запах нежити. Ведомый голодом, Диего направился к столовой, где рискнул нарушить запрет бен Авнира на общение с местными. Он протянул человеку за прилавком деньги и сказал:

– Можно мне суп, кашу, мясо и салат по три порции каждого? И вон те булки, шесть штук.

Пожилой седовласый джилах принял деньги, тщательно пересчитал и крикнул поваренку на кухне, чтобы подали все меню и сразу, а затем принялся складывать в пакет из промасленной бумаги булки. Передавая сверток Уикхему, мужчина вдруг придвинулся к нему очень близко и еле слышно шепнул:

– Через полчаса у стены мертвых, за западным краем.

Диего моргнул от неожиданности, что очевидно было принято за знак согласия: мужчина сжал его руку и тут же исчез в кухне.

«Ого, – подумал оборотень. – Ого! Тут есть оппозиция! Ну-ка, ну-ка…»

Когда поваренок уставил стол тарелками, Уикхем велел передать пожилому джилаху, что приведет своего коллегу, написал кое-что в блокноте и отправился на поиски Элио. Благо долго вынюхивать его след среди пространств дихаба не пришлось – оборотень обнаружил юношу, когда тот спускался по лестнице. Вид у секретаря Бюро был довольно раздосадованный.

– А, вот ты где! – воскликнул Диего. – Пойдем, я уже заказал обед.

– Спасибо, но я пока что…

– Пойдем, пойдем, – Уикхем подхватил его под руку и потащил в сторону столовой, – а то тебя скоро ветром будет сносить.

– Я не ребенок, чтобы пихать в меня еду… – гневно начал юноша, но Диего сунул ему под нос блокнот, в котором написал:

«У меня появился информатор. Встреча после обеда».

Глаза Элио загорелись, как у кота.

– Чего же мы ждем! Идем скорее!

* * *

Пожилой джилах ждал их, прячась среди густых кустов у стены с погребальными урнами. Когда они подошли ближе, Элио прошептал заклятие круга тишины и, подумав, прибавил к нему завесу невидимости.

– Выходите, уважаемый, – позвал юноша, – нас никто не увидит и не услышит. Как вас зовут?

Джилах с опаской выглянул из своего укрытия и спросил:

– Вы же – те самые?

– Какие – те самые?

– Я слышал, есть люди, которые занимаются разного рода странностями, что порой происходят на свете.

– А тут они происходят? – спросил Элио и раскрыл блокнот.

Джилах, увидев это, встревожился:

– А кому вы докладываете о людях, с которыми говорили про такие вещи?

– Уж точно не вашему тигуту, – фыркнул юноша.

– А ваше начальство ему не скажет?

– Делать нашему начальству больше нечего, – проворчал Диего, тоже вооружившись блокнотом и карандашом, – кроме как еще и на это время тратить.

Их собеседника это как будто успокоило. Из кустов он так и не вышел, но вполголоса сказал:

– В нашем дихабе творится что-то странное. Полгода назад стали исчезать люди.

– При каких обстоятельствах? – спросил Уикхем.

– Ни при каких. Был человек вчера – а сегодня и нет его, будто никогда не было, – он достал из кармана аккуратно сложенную бумажку и протянул Элио: – Я записал имена.

– Всего шестеро, – пробормотал юноша. – А эти даты?..

– Дни, когда их видели в последний раз, – джилах коротко, прерывисто вздохнул и сказал: – Иллат – мой племянник. Он работал здесь, помощником при садовнике. Вы… вы его найдете?

– Если он исчез три месяца назад, – как можно мягче ответил Диего, – то велика вероятность, что его уже нет в живых.

Старик опустил голову.

– Он один у меня, – вдруг жалобно сказал он. – Я всю жизнь здесь, ни жены, ни детей. Только он и был. Вы уж поищите. Вдруг он…

Элио закусил губу. Он даже не мог пообещать старичку, что они найдут тело для достойного погребения.

– А ваш тигут, – спросил Диего, – как он вам это объяснил? Что он сделал, когда стали пропадать люди?

– Сказал, что они покинули дихаб, уехали по своим надобностям. Но куда же уедет Иллат, один, не сказав мне?!

– А остальные исчезнувшие – кто они были?

– Остальные – ученики. Их родные и не знают, что с ними сталось.

– Вы уверены, что они именно исчезли?

– Все их вещи остались тут, а их комнаты заперты. Никто туда не входит, с тех пор как они пропали.

– Напишите нам, что за комнаты, – Диего протянул старику листок и карандаш. – Кто-нибудь приезжал к вам за это время? Я имею в виду, не из числа учеников?

Джилах покачал головой.

– А тигут? Он уезжал?

– Да, – припомнил джилах, – около года назад или двух он зачастил с поездками, но я не знаю, куда и зачем он ездил. А потом перестал.

– А кольцо, – спросил Элио, – вы не заметили, когда оно у него появилось?

– Кольцо? – озадачился старик. – Какое кольцо? Он всегда в каких-то кольцах, да и вижу я его не так часто, чтоб замечать, новые они или старые.

* * *

– Знаешь, что меня удивляет? – сказал Уикхем. – Такой большой перерыв между получением посылки от Агьеррина и появлением нежити.

– Тигут мог нам соврать, чтобы прикрыть зад, – пожал плечами Элио. – Или он не сразу разобрался с тем, как открыть шкатулку. На изучение Бар Мирац уходят годы, а его поездки как раз могут быть связаны с поиском книг или тех, кто сумеет его проконсультировать. В любом случае, – нетерпеливо добавил юноша, – судя по датам, подходит срок для поиска новой жертвы. Так что я бы поменьше тратил времени на еду и побольше – на расследование.

Диего чуть не поперхнулся пирогом с ягодным вареньем.

– Ну знаешь ли! – обиженно воскликнул он.

И все же Элио был прав: им следовало поспешить, прежде чем какой-нибудь соглядатай доложит бен Авниру, чем они тут занимаются. Поэтому Уикхем поспешно дожевал пирог и спросил:

– Ну что, начнем с комнат персонала или учеников?

– Учеников. Кроме племянника повара, все пропавшие были из числа учащихся.

Комнатки для учеников находились во втором корпусе и занимали три этажа. Элио быстро осмотрелся и сказал:

– Разделимся. Будем осматривать по две комнаты одновременно.

Однако с воплощением этой идеи у них тут же возникли проблемы: комнаты были не просто заперты на ключ – на двери каждой высоко под потолком виднелся знак Бар Мирац, который юноша определил как запирающий. Романте несколько раз подергал дверную ручку ближайшей комнатки, пробормотал одно за другим несколько заклинаний и наконец с крайне недовольным и раздосадованным видом отступил.

– Давай я ее просто выдавлю внутрь, – предложил Диего. – Она с виду довольно хлипкая.

– Не думаю, что мы склоним тигута к сотрудничеству, если будем ломать его собственность.

– Я могу ее вместе с рамой выдавить. Поставлю рядом, никаких разрушений.

– А вдруг знак ударит тебя магическим током? Нет, погоди, у меня другая мысль.

Элио прошелся по коридору, измеряя локтем простенки между дверями, вернулся к комнате, в которую они хотели проникнуть, достал из кармана мелок и принялся обводить дверь по контуру, отступив два дюйма от ее рамы. До верхней планки он не доставал, так что оборотень поднял его и держал на своем плече, пока юноша, бормоча себе под нос, рисовал линию и выводил над ней символы. Затем он повторил то же самое на боковых линиях и завершил чтение заклятия финальной формулой. Дверь внутри контура после этого пошла рябью и стала прозрачнее.

– Вперед, – кивнул Элио. – Пока чары работают.

Уикхем с опаской, прижмурив один глаз, переступил порог. Когда он проходил сквозь дверь, его обдали сильные запахи древесины и клея, и само ощущение было неприятным, словно по коже что-то проскребло. Но зато они наконец оказались в комнате одной из жертв.

