Алекс Стар

Сладкая тыковка для ненасытных

1

- Моему боссу нужны особые девочки, - подслушиваю я разговор своей матери со странным незнакомцем, которого я

раньше не видела в нашем частном пансионе.

- Все мои девочки особенные, ты же знаешь, Клык, - с улыбкой отвечает она ему, и я слышу страх в её голосе.

Как странно. Моя мать. Такая влиятельная, с кучей богатых друзей. Она никого не боится! Отчего же так трясётся ей го-

Лос.

·   Покажи мне, - приказывает, буквально рычит он, и моя мама громко хлопает в ладоши:

·   Конфетка, Мия, Леденец! Бегом ко мне! - и я вижу, как перед ними в шеренгу выстраиваются мамины знаменитые де-

Вочки.

Ни у кого таких нет: она выискивает их по всей стране, выкупает у родителей или опекунов, воспитывает, одевает, учит краситься и одеваться, правильно говорить и красиво вести беседу, и только потом предлагает для утех своим самым богатым клиентам.

Мамин пансион считается самым лучшим в городе, у мамы есть влиятельные покровители, и обычно она ничего и никого

не боится.

- Вот Мия, - лебезит она перед этим странным Клыком, который стоит ко мне спиной, но даже со своего места, спрятав-

шись за тяжёлой бархатной портьерой, я могу разглядеть его мощный мускулистый торс, обтянутый кожаной курткой.

Он подходит к рыженькой маленькой Мие, которая стоит и улыбается ему во весь рот, и грубо срывает с неё крошечные кружевные стринги, которые она нацепила больше для декора, чем для того, чтобы прикрыть свой гладкий чуть припухлый ло-бок.

Мия улыбается ему прямо в лицо, не переставая жевать жвачку, а этот мужчина резко просовывает ей руку между ног, и

Мия вскрикивает, но я вижу, что ей больно.

- Не пойдёт, - рычит он и, вытащив пальцы из Мии, которая тяжело дышит, словно она задыхается, согнувшись пополам, он подходит к шоколадной Конфетке. Резким грубым движением разворачивает её к себе попкой и приказывает: - Нагнись, - и наша мулаточка послушно сгибается перед ним пополам.

Я вижу, как она раздвигает перед ним свои ягодицы, выставляя напоказ свою глянцевую шоколадную выбритую киску, а мужчина засовывает в неё сложенные два пальца, проталкивает их далеко так, что Конфетка громко вскрикивает, а он уже отбрасывает её в сторону, как ненужную игрушку.

- Эта тоже полная падаль, - брезгливо морщится он, уже подходя к Леденцу.

Та стоит перед ним вся такая розова, нежная, мягкая, клиенты постарше особенно любят эту сладкую девочку.

У неё такие яркие сапфировые глаза, мягкий женственный животик и пухлые тяжёлые груди, которые она так соблазнительно сжимает своими пальчиками, танцуя перед клиентами. Она хлопает невинно своими глазищами и дует розовые пухлые губки, но этот незнакомец лишь спускает с неё кружевные трусики и просовывает в неё свои длинные пальцы.

Леденец вскрикивает, закусив нижнюю губку от неожиданности, а Клык уже брезгливо поворачивается к моей маме:

·   Ты хочешь сказать, что это всё, что у тебя есть? - и моя мама уже громко хлопает в ладоши, выкрикивая:

·   Мелисса, Ванда, Аюм! Быстро! - и по лестнице слышится цоканье их острых каблуков, когда они, запыхавшиеся и рас-

красневшиеся, бегут наверх и толпятся перед этим незнакомцем.

Он поворачивается ко мне в профиль, и я вижу, какой страшный кровавый шрам прорезает его лицо ото лба до верхней

губы, рассекая её и обнажая острые зубы.

Наверное, поэтому у него такая странная кличка - Клык, думаю я про себя... Как у волка из сказки...

2

Но этот странный Клык просматривает всех девочек, словно выбирает помидоры в магазине: сминает их, нюхает и отшвы-

ривает в сторону.

- Ты мне подсовываешь сплошное гнильё, - оборачивается он к моей побледневшей матери, которая буквально сжимает-

ся в комок под его огненным пылающим взглядом.

Он напоминает мне пса преисподней, который пришёл забрать причитающиеся себе души.

Я уже устала стоять в своём укрытии. Все руки и ноги затекли, зачем я вообще решила подсмотреть, что здесь происхо-дит? Мои пальцы нервно теребят маленький медальон с сердечком, который мама подарила мне два года назад на шестна-дцатилетние.

- Ты станешь самой настоящей королевой, - сказала она мне тогда. - Миллионы мужчин буду хотеть тебя. Ты сумеешь выбраться из этой грязи и взлететь высоко вверх, - протянула она мне тогда это золотое сердечко. - Ты сможешь повелевать их сердцами и желаниями.

