Сегодня все столики эксклюзивного, модного и очень дорогого ресторана в Палм-Бич были заняты, и неудачливые посетители, которым не досталось мест, толпились в баре и вестибюле.

Метрдотель, ошалевший от суеты, раздраженно поднял телефонную трубку и стал напряженно вслушиваться. Черт бы побрал этот шум, слова не разберешь!

– Простите, с кем вы хотели поговорить? – переспросил он, зажимая ладонью ухо в безуспешной попытке избавиться от помех. – Да, миссис Мейтленд заказывала столик. Сейчас позову ее к телефону.

Метрдотель с романтическим именем Роланд работал в «Ремингтон Грилл» совсем недавно и теперь водил пальцем по карточке, разыскивая стол, зарезервированный для Мейтлендов.

Пробравшись к дальней стене ресторана, он в недоумении остановился. Да их трое! Потрясная блондинка лет тридцати, элегантно одетая светловолосая женщина постарше, судя по сходству с первой – ее мать, и темноволосая девушка-подросток в омерзительно безвкусном одеянии, особенно вызывающе смотревшемся на фоне безупречных нарядов обеих дам и остальных богатых клиентов «Ремингтон Грилл».

И поскольку Роланд был не совсем уверен, кого именно следует побеспокоить, оставалось действовать наугад.

– Прошу прощения, леди Мейтленд, – обратился он ко всем троим, – вам звонят.

Смеющиеся женщины вопросительно воззрились на него.

– Кому именно? – бесцеремонно осведомилась девочка.

– Миссис Мейтленд, – едва скрывая досаду, пояснил Роланд.

Можно подумать, у него времени вагон!

– Вы здесь новичок, поэтому, так и быть, объясню, – снизошла девочка, явно наслаждаясь его растерянностью. – Я мисс Мейтленд, справа моя невестка, миссис Ной Мейтленд, а слева – мать моей невестки, миссис Дуглас Мейтленд. И одновременно, – гордо выложила она козырную карту, – моя мама.

Брови Роланда взлетели к самым корням волос.

– Как мило, – пробормотал он, едва не лопаясь от злости.

Слоан от души пожалела беднягу, которому выпало несчастье столкнуться с Кортни.

– Должно быть, это меня, – сообщила она, вставая. – Ной звонил из Рима и пообещал приехать на день раньше.

Ной на цыпочках поднялся наверх и внезапно появился перед трехлетней дочерью, которая при виде отца восторженно завизжала и бросилась ему на шею, болтая ножонками в пижамных штанишках. Няня почтительно поздоровалась и скрылась в соседней комнате.

– Папа! Ты уже приехал!

– Да, малышка, – пробормотал Ной, неловко подхватывая дочь одной рукой и пряча за спиной другую, с подарком для Эшли.

– А к нам приходила тетя Кортни.

– Вижу, – кивнул он.

Девочка раскрыла от изумления рот и тряхнула кудрявой головкой.

– А откуда ты узнал?

– По твоим барашкам-кудряшкам.

Слоан нашла Ноя на террасе. Эшли сидела на коленях у отца, и оба о чем-то таинственно перешептывались.

– Папа дома! – громко сообщила девочка.

Ной поднял глаза, увидел жену и нежно улыбнулся, словно обволакивая ее теплом взгляда.

– А мы рассказывали друг другу всякие секреты, – прошепелявила Эшли и с довольным видом подставила ухо губам Ноя.

Тот что-то прошептал.

– А можно я расскажу маме? – загорелась Эшли.

– Так и быть, – с притворной неохотой согласился отец.

– Папа сказал, – торжественно объявила малышка, – что он любит тебя. Очень, очень, очень.