Первое, что бросилось Диего в глаза – полное отсутствие следов крови, паники или сопротивления; первое, что ударило его в нос – застарелые запахи постельного белья, пота, книжной пыли и нежити. Оборотень глухо заворчал, схватил Элио за плечо и задвинул себе за спину. Послышался звук, с которым выскальзывает корд из ножен, а затем – тихий щелчок крышки от часов.

– Здесь ее нет, – сказал Романте, пока Диего принюхивался. – Но она была тут относительно недавно. Тут просто несколько недель не проветривали.

Уикхем взглянул на него. Сжимая в одной руке трехгранник, а в другой – часы, Элио следил за перемещениями красного шарика под их стеклом и движениями крошечных стрелок и шестеренок. К своему стыду, Диего так и не научился читать показания часов так же хорошо, как Диана. К тому же в его лапе они тут же начинали барахлить.

– Нам, значит, повезло, – пробормотал оборотень. – Мы зашли в комнату одной из последних жертв. Когда там он исчез?

– Ицхак бен Ави, пропал четырнадцатого мая. Это самый последний.

– Странно, – Уикхем подошел к узкой кровати и поворошил одеяло и подушки. – Никаких следов борьбы. Может, нежить напала на него, пока он спал?

– Не всякая нежить оставляет следы борьбы, – пробормотал Элио. – Потому что не у всякой есть плоть.

– Ну есть у нее плоть или нет – а этого Ицхака она сожрала подчистую. Даже волоска не оставила.

Они перешли к обыску комнаты, толкаясь локтями. Помещение было очень узким и едва вмещало кровать, стол со стулом и два шкафчика – один для книг, другой для вещей. В углу за дверью был умывальник – таз, кувшин и высохшее мыло в открытой мыльнице. Из-за того, что комнату буквально запечатали со всем ее содержимым, запахи в ней так крепко перемешались, что Диего уже даже не мог определить, откуда истекает вонь нежити.

Наконец Элио поднял голову, чтобы осмотреть потолок и лампу и тут же дернул Уикхема за рукав. Напротив кровати несчастного ученика на потолке и стене виднелся какой-то странный отпечаток, словно от пепла или сажи. Как будто кто-то провел широкой кистью по побелке, набросав очертания некоей фигуры.

Элио подошел ближе и задрал голову. Диего взял стул, перенес его к стене и поставил на него ногу. Сбросив ботинки, юный джилах взобрался на его колено и забалансировал на нем, как акробат. Вот у Дианы как-то лучше получалось; в конце концов оборотню пришлось держать Элио за талию, пока тот водил часами около отпечатка. Затем юноша поразмыслил, убрал часы в карман, достал платок, послюнил его краешек и попытался оттереть пепельный след.

– Не стирается, – заключил Романте, спрыгнул на пол и стал натягивать ботинки. – Это не рисунок, не пепел и не сажа. Это она оставила свой след.

Диего недовольно засопел. Бесплотная нежить зачастую была куда опаснее банального упыря – и когтями ее не раздерешь.

– Ты знаешь, что это?

– Пока нет, – ответил Элио. – Нужно поискать в книгах.

– Вернешься в замок?

– Может быть. Сначала проверю в «Нежитеведении», она у меня с собой, потом поищу в библиотеке дихаба, тут обычно есть трактаты о темных силах.

– Интересно, зачем им в дихабе такая литература.

– Ну вообще-то элаимы должны защищать общину от зла. От любого зла, в том числе…

Однако развить свою мысль Элио не успел: снаружи раздался топот ног, и голос бен Авнира:

– Немедленно выходите! – сквозь дверь провалилась его рука; тигут испуганно вскрикнул и выдернул ее обратно. Послышались и другие возгласы.

– Что это такое? – крикнул начальник дихаба. – Что вы наделали?! Зачем открыли?!

– Ну все, с меня хватит! – прошипел Романте и ринулся сквозь дверь в коридор. Уикхем поспешил за ним – из опасений не за юношу, а за здоровье тигута.

– Как вы можете это объяснить? – сурово спросил Элио, наступая на бен Авнира и угрожающе глядя на него снизу вверх.

– Объяснить? Вы не можете требовать у меня никаких объяснений!

Глаза Элио сузились, и Диего поспешил вмешаться:

– Открытие двери никакой опасности не представляет. Знак, как видите, в целости и сохранности. К тому же то, что напало на вашего ученика, давно ушло.

– Откуда вам знать?

– Знать – наша работа, – отрезал Романте. – А единственный, кто подвергает людей дихаба опасности – это вы.

Столпившиеся вокруг ученики и наставники бурно зашептались.

– Вот что, молодой человек, – раздраженно сказал тигут, – вы еще слишком юны, чтобы разговаривать со мной в таком тоне. Немедленно покиньте дихаб.

– Или что?

– Или я вызову из города полицию.

– Отлично, – холодно ответил Элио. – Вызывайте.

Бен Авнир изумленно на него уставился. Диего неуверенно переступил с ноги на ногу. Вообще-то в Мейстрии не признавали Бюро, и потому на глаза местной полиции лучше было бы не попадаться…

– Юноша, я не шучу. Полиция прибудет сюда в течение получаса, если вы не уйдете.

– Буду с нетерпением ее ждать. Хочу посмотреть, как вы объясните ей все это, – Элио кивнул на дверь, которая все еще шла рябью от действия заклинания.

– Это? – пробормотал тигут. – Что вы имеете в виду?

– То, что случилось с пятью вашими учениками и одним помощником повара, – в упор глядя на него, сказал Романте.

– А что случилось? С ними ничего не случилось. Они уехали по своим надобностям.

– Бросив в дихабе абсолютно все свои вещи? Полиция задаст вам тот же вопрос, когда осмотрит комнаты, и хотел бы я взглянуть, как вы сумеете им запретить.

– В самом деле, – неожиданно заявил рослый полный мужчина в пенсне с золотой оправой, – многоуважаемый бен Авнир, ситуация давно уже стала несколько напряженной. Во всяком случае, в словах этого юного создания есть здравое зерно.

Создание залилось бледным румянцем от возмущения, а тигут процедил:

– Разойдитесь по комнатам! Все! Здесь нечего обсуждать и не на что глазеть!

– Отчего же? – вмешался в разговор еще один джилах, высокий и худой, из числа старших учеников – ему было лет двадцать на вид. – У нас уже полгода есть как что обсудить, и мы, представьте, обсуждаем между собой!

– Ну давайте не будем нагнетать! – воскликнул третий юноша, тоже ученик, с рыжеватыми волосами. – Это все не наше дело, в конце концов, уехали и уехали, мало ли что могло произойти.

– Они не уехали, – вмешался еще один наставник, старичок с пышной белой бородой. – Я не видел ни разу, чтобы к воротам подъезжал дилижанс, экипаж или чтобы эти молодые люди уходили пешком.

– Мало ли что вы не видели! Они могли ночью…

– С чего бы им уходить отсюда ночью? Они что же, воры, по-вашему?

– Всякое может быть…

– Ицхак не вор! – вспыхнул худой юноша, первым из учеников вступивший в беседу. – Я знаю его с детства! Он скорее отдаст все свое, чем возьмет чужое! Вы! – он повернулся к агенту и секретарю Бюро. – Не знаю, кто вы – но вы можете выяснить, что тут происходит? Куда пропадают люди?!

– Хватит! – рявкнул глава дихаба. – Я вам не позволю подрывать мой авторитет! Убирайтесь отсюда или вас выведут силой!

– Да? – задумчиво сказал Диего и выступил вперед. – Это каким же образом?

Тигут сглотнул и быстро сделал несколько шажочков назад.

– Мы не подрываем ваш авторитет… – начал было оборотень.

– Но непременно начнем, если вы не будете сотрудничать, – перебил его Элио.

Диего вздохнул. Надежда на мирное урегулирование таяла с каждой минутой.

– Послушайте, – сказал он. – Мы ведь уже знаем, в чем дело. Мы знаем, почему здесь появилось столько знаков, почему вы так поспешно отдали нам наследство Арье Агьеррина…

– И что вы открыли его шкатулку, – вмешался Элио, – после чего тут и стали происходить всякого рода события.