И вот теперь цепочка неожиданно рвётся, и мой заветный медальон падает на пол! Катится и останавливается прямо у

ног этого Клыка

Я стараюсь не дышать, дыхание перехватывает от его изучающего острого взгляда. Он наклоняется и поднимает медальон с пола. Внимательно рассматривает его и прижимает к губам:

·   Милена, ты прячешь от меня кого-то? - смотрит пристально на мою мать, подходит к ней совсем близко и сжимает ей горло своей огромной ручищей.

·   Я тебе показала всех своих самых лучших девочек, - неуверенно пищит она, всегда такая смелая и высокомерная Сейчас она похожа на постаревшую торговку с рынка, в этом своём съехавшем на бок парике и размазанной тушью под

глазами.

Я вижу, как она задыхается, глаза выпучиваются, а незнакомец достаёт... Нож! И с угрозой хрипит ей в лицо, приставив

лезвие прямо к её лобку, обтянутому шёлковым французским платьем:

- Я сейчас выпотрошу тебя, как старую дохлую курицы, ты прекрасно знаешь меня, - и не могу спокойно смотреть на это.

Я вижу, как алеет полоска крови, когда острие ножа вспарывает тонкую ткань, и в голове у меня гулко и пусто, руки все

вспотели от липкого страха, и я выскакиваю из своего укрытия:

·   Не трогайте мою маму! Это мой кулон!

·   Тыковка! Нет! - читаю я ужас в глазах моей матери.

Клык поворачивается ко мне, отбрасывая мою мать как ненужную больше вещь, и подходит ко мне вплотную. От него ве-

ет тайной и ужасом.

Я смотрю на него, хотя мне очень страшно. И вижу, что вторая половина лица у него - очень красивая, я бы даже сказала, привлекательная. Мужественная, с квадратной челюстью и чувственными губами, которые так безобразно рассёк этот страшный шрам.

Он наклоняется ко мне со странной улыбкой, словно обнюхивает меня. Он почуял мой запах, мой аромат. Я чувствую это.

От него пахнет смертью, безудержной силой и... желанием...

Я буквально ощущаю его своей кожей. Он так близко, что я чувствую стальной запах крови, исходящий от его ножа.

Я стою, словно парализованная его диким взглядом, и замечаю, какое жёлтое дикое пламя плещется в глубине его глаз.

Неистовое, неумолимое.

Мои соски неожиданно затвердели и теперь отчётливо прорезают мою простую белую маечку. В животе становится холод-

но, но я чувствую, как жаркое тепло разливается у меня между ног.

И он тоже чувствует это. Я вижу это по его взгляду. Жёлтому и немигающему.

Клык, не отрывая взгляда от моего, облизывает два своих пальца и уверенно стягивает с меня фланелевые домашние шортики. Я чувствую прикосновение его пальцев к моей коже, когда он раздвигает мои половые губки и протискивает их всё глубже.

Я вздрагиваю и прерывисто всхлипываю, когда его пальцы неожиданно нежно нащупывают мою узкую крошечную дыроч-

ку. Такую маленькую, что он еле протискивает в неё кончик пальца

Я уже зажмуриваюсь в ожидании резкой боли, но он лишь слегка поглаживает меня, размазывая вокруг непонятно откуда

взявшуюся липкую смазку. И мне даже становится приятно от этих странных прикосновений.

Клык с удивлением отодвигается от меня и окидывает меня взглядом своих диких глаз.

·   А эта пойдёт, -кидает он через плечо моей матери.

·   Нет! Это Тыковка! Только не она! - начинает причитать и плакать, заламывая руки, моя мамочка. - Возьми всех осталь-ных! Она чистая! У неё никого никогда не было! Это моя единственная дочь! - умоляет она его, но он только с усмешкой ры-чит в ответ:

· Ломай комедию в другом месте, Милена! - отшвыривает он её кончиком своего ботинка, когда она на коленях ползёт за

ним по полу, оставляя за собой окровавленный след.

·   Мамочка! - кидаюсь я к ней, но сильные руки подхватывают меня, как пушинку, и взваливают на плечи.

·   У тебя нет никакой мамочки, запомни, - крепко одной рукой он сжимает мою попку под шортиками, пока уверенным шагом спускается вниз по лестнице. - Валите отсюда, шлюхи, живо! Если хотите остаться живыми! И советую найти вам другую работу. Продавщицами или курьерами! - выкрикивает он на прощание, захлопывая с размаху за собой дверь нашего «закры-того пансиона».

Подходит к припаркованному рядом джипу и швыряет меня со всей силы на заднее сидение:

- Без глупостей, ясно?! - сверлит меня своим звериным взглядом, захлопывает дверь, щёлкает замок, и он заводит мо-

тор.

Наша машина, качнувшись, отьезжает, и я вижу, как на улицу выбегают девочки, которых я знала почти всю свою жизнь:

да я только это и знала.

Не было у меня никакой другой жизни

Они стоят жалкой кучкой, в своих трусиках и прозрачных корсетах, как вдруг я вижу, как из окон верхних этажей нашего пансиона вырывается пламя... В котором горит всё моё прошлое..

