Но я вижу из своего укрытия, что она делает это недостаточно хорошо. Мужчина заскучал. На его лице я читаю ярость и дикое неудовлетворённое желание, когда он, схватив её за волосы, начинает всё глубже и глубже сам трахать её в рот, приго-варивая:
- Тебя что, блядь, никто не учил хорошенько отсасывать? Соси глубже, шлюха! - и девчонка послушно сглатывает струя-щиеся слёзы, но я понимаю, что она уже проиграла...
Потому что в этой игре нет победителей. Ты всегда проигрываешь... И сейчас я только оттягиваю свой конец...
Пусть на полчаса или час позже, но я всё равно умру.
- Кайф, какая зачётная попка! - хрипит удовлетворённо монстр, выдергивая свой член из мулатки и демонстративно ис-
пуская ей на спину струйку спермы.
- Ещё двадцать штук! - довольно ожёт он, и второй мужчина выдёргивает свой так и не разрядившийся член из стёртых в
кровь губ девчонки. - Сегодня просто не твой день, - продолжает он троллить его.
- Из-за тебя, дрянь, я проиграл! - злобно хрипит он, выхватывая свой кинжал и одним молниеносным движением рассе-
кает ей горло..
Я сижу и беззвучно плачу в своём шкафу, и понимаю, что я - следующая.
Я слышу звон колокольчиком и крики где-то в другом конце этого огромного пустынного замка, который стал для меня зам-
ком ужасов, и понимаю, что осталось совсем недолго...
Мужчины, довольные, выходят из комнаты, продолжая свою дикую кровавую охоту, а я продолжаю тихо сидеть, притаив-
шись в своём укрытии, и молюсь про себя, чтобы всё закончилось как можно скорее...
Мне кажется, я проваливаюсь в какое-то чёрное забытье, потому что когда я открываю глаза, я вижу склонившегося над
собой Клыка, который сверлит меня своим волчьим взглядом:
- Попалась, Тыковка, - громко кричит он на весь дом.
И добавляет совсем тихо, прямо мне в ухо:
- Не бойся, маленькая. Я с тобой.
7
- А вот и последняя победительница нашей весёлой игры! - чуть ли не хлопают от радости в ладоши трое этих нелюдей,
и я вижу, что все их тела, руки, животы и пальцы испачканы кровью.
- А ты молодец, Тыковка, я знал, что смогу отыграться, - подходит ко мне вплотную мой первый мужчина и целует меня
взасос.
И я чувствую кровь на его губах.
Он делал на меня ставки... На то, что я останусь последней. Значит, остальные девочки все мертвы!
Но что же ждёт меня?
И словно прочитав мои мысли, он ведёт меня в центр этой обитой алым бархатом комнаты, с потолка которой свисает
огромный острый крюк...
- Это просто непередаваемое наслаждение, трахать ещё живое тело, которое медленно умирает от пыток, истекает кро-
вью, капля за каплей, - со сладострастием делится он со мной тем, что они сейчас медленно будут убивать меня..
Он берёт одной рукой крюк и тянет его вниз, и я вижу, какой он острый на конце...
- Ну что, наша русалочка, попалась на крючок? - нежно гладит он меня по щеке, как будто боится сделать мне больно. -
Раздвинь свои ножки, шире, - приказывает он мне, и я оглядываюсь на Клыка.
Он же сказал, что будет со мной! Он меня обманул?!
- Пожалуйста, не надо... - деревянными губами бормочу я мольбу о милосердии, но двое других извергов уже хватают
меня за руки и раздвигают мои ноги, подводя страшное острие крюка к моей киске
Я не хочу умереть такой страшной смертью...
Когда-то я была уверена, что стану королевой, и весь мир будет у моих ног...
Я никогда не думала, что моя жизнь закончится, так толком и не начавшись...
Сначала годы в мамином закрытом пансионе, который был на самом деле просто грязным борделем, где я подсматривала с малых лет за тем, что творили богатые и уважаемые в обществе люди с девочками, когда были уверены, что их никто не увидит. Что никто не узнает про них и их грязные тайны.
Но они не знали, что две пары глаз всегда следили за ними...
А что было до этого? Я не помню. Мне кажется, иногда в моих воспоминаниях мелькает море и белоснежный огромный светлый дом, цветущие розы и улыбающееся светлое лицо красивой молодой женщины, но, скорее всего, мне это просто при-сниЛосЬ.
И вот теперь меня хотят насадить, как кусок сырого трепещущего мяса, на острый крюк, и я вижу, как металлическое остриё уже упирается в мой выпуклый голый лобок..
Я зажмуриваюсь, стискивая зубы.
Я так не хочу умирать...
- Открой глаза, Тыковка, посмотри на свою смерть, - хрипит мне в ухо один из этих маньяков, но я уже слишком многое
увидела сегодня..
И больше не могу выдержать.
Я проваливаюсь в темноту, и вдруг слышу знакомы хриплый голос:
- Открой глаза, Тыковка. Не бойся, маленькая. Посмотри на меня, - и я повинуюсь...