– Я больше не намерен слушать эту чушь, – процедил бен Авнир, окончательно растеряв всякое благодушие. – Покиньте мой дихаб. Немедленно!

– Но ведь если это не прекратить, будут все новые и новые жертвы, – сказал Уикхем, что вызвало новую волну шелеста среди учеников и учителей, которые набивались в коридорчик все плотнее.

– И время для новой жертвы уже близко, – зловеще добавил Романте. Тигут молча испепелял их злобным взглядом: видимо, эти аргументы все-таки на него действовали – но нежелание допускать вмешательства посторонних в итоге победило.

– Вас проводят, – бросил бен Авнир. – Если в ваших услугах возникнет надобность, то вас уведомят.

– Позвольте, – вдруг сказал белобородый старичок, – я вместе с моим учеником отведу наших гостей к выходу, дабы они не заблудились по дороге.

* * *

Элио, хоть и кипел от негодования, все же позволил старичку с учеником увести его и Диего от места преступления – во-первых, практически никаких улик там не осталось, во-вторых, еще немного – и он бы сделал с этим упертым тигутским ослом что-нибудь противозаконное. А в-третьих – юноша уже догадывался, зачем эти двое вызвались их сопровождать.

Они отвели гостей дихаба не к парадной двери, а к небольшой боковой, выходящей в сад. От крыльца начиналась дорожка из плотно утоптанного песка, которая вела к беседке, увитой виноградом. Рядом журчал питьевой фонтанчик.

– Прошу, садитесь, – сказал учитель.

Секретарь и агент Бюро устроились на широкой лавке.

– О чем вы хотите поговорить? – спросил Элио.

– Наш стол пуст. На нем нет ни духовной, ни физической пищи, а вести беседы за пустым столом – дурная примета, – ответил старик. – У нас же тут и так в избытке дурных предзнаменований.

Его ученик тут же покинул беседку, сорвал несколько виноградных листьев и скрылся в саду. Спустя некоторое время он вернулся, неся на виноградных листьях горсти черешен и вишен, усыпанных капельками воды.

– Угощайтесь, – сказал старичок и тут же поинтересовался: – Надеюсь, нам будет позволено узнать ваши имена?

– Я – Элио Романте, а это мой друг – Диего Уикхем.

– Вы не местные? – спросил ученик дихаба.

– Нет.

– Тогда почему…

– Этот любопытный юноша – Офир бен Надав, двоюродный брат исчезнувшего Ицхака. А я – Канох бен Тамир, наставник в изучении древних языков, – поблескивая ярко-голубыми глазками из-под кустистых белых бровей, наставник спросил: – Насколько я понимаю, вы, достойный юноша, являетесь родственником нашего выпускника, Арье, и приехали, дабы приступить к учебе под нашей опекой?

– Не совсем, – ответил Элио. – Я узнал, что Арье отправил вам своего рода завещание, в которое входили некоторые предметы. Мы приехали забрать их, и ваш тигут отдал нам шкатулку. Но мы опоздали. Он уже попытался ее открыть.

– А что, нельзя было? – вздрогнул Офир.

– Так, значит, все эти события – следствие неосторожного обращения с чужим наследством. Так-так, – старик огладил пышную бороду. – Что ж, это неудивительно. Я помню Арье. Мы учились вместе, и уже тогда это был крайне жадный до познания ум. Не удивлюсь, если он… впрочем, вы вряд ли хотите это слушать. Вас более занимают дела нынешних дней.

– Мы с удовольствием послушаем про Арье, – уверил бен Тамира Элио, даже не ожидавший, что им так повезет, – но сначала нужно укротить злого духа, который охранял шкатулку и которого по тупости выпустил ваш тигут.

– Когда все началось? – спросил Диего и раскрыл блокнот на страничке, заложенной запиской от повара.

К удивлению и секретаря, и оборотня, юный Офир достал из кармана записную книжку и отлистал к красному язычку закладки.

– Первым исчез Иллат, помощник садовника, – сказал он. – Сначала мы не обратили на это внимания, поскольку бен Авнир сказал, что он просто уехал.

– Но затем, – вставил бен Тамир, – ко мне за духовным утешением обратился достопочтенный Рувим бен Мидр, дядя юноши. Он работает в нашей столовой. Юноша, по словам Рувима, пропал, оставив все свои вещи.

– Это было четырнадцатого декабря прошлого года или около того, – продолжал Офир; все пока что совпадало с тем, что им рассказал повар.

– А почему вы обратили на это внимание? – спросил Диего. – Иллат ведь не был одним из учеников.

– Окна моей комнаты выходят в сад, к домику садовника, а его помощник жил в том же доме на чердаке, – пояснил Офир. – Ночью, когда я сидел и готовился к написанию учебной работы, я заметил что-то странное.

Элио коротко усмехнулся. Знал он, как нужно готовиться к написанию работы, чтобы аж за окном заметить что-то странное.

– Была уже ночь, – продолжал Офир, – и мне сначала показалось, что в домике садовника что-то горит. Оттуда как будто шел дым. Но когда я открыл окно и присмотрелся, то понял, что дым втягивается внутрь.

«Ого!» – секретарь тихонько ткнул носком ботинка в ногу оборотня под столом. Диего недовольно запыхтел – он и так старательно все фиксировал в блокноте.

– Я записал это событие в мой дневник и лег спать, но потом проснулся от шума. Я снова выглянул в окно и увидел, что вокруг домика садовника почему-то бегает наш тигут и делает какие-то непонятные действия. Вроде бы у него был горящий пучок трав или что-то такое и еще дамское зеркальце на длинной ручке. Но через несколько минут он ушел, и больше ничего не происходило.

– И что вы сделали?

– Лег спать, – пожал плечами Офир. – Я не знал, что с этого все только начнется.

– Что, по-вашему, это значило?

– Ну… кхм… честно говоря, я решил, что он напился.

– Наш тигут несколько странно себя вел в последний год, – сказал бен Тамир в ответ на явное удивление Романте и Уикхема. – Часто покидал дихаб, уезжал неизвестно куда, получал посылки неизвестно откуда, несколько раз к нему прибывали странные посетители. А в январе он заказал ремонтные работы в подвальном хранилище. Это было довольно неудобно, поскольку в январе я с новыми студентами начинаю изучение истории древних языков, и кое-какие ценные предметы находятся именно в хранилище. Редкие свитки, кое-какие древние книги, древние письменные наборы и прочее.

– Вы это с чем-то связываете? – спросил Элио.

Старичок пожал плечами:

– Бремя власти – вещь тяжелая. Некоторым оно очень сильно давит на голову.

– На Иллате все не кончилось, – сказал Офир и перелистнул страничку. – Через месяц, пятнадцатого января сего года исчез Рамиэль из Сироны, ваш соотечественник. Сначала он не спустился к общей молитве, а когда мы поднялись к нему в комнату, там уже никого не было. Он не оставил даже записки и с тех его никто не видел.

– Вы позволите? – Диего протянул руку, и Офир с некоторой неохотой отдал ему записную книжку. – Благодарю. Мы снимем с нее копии и вернем вам.

– В вашем дихабе когда-нибудь изучали Бар Мирац? – спросил Романте.

Уикхем ткнул его пальцем в бедро, но юноша всегда предпочитал добираться до цели самым прямым путем.

Офир от его вопроса подпрыгнул и выпучил глаза; бен Тамир хмыкнул в усы:

– Не то чтобы упоминание сего учения приветствуется в этих стенах. Но я не удивлен. Арье, когда я его знал, тоже проявлял немало интереса к знакам и тем, кто их изучал.

– Эти знаки по приказу вашего тигута нанесли на двери хранилища. Мирац-аит используют благовония для того, чтобы отогнать нежить и нечисть. Вас это не наводит ни на какие мысли?

– Мысли, юноша, – это то, что порождает наш разум, если может. Для этого не нужны знаки. Но если вы имеете в виду догадки и подозрения – то, видимо, происходящее как-то связано с наследством Арье.

– Мы можем помочь вам, – помолчав, сказал Элио. – Но мы не работаем бесплатно. Цена нашей помощи – все, что вы знаете об Арье или Мишеле Агьеррине.