Но я не знаю, что же ждёт меня в будущем

3

- Она чиста, как утренняя роса, - отрывает наконец-то взгляд от моей киски врач, к которому привёл меня Клык.

Клык стоит тут же, рядом, и, скрестив руки на своей мощной мускулистой груди, не сводят с нас пристального взгляда Мне даже кажется, что он первый порвёт этого доктора на куски, если он вдруг что-то сделает со мной

- Да где ты только взял её, - смеётся гинеколог, стягивая с себя резиновые перчатки.

Но даже я вижу со своего места, как покрылся бисеринками пота его лоб. И я отчётливо почувствовала, как дрожали его

руки, когда он очень осторожно раздвигал мои половые губки, чтобы проверить мою промежность и влагалище

- Такая чистая, - сладострастно растягивает он губы в улыбке, отрывая наконец-то от меня свой взгляд. - Может, проверим и анус, детка? - ласково спрашивает он меня, и уже снова натягивает свои перчатки. - Сдвинься чуть ниже, лапочка, да, так, - хрипло бормочет он, запуская уже мне в попку свой палец. Всё дальше и глубже.

Мне больно, и я жалобно вскрикиваю.

·   Поразительно. Такой тугой анус. Никто им точно никогда не пользовался, - удовлетворённо вздыхает он. - Не забудь про смазку, - обращается он со смешком к Клыку. - А то будет очень жалко порвать такое сокровище, - кладёт он мне свою огромную ладонь на лобок, и я чувствую, как она трепещет от прикосновения ко мне.

·   Убери лапу, - окрикивает его Клык, и врач мгновенно одёргивает свою руку.

·   Ах, прости, случайно.

Но я отчётливо понимаю, что это всё не случайно, и если бы Клык не стоял в метре от нас, то этот доктор набросился бы на меня прямо здесь, в своём роскошном, обитом деревом медицинском частном кабинете, оттрахал бы мою маленькую тугую попку без смазки прямо в этом гинекологическом кресле.

И мне кажется, что Клык тоже не питает никаких иллюзий на счёт этого развратного доктора.

- Скажи, детка, а тебе точно исполнилось восемнадцать? - садится он за стол и заполняет какие-то документы, и я ти-хонько сползаю с кресла, но я всё равно успеваю заметить, как жадно смотрит Клык на мою киску, которая под его взглядом наливается каким-то сладким теплом и тягучим соком...

Как всё это странно... Меня этот мужчина и пугает, и безумно притягивает в то же время.

В пансионе у своей мамы я насмотрелась всякого, но мамочка меня берегла. Всегда не забывала мне повторять, что я создана для другого.

Для чего другого? Я так и не поняла этого. Она говорила, что я обязательно встречу своего принца и буду править миром.

·   Мы уходим, - кидает мне Клык, и я послушно иду за ним, и вижу, какой призывный взгляд бросает на меня доктор. Но я почему-то чувствую себя в полной безопасности за широкой мощной спиной своего похитителя, который уверенным шагом ведёт меня к своей машине.

·   Скажи, куда ты меня везёшь? - пытаюсь я спросить у него, когда он усаживает меня на переднее сидение, рядом с со-

бой, а сам заводит мотор.

·   В очень весёлое место, детка, тебе понравится, - растягивает он губы в свой улыбке Джокера, которая с одной стороны

·   соблазнительная и уверенная, а на другой половине лица выглядит как волчий оскал.  Всё, вспомнила, кого он мне напоминает! Страшного серого волка из сказки!  Только отчего же мне так хочется прикоснуться к нему? Погладить его по шерсти?   Откуда это у тебя? - не удержавшись, провожу я подушечкой пальца по его страшному шраму, и чувствую, как напрягается всё его огромное тело, когда он смотрит на меня, словно застыв. Но не убирает моей руки. - Тебе не больно? - веду я нежно от шрама к верхней губе, туда, где её рассекло надвое, и легонько поглаживаю её.

·   Нет, - не отрывая взгляда от моих глаз, глухо выдыхает он. - Не больно, - и отворачивается от меня. - Боевое ране-

ние, - ухмыляется он мне своей красивой стороной лица, и я представляю, каким же он был красивым когда-то.

Хотя он мне и сейчас очень нравится. Меня безотчётно тянет к нему, и вдруг его ладонь ложится мне на внутреннюю сторону бедра, легонько сжимает его, и тихий судорожный вздох вырывается у меня из груди...

·   Пристегнись, - рявкает он, и мы стартуем в ночь.

·   Зачем ты сжёг мамин пансион? - спрашиваю я, и Клык только усмехается половинкой лица в ответ:

  Она заслужила это... Поверь... И не забывай, у тебя нет мамочки...   4

Я стою в огромном зале, украшенном зеркалами и позолотой, и передо мной сидят, развалившись в глубоких кожаных креслах, трое мужчин. И я точно знаю, что только один костюм на каждом из них стоит по десять тысяч долларов: моя мама научила меня всему, что касается дорогой одежды и часов