Оглядываюсь по сторонам. Тот самый мужчина, который только что хотел насадить меня на крюк, сам висит, пронзённый его остриём, и я вижу ужас, застывший в его глазах, пока в его горле что-то булькает, и изо рта вытекает с тихим хлюпаньем чёрная кровь...
Двое других лежат на полу, и над ними возвышается Клык, протягивая мне кинжал, который он, наверное, забрал у одного
из НиХ.
- Месть сладка, Тыковка. Поверь мне. Хочешь попробовать её на вкус? - смотрит он мне в душу своим волчьим взглядом,
и сталь клинка сверкает в тусклом свете настенных бра.
И я вижу, как с кончика ножа тоненькой струйкой стекает кровь...
8
Я подхожу к Клыку на негнущихся ногах и беру в руки кинжал.
- Хочешь сделать ему больно? - спрашивает он меня, когда я подхожу к распростёртому на полу подонку, который только что на моих глазах убил девочек. - Не бойся, детка, он ведь это заслужил, - уговаривает меня Клык, пока я стою со своим оружием над уже таким жалким и беззащитным монстром.
Я заношу над ним кинжал, вижу искры страха, плещущиеся в его глазах, и всё вдруг темнеет у меня в голове.
И последнее, что я слышу, это возглас Клыка:
- Тыковка! Что с тобой?!
Мне кажется, что я проваливаюсь в сладкое небытие, из которого мне больше не хочется возвращаться. Я слышу хрип-
лые крики и стоны, доносящиеся откуда-то издалека, но мне кажется, что это уже всё происходит в другом мире.
Я чувствую прикосновение тёплой нежной кожи к моей, сильные руки, которые осторожно, но крепко обхватывают меня,
уносят куда-то прочь, и чувствую аромат леса, прелой травы и терпких ягод на своих губах.
И только иногда до меня долетают хриплые слова:
- Тыковка, я рядом. Не умирай.
Я прихожу в себя. Просыпаюсь от того, что тёплый солнечный луч, тайком прокравшись из-за густой плотной шторы, неж-
но ласкает мою скулу, губы, спускается ниже, к оголённому соску, и я чувствую солнечный поцелуй на своей груди.
Разлепляю веки и осматриваюсь вокруг.
Я лежу на белоснежно постели в какой-то небольшой комнате с простыми оштукатуренными стенами. Всё тело ноет, и я едва вспоминаю, кто я вообще такая. Волна ужаса накатывает на меня, когда память возвращает мне воспоминания об ужасных играх, в которых я была живой беззащитной игрушкой.
Когда это было? Вчера? Неделю назад? Или в другой жизни? А ещё я вдруг вспоминаю уродливый шрам, рассекающий когда-то прекрасное мужественное лицо, и жестокого сильного волка, который сначала привёз меня в логово монстров, а потом спас меня.
Клык...
Поворачиваю голову и вижу его: он сидит в углу, утонув в глубоком кресле и, кажется, спит. Я вижу, как вздымается и опус-кается его мощная грудь, обтянутая тонкой футболкой, и с ужасом замечаю кровавую лужу, растекшуюся под ножкой кресла.
Он умирает?!
Я ни за что не переживу это! И я встаю со своей кровати, как больно бы мне не было передвигаться.
Я всё ещё совершенно голая: он принёс меня сюда, завернув, наверное, в плед, который валяется тут же, на полу.
- Клык, миленький, - встаю я перед ним на колени и прикладываю ухо к его груди.
Слышу глухой стук его сердца. Он жив!
- Клык, очнись, - бормочу я, слегка касаясь его пальцами, боясь сделать ему больно.
У меня кроме него никого не осталось после той ужасной ночи.
- Ты проснулась? - слышу я его знакомый низкий голос и в первый раз вижу, как его губы растягиваются в улыбке, кото-
рая была бы прекрасной, если бы не этот уродливый шрам на пол-лица.
Клык это понимает и отворачивается от меня, но я беру его лицо в свои ладони и снова поворачиваю к себе: - Ты спас меня, но как? - смотрю я в его волчьи глаза, и он не отвечает.
Молчит. И вдруг целует меня взасос
Так глубоко и сильно, проталкивает мне в рот свой язык, что я начинаю задыхаться.
От странного чувства. И счастья.
· Ты жива, Тыковка, - хрипло бормочет он, оторвавшись от моих запёкшихся губ, и я слышу неприкрытую дикую нежность в его голосе. Его нежные чуткие пальцы уже гладят моё голое тело, словно пытаются убедиться, что это я. Живая и горячая.
· Какая ты красивая, принцесса, - сминают его ладони мои груди, перетирая между подушечками пальцев мои забугрив-шиеся алыми вишенками соски. Его лицо наклоняется к ним и губы нежно обхватывают один сосок. Посасывают его, и я снова чувствую то сладкое томление у себя между ног, которое, я думала, больше никогда не смогу испытать.
Но он продолжает нежно ласкать меня языком, пальцами, и я сама уже стягиваю с него футболку и вскрикиваю, когда ви-
жу огромную кровавую рану на его боку.