– Вам ни к чему вешать ценник на свои услуги, я бы рассказал вам и так, по вашей просьбе, – с укором отвечал бен Тамир. – Мы хотим обратиться к вам потому, что гибнут люди, близкие нам и ни в чем не повинные. Но все же я, конечно, понимаю, что всякий труд должен оплачиваться.

Диана вообще-то имела в виду деньги, когда говорила об оплате, но Элио, хоть и слегка покраснел от слов старичка, все же посчитал, что бартер в этом случае тоже будет уместен.

– Тогда мы изучим все, что вы нам предоставили, и вернемся завтра или послезавтра, чтобы решить вашу проблему.

Замок Бюро-64 в Риаде

Возвращение к шефу было не таким триумфальным, как Элио хотелось бы. Юноша с досадой думал о том, что следовало изучить шкатулку до того, как отправлять Диану в замок, и перерисовать узоры. Но тогда им и в голову не приходило, что в дихабе может такое твориться. Тем не менее, шеф выслушал его доклад достаточно благосклонно.

– Так вам нужна шкатулка, чтобы определить, какую нежить они выпустили?

– Да, сир. Я надеюсь путем сопоставления знаков на ней с книжными записями установить, что это за существо. Если вы предоставите мне шкатулку на некоторое время, я скопирую знаки…

– Погоди-ка, – встревожилась Диана, которую шеф тоже вызвал в кабинет, – а ты не боишься, что если скопируешь знаки, вызовешь такую же нежить сюда?

– Вообще-то здравая мысль, – заметил Бреннон. – Ты же, как я помню, говорил, что для мирац-аит заклятием является набор знаков сам по себе?

– Да, но я копировал знаки в доме в Эсмин Танн, и ничего не произошло.

– Но то были защитные знаки, – возразила мисс Уикхем. – А эти – нет. Хотя они в каком-то смысле тоже защитные, – подумав, добавила девушка. – Защищают наследие Агьеррина от жадных ручонок.

– Я могу ненадолго вручить тебе шкатулку, – сказал шеф, – с тем, чтобы ты отправился в библиотеку вместе с мисс Уикхем и поискал там сведения о знаках. Затем вернешь шкатулку сюда.

– Хорошо, сир. Я постараюсь управиться за день-два. В дихабе ждут моего возвращения.

Глава Бюро поднялся, перешел в комнатку, где стояли сейфы, с которых Элио разрешалось только вытирать пыль, повозился с замком одного из них и достал шкатулку, все еще завернутую в тряпицу.

– Нас несколько насторожило то, о чем доложила мисс Уикхем, поэтому изучение этой коробочки мы решили отложить до завершения вашей миссии. Так что будьте осторожны.

Они спустились на первый этаж, где находились двери в библиотеку. Где именно находилась сама библиотека – Романте старался не думать. Не то чтобы он верил в слухи насчет ее бесконечности, но она явно была изнутри намного больше, чем снаружи. Поэтому некоторые агенты и рекруты совсем не жаждали часто посещать сокровищницу знаний. А уж зачем Диана увязалась за ним – Элио и вовсе не знал.

– Что ты будешь тут делать? – спросил он. – Ты же не знаешь джилахского и идмэ.

– Ну и что? – безмятежно ответила девушка. – Я все равно могу сравнивать картинки между собой. Все интересное буду приносить тебе.

Элио подошел к обсидиановой панели. Она понимала все языки, поэтому он взял стилус из эбонита и написал на джилахском «знаки Бар Мирац». Через несколько минут на панели появился длинный список литературы с указанием пути. Юноша достал из кармана блокнот с карандашом и принялся записывать указания.

– Хорошо бы кто-нибудь из джентльменов наконец изобрел что-то вроде печатной машинки, чтоб не приходилось тратить время на переписывание, – сказала Диана. – Может, подкинешь идею мистеру Редферну во время ваших уроков?

– Не будем отвлекаться, – строго ответил юноша. – Тут очень большой список, я сейчас дам тебе первый лист – и будешь переносить книги в читальный зал. Раз уж ты можешь сравнивать картинки и надписи.

Однако секретарь Бюро даже не представлял, какой вал информации на них обрушится. В библиотеке хранилось такое количество книг, посвященных джилахской магии, что их все не удалось бы перетащить в читальный зал даже на тягловом муле. Поэтому юноше пришлось тщательно просеять список, выданный панелью, и даже после этого они погрязли в томах, свитках и манускриптах на много часов. К тому же Бар Мирац действительно оказалось очень тайным знанием, и его адепты тщательно следили за тем, чтобы так и оставалось. Так что немалая часть сведений в книгах и прочих записях была неверной, неполной или вовсе представляла собой сборники глупых заблуждений. В отчаянии Элио даже обратился к «Книге Ишуд», но она была посвящена тварям с той стороны, и ничего полезного насчет нежити в ней не нашлось.

И все же их каторжный труд оказался не напрасен. Глубокой ночью, когда во внешнем мире уже было почти три часа ночи, Элио и Диана наконец получили некую полезную выжимку, которая умещалась на двух мелко исписанных листах. Юноша сполз по спинке стула, чувствуя одновременно и удовлетворение, и сильную усталость. Пока он рылся в книгах и записях, Диана несколько раз выходила, чтобы добыть еды и питья, но Элио проглотил едва ли пару кусков хлеба – он был слишком увлечен раскопками.

Но теперь, когда они получили то, что нужно, можно было и вознаградить себя. Юноша поднялся, потянулся к корзинке с едой из столовой – и его наконец настигла расплата за пренебрежение. Голова закружилась так сильно и резко, что в глазах все размылось. Элио повело в сторону, и он ухватился за край стола, чтобы не упасть.

– Элио?! – возглас Дианы донесся как сквозь вату, приглушенный нарастающим шумом в ушах. В этом шипении и треске все яснее слышался другой голос – и хотя Элио еще не разбирал слова, он понимал… понимал… когда она обращалась к нему…

Юноша отпустил стол и сжал виски пальцами. В голове закружились обрывки слов из заклятия, которому его научил Энджел. Но слабость от голода приводила к тому, что слабела и защита от Королевы в кольце[50], и Элио никак не мог… не мог сосредоточиться, чтобы вспомнить… Ее зов окружал юношу стеной, которая поднималась все выше, выше, выше…

– Элио! – шум в голове прорезал громкий голос из внешнего мира, а затем – хлесткая затрещина.

Джилах слабо вскрикнул, пошатнулся и упал. Мисс Уикхем подхватила его под руку и вместе с ним опустилась на пол. У губ Элио вдруг оказался стакан с остывшим, крепким и сладким чаем. Юноша сделал несколько жадных глотков.

– Motus, – приказала Диана. К ним подлетела тарелка с сэндвичами. – Быстро ешь!

Романте схватил первый попавшийся и вонзил зубы в пышный хлеб, начиненный сардинками, оливками и соусом. Диана крепко держала секретаря, пока он поспешно ел, чтобы отогнать слабость, и запивал еду очень сладким чаем.

– Тебе нельзя так делать, – строго сказала девушка.

– Я не нарочно!

– Я должна была проследить, – раздосадованно добавила она. – Но слишком увлеклась твоими книгами. Не говори Дигу, он будет волноваться и пыхтеть.

– Хорошо.

– И сам больше так не делай! Какого черта, ты же знаешь…

– Хорошо, хорошо! – вскричал Элио. – Ты что, думаешь, мне это нравится?!

– Ладно, извини, – сказала Диана и вдруг погладила его по щеке; Элио обдало жарким румянцем. – Мы все равно найдем способ избавить тебя от нее. Как знать, вдруг Ключ нам в этом поможет. Откроем портал, швырнем туда кольцо и запечатаем.

– Дел-то, – пробормотал юноша и наконец произнес заклятие Энджела. Шум в ушах и голос Королевы затихли. Стена, отрывающая его от мира, и бездна бурлящей силы под ногами исчезли – но он знал, что все вернется снова. Если он не будет осторожен.

17 июня 1866 года,

Авилат, предместья города Арно в Мейстрии

– В общем, скорее всего, наш подозреваемый – это хазир басарат, «лишенный плоти» на идмэ, – сказал Элио и разложил по столу записи, которые сегодня утром привел в порядок. – В ранних работах мирац-аит он описан как дух, но в более поздних его рассматривают как бесплотную нежить, которая одержима желанием вернуть себе плоть и потому преследует молодых и здоровых людей. По признакам есть совпадение: хазир басарат выглядит как клочок дыма или сотканная из дыма фигура. Проходя сквозь стены, он оставляет следы, похожие на пятна сажи или пепла.

– А жертвы? – спросил Диего. – Что с ними? Есть шанс их спасти?

Юноша покачал головой:

– В том-то и дело. Хазир басарат – это обычно жертва проклятия, в результате которого он либо она своим прикосновением превращает людей в прах или в пыль, а затем поглощает их, как сказано в книге Ави бен Мацлара, «с великим горем и неслышными человеку воплями и рыданиями». Ну это, я полагаю, художественное преувеличение.

– Как всегда, первыми жертвами басарата становятся члены его семьи и друзья, – продолжила Диана. – Но если вы поймали его и если вы недобросовестный маг, то вместо освобождения от бремени проклятия можете заточить его в какой-либо предмет… что, видимо, и сделал наш Агьеррин. Нехороший человек, прямо скажем.

Элио насупился. Конечно, поступок сомнительный – но он готов был поискать оправдания для Арье, который без страха взялся защищать чужую ему общину от нечисти.

– Ладно, а как его обезвредить?

– Диана же сказала – освободить от проклятия. Вот, – Элио выдвинул на середину стола листок с формулой заклинания. – Есть и альтернатива от мирац-аит – набор знаков, составленный с учетом гороскопа человека, которого прокляли. Поскольку мы его не знаем, то лично я предлагаю воспользоваться все-таки заклинанием.

Диего кашлянул:

– А кто именно будет им пользоваться? Диане ведь нельзя входить в дихаб, а тебе – нельзя вести расследование, а я… ну я оборотень. Могу попытаться, но без гарантии.

– Ну значит, остаюсь я, – заключил Элио и почему-то ощутил облегчение.

– Если бы не ваши глупые правила! – фыркнула мисс Уикхем. – Вот пускали бы вы в ваш дом мудрости женщин… ну или хотя бы одну женщину, один раз в порядке исключения.

– Ты что, нельзя! После этого весь дихаб придется переосвящать заново! Это же мороки на полгода, не меньше!

– Что делать? – с некоторой угрозой переспросила Диана.

– Пере… освящать, – запнулся Элио. – Женщина поддалась искушению на заре сотворения, и потому она низшее нечистое существо…

– Что?! – гневно рявкнула девушка; Диего вздрогнул.

– Я в это не верю! – поспешно вскричал Элио и на всякий случай отодвинулся от нее вместе со стулом. – Но если мы впустим тебя в дихаб, то вместо оплаты получим коллективные проклятия от всех его обитателей!

– Омерзительно, – прошипела Диана. – А ты почему молчишь?

– Я пойду в дихаб с Элио и прикрою его, – сказал оборотень.

– Как? Это же бесплотная нежить, что ты ей сделаешь?

– Я все равно могу ее учуять. А ты будешь караулить в саду, чтобы тварь не сбежала.

– Отлично. А как вы собрались ее выманивать?

– Ну вообще я вполне подхожу под тип ее жертв, – сказал Романте и тут же задумался.

Но как заставить хазир басарата выбрать именно его? Юноша придвинул к себе листки бумаги, на которых переписал все, что они узнали про нежить. Кажется, там был кое-какой способ привлечь ее внимание.

* * *

В доме мудрости было тихо. Уже наступила ночь, а ученики и учителя должны были расходиться по комнатам после вечерней молитвы в девять. Может, они и не спали, настороженно прислушиваясь к тому, что происходит в дихабе – гадая, кто исчезнет сегодня.

Элио стоял на лестничной площадке на этаже с комнатками учеников. Позади него высилась массивная черная тень – и тихонько сопела, принюхиваясь к атмосфере напряженной тишины и беспокойства. Диего хотел перекинуться, но поскольку они не смогли бы объяснить досточтимому бен Тамиру, зачем им нужно провести в дихаб медведя, то от этой идеи пришлось отказаться.

К тому же ловить лапами бесплотного духа все равно бесполезно.

– Тут ее нет, – наконец сказал Уикхем.

Элио развернул листок с заклинанием. Среди джилахов были не только мирац-аит с их необычным учением – привычной магии с заклятиями и зельями тоже хватало. Хотя даже хадримар – джилахские чародеи школы Слова – настоятельно рекомендовали смеси для курений, приманивающих или отпугивающих нежить. Но увы – состав смеси для приманивания хазир басарата был столь экзотичен, что собрать ее за оставшиеся часы было нереально. Так что Романте решил удовольствоваться заклинанием и положиться на удачу.

– Идаб билик мустат харизе басарате куман, – прошептал юноша, сосредоточив, как обычно, волю, желание и воображение на одной цели. – Бисит дамар!

Каждое заклятие хадримар завершалось ключом – весьма дерзким требованием «Подчинись моей воле!». Элио скомкал листок, сунул в карман и уставился в темноту, гадая, подчинится ему нежить или нет, зря он обползал половину коридора, расписывая его клеткой герона, или не зря (и теперь к тому же очень невысоко оценивал качество работы уборщиков в дихабе).

Довольно долго не происходило вообще ничего. Бледно светящиеся шарики, которые развесил Элио, парили высоко под потолком, чтобы не отпугивать нежить. Но минуты тянулись за минутами, а никто так и не появлялся.

«Только бы хазир басарат не кинулся на какого-нибудь ученика», – с тревогой подумал Романте.

У него уже сформировалась мысль отправить Диего на обход комнат, чтобы проверить, все ли в порядке с учениками, но вдруг оборотень шевельнулся и тихо пророкотал:

– Оно здесь. Там.

Он протянул полуруку-полулапу и указал длинным черным когтем во тьму. Элио напряженно замер, вглядываясь в коридор, а затем вытянул из ножен сзади на поясе трехгранник. Наконец в рассеянном свете шаров юноша заметил стелющуюся вдоль стены дымную тень. Она быстро приближалась.

Это была даже не человеческая фигура, а некий клок дыма и тумана, скользящий высоко над полом. И однако, хотя у тени не имелось ни головы, ни лица, Элио вдруг ощутил на себе ее жадный взгляд. Клок вытянулся в длинный лоскут и внезапно прыгнул вперед и вниз, прямо на юношу. Оборотень резко подался вперед, но клетка герона захлопнулась, едва нежить пересекла черту из заклятий и знаков, выведенных на полу.

Хазир басарат ударился о невидимую стену, зашипел и заметался внутри клетки. Герон выступил из пола и стен, сузился, смыкаясь вокруг нежити и заключая ее в куб. Она съежилась, запульсировала, а потом вдруг рывком расширилась и снова ударилась в стенки клетки, словно хотела проломить их. Но герон выдержал.

Элио приблизился к клетке и вытянул перед собой трехранник. Лезвия наполнились ярко-зеленым свечением. Нежить испустила долгий свистящий звук.

Юноша задумчиво смотрел на нее. У него было заклинание, чтобы разрушить проклятие, но ведь человек, который стал его жертвой, был одним из немногих, кто видел Мишеля (Арье) Агьеррина живым. Может, удастся поговорить?

– Te ipsum ostende! – шепнул Романте.

По дымному клочку пошла рябь. Заклятие «яви себя» срабатывало не всегда, но, видимо, хазир басарат уже поглотил достаточно жертв, чтобы у него были силы на слабое воплощение прошлого образа.

Через несколько томительно долгих секунд из дыма соткалось лицо, и Элио вздрогнул.