- Тебя ранили? - плачу я. - Ты умираешь? - провожу я кончиками пальца вдоль этого страшного пореза, и Клык тихо
вздрагивает в ответ.
Как дикий зверь.
Зверь, которого я приручила.
- Всё пройдёт, Тыковка, продолжай, - хрипло со стоном командует он, и я нежно целую край его раны. - Я понял, что не смогу потерять тебя. Отдать тебя им на растерзание, - оправдывается он передо мной, пока я слизываю кончиком языка его кровь. Терпкую и солёную на вкус.
И я не могу удержаться от того, чтобы не спуститься ниже, по дорожке из спекшейся крови, к его ширинке, в которой, я чувствую, уже твердеет его мощное оружие
Я вопросительно смотрю на него снизу вверх, всё еще сомневаюсь, но вижу, как в его взгляде плавится дикое желание, и я расстёгиваю осторожно молнию и провожу кончиками пальцев по его большому мощному стволу.
Его фаллос мгновенно распрямляется, словно стремится пронзить небо, и я наклоняюсь к нему. Нежно целую сначала самый кончик, едва касаясь своими губами, слышу прерывистое дыхание, глухой стон Клыка и обхватываю головку своим ртом, посасываю её. Заглатываю, ввинчиваю его в себя, и чувствую, как ароматы крови, слюны и солёной смазки перемешиваются у меня во рту
- Да, Тыковка, так, - подбадривает меня Клык, и я нежно посасываю его большой член, который не может уместиться у меня во рту целиком, и чувствую, как он становиться твёрже и твёрже... - У тебя просто волшебный язычок, малышка, - хрипло стонет он, проваливаясь всё глубже и глубже в кресло, пока я всё сильнее и быстрее посасываю, лижу и ласкаю его член.
Я чувствую терпкий вкус у себя на нёбе, слышу прерывистое дыхание Клыка и ощущаю нестерпимое желание, разгораю-щееся у меня внизу живота.
- Моя сладка девочка, - открывает глаза Клык, улыбаясь мне, и теперь его улыбка мне кажется самой прекрасной в мире.
Он встаёт с кресла и подхватывает меня на руки, и я чувствую, как его тёплая кровь размазывается по моей обнажённой
коже. Но мне уже плевать, потому что он относит меня на кровать и укладывает на спину.
А сам склоняется надо мной, смотрит пристально мне в глаза и шепчет:
- За что же ты мне досталась, Тыковка? - и я закрываю глаза от странного счастья, охватывающего меня.
9
- Кто ты? - шепчут мои губы, пока он целует мою шею, мочку уха. Посасывает его, легонько прикусывая, и я вздрагиваю
от невыразимо сладких судорог, сотрясающих моё тело.
- Я - твоя судьба, - хрипло ухмыляется Клык, уже целуя мои груди, зарываясь в них лицом, и я широко раздвигаю свои
бёдра, обхватываю его ягодицы своими ногами, прижимаю как можно крепче его к себе.
- Я пришёл убить их. Это был всего лишь заказ. Но я не знал, правда, - произносит он. - Я не знал, что они будут делать с тобой и с этими девчонками. А когда понял. было уже слишком поздно... Да, я использовал тебя как приманку, но я и представить не мог, чем это всё обернётся. Я был уверен, что убью их до того, как они посмеют коснуться тебя. Мне нужно было втереться к ним в доверие. Стать своим. Иначе я бы никогда не смог приблизиться к ним. Мне нужно было принести им в зубах добычу, чтобы они поверили мне. И я понял, что должен спасти тебя раньше, чем они доберутся до тебя. Раньше, чем я сам приведу приговор своего заказчика в исполнение
Клык целует мой живот, обводит кончиком языка вокруг моего пупка, и я изгибаю спину подаюсь наверх бедрами, мечтая
только о его пылающих и нежных поцелуях...
Так значит он киллер. И я в его руках. В его власти.
И я почему-то знаю, что могу доверять ему.
Всё, что случилось со мной, словно произошло с другим человеком и в другой жизни, а сейчас важно только это: тёплые губы, нежный упругий язык, который дразнит меня и спускается ниже, к моим жадным нижним губкам, жаждущим, чтобы он раздвинул их и нашёл мою истекающую соком желания дырочку...
Но что-то не даёт мне покоя, зудит, как невысказанная вслух мысль...
А Клык уже нежно и жадно лижет мою узкую тугую дырочку, к которой ещё никогда не прикасался своими губами ни один
мужчина.
Мим, как невыносимо сладко... Мои пальцы вцепляются в его густую шерсть на голове, жёсткую, как у волка... Я закидываю одно бедро ему на плечо, и моя попка сама начинает мягко покачиваться вверх, навстречу его жадным мягким губам, пока его тугой и нежный язык всё глубже и глубже зарывается в мою сладкую мякоть, высасывая из меня тягучий терпкий сок...
- Моя нежная девочка, ты меня так хочешь, - хрипло бормочет он, отрываясь от моей устрички, и в один хищный прыжок