– Черт побери, – прошептал Уикхем. Лицо, которое они видели, имело явное сходство с лицами брата и сестры Флери – или Финнелов, которые…

– Кто ты? – спросил Элио, затаив дыхание. Только бы нежить смогла ответить! У нее уже должно быть достаточно сил…

– Я… – губы на лице медленно шевельнулись, но еле слышный звук исходил не изо рта, а из всего тела хазир басарата сразу. – Я так давно ни с кем не говорил…

– Ох ты ж боже, – пробормотал Диего и придвинулся ближе.

– Они никогда мне не отвечали, – прошептал голос. – Никто из них. Хотя я просто хотел поговорить… мне столько нужно спросить!

– С кем ты говорил?

– С людьми… здесь. Но они не говорят, никогда.

– Кто ты?

– Я… – лицо наморщилось, словно в тяжелом раздумье. – Я был когда-то… я был… у меня были дети! – его взгляд вдруг панически заметался. – Где мои дети?! Я велел уходить, велел ему увести самых младших! Где мои дети, почему никто не хочет мне сказать!

Лицо рассеялось, и хазир басарат яростно забился в стенки клетки.

– Я скажу тебе, – ответил Элио; его сердце громко колотилось в висках и бухало в груди, как барабан. – Я знаю, где твои дети. Кто ты?

Клок тумана свился посреди клетки в нечто вроде ракушки. Послышался вздох и наконец – ответ:

– Я Августин Флери де Ролле де Аман де ла Сан-Габрэ.

– Надо же, сколько слов он еще помнит! – восхитился Диего.

Романте ткнул его локтем и быстро сказал:

– Твои дети живы.

– Где они?

– Где ты их оставил?

– Я… не помню, – раковина пошла волнами. – У нас был дом. Они должны были в доме… нет, там опасно! Я велел… ах боже, что же я велел?

– Ты велел им уйти и спрятаться. Поэтому они выжили. Твой сын и твоя дочь выросли, и сейчас они в безопасности.

– О! О! – нежить вновь заметалась внутри и вдруг замерла: – Как я могу верить тебе?

– Их зовут Антуан и Сесиль Флери. Они жили в Эсмин Танн под фамилией Финнел, пока не переехали в большой замок.

– Я хочу их видеть! Где они?!

– Что с тобой случилось? Почему ты их потерял?

– Это не я! – вопль сотряс стенки клетки. Элио поспешно подправил пару строк в заклятии герона. – Я никогда их не оставил бы! У меня отобрали… мерзкая джилахская тварь! – неожиданно ракушка, свившаяся из клока дыма, распалась и превратилась в лицо – но уже совсем другого человека. Это был красивый мужчина лет тридцати или тридцати с небольшим, с аккуратной бородкой и усами, темными вьющимися волосами до плеч, с удлиненным худощавым лицом, тонким, чуть изогнутым носом и очень большими темными глазами характерно джилахского разреза.

– Арье! – выдохнул Элио, выхватил из кармана блокнот и поспешно зашептал заклятие копирования, хотя даже не знал, поможет ли оно снять копию с тела нежити.

– Арье, – прошипел хазир басарат. – Он отобрал их у меня! Он держал меня в темноте!

– Расскажи про Арье, – сказал юноша, – и я… я сделаю так, что ты вернешься к тем, кого потерял.

– Ты даешь слово?

– Да. Я освобожу тебя от темноты.

* * *

Черед полчаса они вышли в сад, где в нетерпении изнывала Диана. Бездействие претило ее деятельной натуре.

– Ну что? – спросила она. – Ну как? Поймали?

– Да, – ответил Диего. – Правда, привлекли ненужное внимание.

И в самом деле: второй этаж опоясался вспыхивающими огоньками в окнах; сверху донесся даже неясный шум голосов и топота ног.

– Была вспышка, – раздраженно сказал Элио. – К тому же кто же знал, что эта тварь будет так орать при снятии проклятия! Но это неважно. Важно, что мы ее, точнее его, ликвидировали, а перед этим допросили.

– Допросили? – удивленно переспросила девушка.

– Да! Это оказался отец брата и сестры Флери!

– Ох ты ж! Не может быть!

– Может, – торжествующе сказал юноша и помахал перед ней блокнотом. – Агьеррин из мести проклял своего врага, сделал из него хазир басарат и заточил в шкатулке. Конечно, после почти полувека заточения месье Флери-старший помнит не все, а что помнит – то урывками, но он кое-что нам рассказал и даже показал лицо Арье.

Диана с интересом изучила портрет.

– Любопытно, как он выглядел спустя сорок лет, когда постарел. Впрочем, – встрепенулась девушка, – и это хорошо! Мы можем показывать портрет тем, кто знал его в молодости. Не все же они выжили из ума на старости лет.

– Но кому ты собралась его показывать? – спросил Диего. – И где ты будешь их искать? Я бы…

– Что вы тут наделали!

Агенты и секретарь Бюро обернулись на гневный вопль, который издал уважаемый тигут. Он выбежал наружу в халате поверх пижамы, в тапочках и ночном колпаке, сжимая в руке швабру – видимо, вооружился чем Бог послал.

– Мы избавили ваш дом мудрости от нежити, которая убивала ваших студентов, – невозмутимо ответила мисс Уикхем. – А что, вы были против?

– Вы пустили внутрь ЖЕНЩИНУ?! – задохнулся бен Авнир.

Глаза Дианы яростно сверкнули, и она процедила:

– Не волнуйтесь, я находилась исключительно снаружи. А теперь обсудим вопрос оплаты.

– Какой еще оплаты? Вы вторглись в наш дихаб, нарушили его покой, навязывали ваши никчемные услуги…

– Вот-вот, давайте-ка пройдемся по списку всех оказанных вам услуг.

– Но я вас об этом не просил!

Элио выдохнул сквозь зубы. Этот человек уже стал его утомлять.

– Мы можем вернуть нежить обратно, – холодно произнес юноша. – Если вам ее так не достает.

– Если вы не выдумали это все, чтобы ограбить меня… мой… наш дихаб!

– Ну в самом деле, Элех, – сказал бен Тамир, появляясь на крыльце; в руках у него была очень длинная тонкая трубка с янтарным мундштуком. – Жадность – есть грех, и она никого не красит. Оплати их труд, и будем в расчете.

– Какой еще труд? Эти мошенники…

– Я сам все видел, – произнес наставник. – Своими глазами.

– Ну знаешь ли, твоим глазам уже семьдесят семь, так что вряд ли можно доверять всему, что они видят.

– А им, – бен Тамир указал трубкой на светящиеся над ними окна, – им и их более юным глазам ты доверяешь?

– Итак, вернемся к перечню услуг, – сказала Диана. – Начнем с выявления проблемы.

– Ваш коллега, вот этот, – тигут ткнул пальцем в Уикхема, – уверил меня, что это бесплатно!

– Да? – задумчиво произнесла девушка, смерив брата пронизывающим взором. – Интересно, с чего бы это.

– Ну Диана! – умоляюще воскликнул оборотень. – Я говорил только про подготовку!

– Идемте, – тихонько позвал секретаря Бюро бен Тамир. – Борьба одной жадности с другой – это увлекательное зрелище, но у меня есть для вас кое-что.

Элио последовал за старичком, который попыхивал трубкой, набитой табаком и смесью каких-то трав. У двери на крыльцо учитель оставил палочку, с помощью которой принялся весьма бодро карабкаться по лестнице. Элио поспешил предложить ему руку.

– Ах, не стоит, не стоит, это всего лишь старость. Не только глаза выходят из строя, но еще и колени, – добродушно сказал бен Тамир. – Прошу, входите. У меня есть чай.

Комната наставника была куда просторней, чем комната ученика – здесь даже нашлось место небольшой печке с чайником, над которой сушились пучки трав. Бен Тамир опустился в кресло, взял со столика папку и протянул ее юноше.

– Как мы и договаривались. Это личное дело Арье, которое завели, когда он поступил на учебу.

– Спасибо! Я сниму копии…

– Можете забрать, – старичок пыхнул трубкой. – В свете всего происходящего, я не думаю, что нам стоит хранить это у себя.

– А вы общались с ним? – спросил Элио, прижав к груди ценную папку.

– Да. Хотя я и был старше его на три года, он учился так успешно, что опережал своих сверстников. И с ним всегда было о чем поговорить, хотя, признаюсь, его интересы несколько меня пугали.

– Он хотел изучать Бар Мирац?

Яркие глаза бен Тамира блеснули.

– Он не просто хотел, но и нашел способ начать изучение. Ему пришлось заниматься этим втайне, поскольку это учение среди нас официально не одобряется. Тем не менее он неплохо продвинулся в изучении знаков к моменту окончания дихаба.

– А вы знаете, куда он уехал?

– В Эсмерану. Он не захотел возвращаться домой, к тому же в ту пору у нас здесь снова обострились гонения, так что многие разъехались кто куда. Не осуждайте нашего тигута слишком сильно, – добавил бен Тамир. – Он старается предохранить дихаб от бед.

– Арье писал вам?

– Да. Мы обменивались письмами до тех пор, пока он не покинул Эсмерану, чтобы направиться в Риаду. После этого он перестал мне писать. Лишь однажды он прислал мне письмо, примерно в начале сороковых, из Мазандрана, а потом еще пришла телеграмма от начальника полиции или как их там называют из Эль-Кубрита, на севере халифата. Они разыскивали Арье, но я ничем не мог им помочь.

– А эти письма… – робко начал Элио.

– Я бы не хотел их вам отдавать. Они очень дороги мне.

– Я мог бы снять копии, если вы позволите.

Бен Тамир долго глядел в огонь, пылающий в печке. Наконец он вздохнул и указал трубкой на рабочий стол:

– Возьмите. Они в правом нижнем ящике, в коробке под работами этих неучей.

18 июня 1866 года,

замок Бюро-64 в Риаде

Шарль Мируэ в нетерпении крутился по приемной перед кабинетом Бреннона. Если бы не агенты Уикхем, которые ждали тут же, он бы уже наверняка приложил ухо к замочной скважине.

– Ну сколько можно! – наконец воскликнул рекрут. – О чем они там так долго разговаривают?!

– О чем-то важном, – ответила Диана.

– Пфф! Важном! Я бы уже сто раз мог войти и посмотреть, что в этой коробке!

– Они заботятся о тебе, – возразил Диего. – Вдруг на нее даже смотреть опасно?

Мируэ снова фыркнул и повернулся к Элио:

– А ты почему такой спокойный?

– Я занят, – строго ответил юноша.

Недавно шеф поручил ему обставить соседнюю комнатку под приемную, чтобы посетители не толклись вокруг стола секретаря, ненароком разглядывая документы, и сейчас Элио читал ответы мебельщиков, у которых заказывал стулья, диваны и стол. Поездка в Арно отвлекла его от этого важного дела, в успехе коего он был весьма заинтересован.

– Не боишься, что тебе попадет за колдовство? – спросил Мируэ.

– За колдовство у нас не наказывают. А насчет необходимости моего вмешательства я все описал в рапорте.

Колокольчик над дверью мелодично зазвенел. Романте встал, открыл дверь и жестом пригласил агентов и рекрута войти.

– Элио, вы тоже можете остаться, – сказала мисс Шеридан.

На вид она была весьма доброжелательна, но кто знает, что она думает на самом деле? Никто из Бюро никогда не видел миледи в гневе, но это не мешало агентам и рекрутам ее бояться.

– Мы довольно долго обсуждали эту ситуацию, – начал шеф и кивнул на шкатулку, что стояла на столике, – и в итоге пришли к выводу, что она тупиковая. Я и мисс Шеридан считаем, что юный Мируэ может взглянуть сквозь коробку, а господа Редферны – нет. Итак, у вас есть что сказать по этому вопросу?

– Да давайте я уже просто посмотрю! – вскричал Мируэ, который весь извелся от бездействия за последние полчаса.

– Куда? – сурово цыкнул на него Джеймс Редферн. – Мы не знаем, не воспримут ли защитные чары это как атаку!

– А еще нам бы очень не хотелось, чтобы вы ненароком вслух прочли заклятие Ключа, если оно там, и открыли посреди Бюро провал на ту сторону, – добавил Энджел Редферн.

– Ну и что плохого, – пробормотала Диана. – Бросим в него кольцо с Королевой и сразу же закроем.

– Это не смешно, юная мисс, – холодно сказал Энджел. – Вопрос относительно кольца и синьора Романте требует куда более вдумчивого подхода.

Элио залился румянцем. Чертово кольцо! Каждый раз это напоминало ему о собственной тупости и бестолковости!

– И все же я не вижу особого риска для рекрута Мируэ, если он посмотрит, – сказала миледи. – Он, в конце концов, производит впечатление достаточно разумного создания, чтобы не зачитывать вслух неизвестные заклинания. Не так ли?

Вопрос был обращен к Шарлю, и он несколько побледнел под насмешливым взглядом мисс Шеридан.

– Ладно, пусть попробует, – буркнул шеф. – Если что-то пойдет не так – не все же здесь так плохо владеют магией, как я.

Мируэ нетерпеливо сдернул очки и навис над шкатулкой. На его лице появилось очень странное выражение; рекрут обошел стол по кругу, не сводя глаз со шкатулки, а потом присел на корточки и надолго задумался.

– Ну что там? – поторопила его Диана.

– Там лежат два клочка бумаги, – медленно произнес Шарль. – Но это не заклинания.

– Как – не заклинания?! – воскликнул Бреннон, не сумев скрыть боль в голосе.

Мисс Шеридан тут же положила ладонь ему на руку. Элио отвел глаза. Они все знали, какие надежды связывает их шеф с Ключом Гидеона.

– Так. На одном клочке написаны координаты, а на другом нарисовано что-то вроде карты.

– Карты? – ошеломленно повторил Диего. – Но карты чего?

– Не знаю. Это просто кусок какой-то зарисовки. Нет ни надписей, ни указателей, ни даже крестика со словами «Копать здесь».

– А вы можете перенести этот рисунок на бумагу? – спросил Джеймс.

– Да. Дайте лист и карандаш.

На листке из блокнота Мируэ написал координаты. Бреннон взял их и направился к большому глобусу, который стоял в углу его кабинета. Глобус был немагическим – этот щедрый дар из ценных пород дерева, слоновой кости и полудрагоценных камней шефу преподнес один из кардиналов от имени папского престола за некие «услуги», о сути каковых Элио ничего не знал. Бреннон принялся неспешно вращать глобус, пока наконец не ткнул пальцем в некую точку около побережья халифата, в проливе, что разделял владения халифа и короля Эсмераны.

– Гм. Здесь ничего нет. Проверьте, я не ошибся с координатами?

– Вы указали место верно, – сказал Джеймс Редферн. – Думаю, дело в масштабе. На глобусе, скорее всего, не отмечены мелкие островки или что-нибудь в этом роде.

Элио тут же подошел к шкафам и достал с полки третий том «Географического справочника». К новейшему изданию в десяти томах прилагались самые точные и подробные карты. Юноша раскрыл том в разделе «Халифат Аль-Тахмин» и развернул сложенную карту, вшитую в книгу.

– Вот, сир, смотрите, тут крупный масштаб.

Они столпились вокруг карты. Шеф отыскал нужные координаты, и они, к немалому удивлению Элио, оказались точкой на мелком островке какого-то архипелага, который протянулся, как случайные брызги от кисти с краской, в глубине залива на западном побережье халифата. Архипелаг был таким незначительным даже с точки зрения географии, что для прочтения его названия Бреннону понадобилась лупа – заботливо приложенная издателем к «Справочнику».

– Нур иль Рамин, – сказал шеф. – Похоже на хлебные крошки, а не острова. Там даже города нет.

– Там вообще ничего нет, судя по карте, – буркнул Джеймс. – И координаты указывают на самый крупный остров, хотя и тот размером с носовой платок. Что там можно спрятать?

– Может, Агьеррин утопил свое сокровище у берегов островка? – предложила мисс Уикхем. – Чтобы уж точно никто не нашел.

– Все, готово! – заявил Шарль и протянул Бреннону лист бумаги, на который перенес некий рисунок, смутно напоминающий карту: куча червячков, извилистая линия и нечто заштрихованное в середине.

– Ну и что это? – скептически спросил Элио.

– Берег какого-то острова, – ответил Диего. – Вот береговая линия, скалы и между ними что это? Озеро?

– Вероятнее всего, вулканического происхождения, – сказал Джеймс Редферн.

– Или это условное обозначение пещеры в скалах, – возразил Энджел.

– Тоже может быть. Но я не уверен, что на карте из шкатулки изображен какой-то из этих островов. С тем же успехом это может быть карта городского квартала, не имеющая отношения к координатам – например, дома, площадь и колодец.

– Ну так мы можем поехать туда и выяснить! – выпалил Мируэ. – Какой смысл торчать здесь и гадать?

– Ну, прежде чем что-либо делать, рекомендуется сначала подумать, – сказала мисс Шеридан. – Например, зачем бы Арье Агьеррину составлять карту и отсылать ее в свой дихаб, окружая при этом защитой бесплотной нежити?

Она высказала мысль, которая и раньше тревожила Элио, и он даже позволил себе намекнуть на это в отчете для шефа. Но все же юноша не мог представить себе, зачем Арье устраивать ловушки для тех, кому достанется его наследство. В конце концов, что мешало ему, если он так не хотел, чтобы Ключ Гидеона попал в чьи-то руки, просто сжечь его вместе со всеми своими книгами?

– Ну вот поедем туда и выясним, – повторил Мируэ, которого уже утомили столь долгие обсуждения. – Может, там вообще какая-то опасная дрянь, и мы ее обезвредим!

– Я бы предпочла не тыкать в опасную дрянь палкой так бездумно… впрочем, вы, – миледи со смешком подчеркнула это слово, – все равно туда не поедете.

– Что?! Почему?!!

Вопль несправедливо обиженного рекрута все еще звенел в воздухе, а Редферны и мисс Шеридан уже принялись о чем-то совещаться – молча и мысленно, как они часто это делали.

Диего Уикхем кашлянул:

– Мы были бы очень рады, сэр, если бы вы поручили эту миссию нам. До Ла Мадрины мы можем добраться через портал, а там сядем на корабль и доплывем до берегов халифата.

– Сесть-то вы, может, и сядете, но повезет ли вас туда капитан – это вопрос, – ответил Бреннон. – В Аль-Тахмине вовсю пылает гражданская война, и как человек, который видел, что это такое своими глазами, я весьма сомневаюсь в целесообразности такой экспедиции.

– Война пока что охватывает восточную часть халифата, сир, – сказал Элио. – Я подготовил для вас утром сводку из свежих газет. Если действовать быстро, то агенты Уикхем успеют найти островки, обыскать и вернуться обратно.

– Тем более, – вдруг произнес вслух Энджел, – что проблемы с открытием портала с острова в замок не будет. Вот наоборот – другое дело. Даже мы не стали бы рисковать и открывать портал в совершенно неизвестное никому из нас место, в котором к тому же есть немалый шанс нарваться на очередную защиту или ловушку от Арье. Хотя я бы предложил портал в какой-нибудь город на побережье Аль-Тахмина.

– Есть и другой вариант, – пробормотал Бреннон, отодвинул карту и порылся в коробке для писем. Романте недавно приучил шефа к этому нововведению и весьма гордился тем, что теперь может сразу отсортировать корреспонденцию по адресам и видам.

– Из доклада Элио на основе писем к бен Тамиру следует, что Арье довольно долго жил в портовых городах на юге Эсмераны. Возможно, имеет смысл провести там небольшое расследование. К тому же они намного ближе к Аль-Тахмину, чем мы, и там будут более свежие новости насчет войны и того, стоит ли выдвигаться к берегам халифата.

– Но в таком случае им потребуется все время создавать порталы, – возразила миледи. – Я не уверена, что это по силам мисс Уикхем.

– Не все проблемы нужно решать магией. А!

Наконец-то нашел! В этой чертовой коробке никогда ничего не видно!

– Зато она обеспечивает должный порядок в корреспонденции, сир, – холодно сказал Элио. Всякий бунт против порядка он считал необходимым подавлять в зародыше.

– Недавно Двайер привез любопытные новости с юга Риады, – продолжал шеф. – Нам написал мистер Скотт – отец детектива Реджинальда Скотта, с предложением сотрудничества.

– Бюро не может сотрудничать с частными лицами, – процедил Энджел.

– Тем не менее я бы не стал с наскока отвергать предложения человека, который имеет весьма немалый политический вес в южной Риаде. Ему там не принадлежит разве что воздух.

– И что в этом хорошего? Он же потребует от нас услуг в ответ!

– Паоло назвал бы его «капиталистический упырь», – пробормотал Шарль.

– Я донес до мистера Скотта мысль о целях Бюро, – кивнул Бреннон. – Но, тем не менее, думаю, мы можем обменяться парой небольших услуг для установления дружественных отношений. В отличие от Бюро, мистер Скотт располагает собственной флотилией – от торговых судов до скоростных яхт. Так почему бы нам не воспользоваться одной из его лоханок для этой миссии?

Где-то на юге Илары

Солнце припекало, заливая полуденным жаром белую площадь, над которой ветерок с моря гонял облачка пыли. Они оседали на чахлой купе деревьев около трактира, и жене хозяина – она уже приготовилась ощипывать птиц, добытых Карло Мальтрезе на утренней охоте; еще три утки, увязанные веревкой за шеи, свисали со спинки стула. На другом стуле растянулся сам Мальтрезе, положив ноги в высоких охотничьих сапогах на третий. Чародей потягивал холодное вино с травами, из тени крытой веранды лениво наблюдая за местными жителями. Охотничье ружье было приставлено к стене рядом и заряжено.

Наконец из толпы, которая еще перебирала оставшиеся после утреннего рынка товары, выбрался знакомый Мальтрезе человек. Он был очень молод и выделялся в толпе рыжеватыми волосами, длинным джилахским кафтаном и бледностью, словно вышел на улицу впервые в жизни. Юноша направился к веранде и остановился перед Мальтрезе. Помедлив, молодой человек снял шляпу и неловко поклонился.

– Садитесь, – благодушно сказал чародей и качнул стаканом в сторону стула с утками. Юноша умостился на самом краешке, чтобы не задеть птиц, и пробормотал:

– Уикхемы вместе с человеком, который называл себя секретарем Бюро, побывали в дихабе в Арно. Они интересовались Мишелем Агьеррином, он же Арье, который учился там много лет назад.

– Вот как, – Мальтрезе налил себе еще вина, пока оно не нагрелось. – И меня это должно заинтересовать, потому что…

– Перед смертью Арье прислал в дихаб кое-что из своих вещей. Заколдованных вещей. Он был мирац-аит. Эти люди из Бюро явились за его вещами.

– Вот как, – повторил чародей, но уже более задумчиво. – И они получили искомое?

– Тигут отдал им коробку, а еще секретарь увез с собой личное дело Арье и его письма к одному из учителей. Они были друзьями в молодости.

– Что за коробка?

– Не знаю. Никто не знает. Ее не удалось открыть.

– Что ж. Спасибо и на этом, – Мальтрезе подтянул к себе сюртук, достал бумажник и отсчитал полдюжины банкнот Национального Банка Илары. – Прошу.

– Меня еще просили вам передать, что в Эсмеране отыскали родителей Уикхемов. Их взяли под наблюдение.

– Хорошо. Когда будете возвращаться, сообщите Ибарре, чтобы пока продолжали наблюдение. Если Уикхемы или этот секретарь… кто он, кстати?

– Некий Элио из Романты.

– Если кто-нибудь из них появится вблизи дихаба – немедленно мне доложите. Ступайте.

Молодой человек пересчитал деньги, поднялся, надел шляпу и зашагал к паромной переправе, которая связывала остров с материковой Иларой. Мальтрезе пригубил вино.

Мирац-аит, таинственная коробка и агенты Бюро. Любопытно…