Разве что на такси несколько раз куда-то съездить! Фу просто!

Мила злилась. Неужели денег зажал, чтобы на свою женушку-лохушку потратить? А куда ей, убогой, эти деньги? Никакие косметологи ей уже рыло не поправят, и одежда на ней, даже самая шикарная, будет выглядеть, как на пугале огородном!

Весь гнев Милы был обращен на эту дрянь, что посмела сначала облить её бензином, а потом и вовсе опозорить перед приличными людьми, настроить против неё мужа!

Мила мысленно клялась себе поквитаться с этой паршивой гадиной, но пока не знала, как. Да и не до того ей было — важнее сейчас собственную шкуру спасать.

Она уже поняла, что Толик ей, похоже, в этом не помощник. Понимала Мила и то, что Николя вряд ли остановится. Ему будет мало того, как он уже над ней поиздевался, он наверняка придумает что-то ещё.

Она не зря его боялась.

При этом Мила знала — развод с этим человеком закончится совсем не в её пользу.

Николя об этом позаботился. А она все эти годы жила беззаботно, совсем не думая о том, что он однажды может выкинуть её на свалку. И даже когда завела интрижку на стороне, не ожидала, что это может раскрыться.

Будь проклята эта мерзкая тварь, жена Толика! Мила перебрала в уме уже все оскорбления, какие только имелись в её не особо обширном лексиконе, надеясь, что эта гадина задохнется от икоты, а ещё лучше — пусть её что-нибудь тяжёлое переедет!

Мила шла домой с дурным предчувствием. И её настроения совсем не улучшило то, что кретин-таксист высадил её на соседней улице, утверждая, что она сама поставила точку на карте не туда.

Облачённая в привычные каблуки и вынужденная топать пешком по рыхлому снегу, Мила по сотому кругу перебирала свои проклятья в сторону Толиковой уродины.

ЕЙ было страшно.

Она ведь ослушалась мужа. Продукты, которые, как он сказал, должны были дожидаться её на крыльце, она даже не потрудилась занести в дом. И уж тем более не собиралась торчать у плиты и жарить ему мясо. Или как там этот его рибай вообще готовят?..

Подойдя к дому, Мила обнаружила, что в окнах горит свет. Значит, Николя уже вернулся.

Нервно сглотнув, Мила шагнула на крыльцо. Пакеты с продуктами все ещё лежали там, только теперь были заметно припорошены снегом.

Дрожа — то ли от холода, то ли от страха — Мила перешагнула порог. Откуда-то тянуло едой — подкопченным мясом, запечённым в специях картофелем.

Мила инстинктивно облизнулась — она успела проголодаться. А следом на неё свалилась радостная мысль..

Кто-то приготовил еду! Наверно, Николя понял, что наделал глупостей и вернул назад их кухарку!

Быстро скинув обувь, Мила пробежала в столовую, где горел свет, распахнула двери...

Замерла.

Стол был накрыт на две персоны. И за столом находилось ровно два человека. Её тут никто не ждал.

При её появлении муж вскинул голову. Старательно прожевав мясо, сделал ей пальцами знак, который мог означать только одно — выйди вон.

Но Мила и не думала его послушаться. Её голова повернулась в сторону девицы, что сидела рядом с Николя и безо всякого стеснения уплетала ужин.

- Это ещё кто?! — взвизгнула Мила и с ужасом поняла, что даже прихрюкнула от злости.

Николя остался невозмутим. Едва мазнув по ней взглядом, ответил:

- Это моя любовница, Анжела. Она теперь живёт здесь. А ты, будь добра, закрой дверь с обратной стороны. Мы тебя не приглашали.

Мила потрясенно застыла, не зная, что её возмущает больше - то, что они смеют без неё жрать или что Николя так легко нашёл ей замену?!

Она выскочила из столовой, промчалась на кухню...

Желудок бешено урчал, растревоженный аппетитными запахами. Но на кухне Милу ждали лишь пустые контейнеры — похоже, Николя для своей шлюхи заказал доставку из ресторана и они уже все сожрали. А о ней никто и не подумал!

Взбешенная, Мила помчалась обратно в столовую. Подскочила к мужу, схватила его за плечо, заставляя обратить на себя внимание...

- А где моя еда?! Я тоже хочу есть!!!

Николя отложил вилку в сторону и неожиданно хохотнул. А потом его глаза двумя острыми осколками впились в её лицо..

- А ты себе не приготовила. Хотя я тебе русским языком сказал заняться ужином.

- Ты не можешь этого от меня требовать! — заорала Мила, окончательно распсиховавшись. - Я не какая-то вонючая кухарка!

Вместо ответа Николя повернулся к своей шлюхе. Погладив её по колену, сказал...

- Иди наверх, милая. Подожди меня в спальне.

Девица прошлепала босыми ногами мимо Милы, а Николя резко встал с места и презрительно бросил...

Она ощутила себя так, будто угодила в ловушку.

- Ты привёл домой шлюху! - решила она напасть в ответ.

Он приподнял брови.

- Ну почему же сразу шлюху? Просто девица с ценником. Такая же, как и ты.

Милу стремительно бросало от всего происходящего то в жар, то в холод. Перед глазами все плясало от ярости. Наконец, полностью потеряв голову, она, брызжа слюной и срывая голос, завопила:

- Поверить не могу, что ты все это устроил из-за этой дряни, которая нас опозорила! Это ведь она во всем виновата, а издеваешься ты надо мной!

Муж наградил её взглядом, полным отвращения.

- Ты совсем дура? — произнес, поморщившись. — Ноги раздвигала перед её мужем ты, а виновата во всем она? Я всегда знал, что ума у тебя немного, но ты все равно смогла меня удивить.

Он попытался пройти мимо неё, но Мила схватила его за руку.

- Я могу подать на развод, - пригрозила она Николя сквозь зубы.

Он молча смотрел на неё несколько секунд, а потом, запрокинув голову, расхохотался.

- Ну давай. Только помни, что уйдёшь ты из этого дома ровно с тем, с чем в него и пришла. Я заберу все, что тебе дал.

Его взгляд остановился на её губах, потом скользнул к груди...

И тоном, от которого у Милы все внутри похолодело, он повторил...

- Абсолютно все.

21.

Передо мной оставался ещё один вопрос, который мне хотелось бы решить до того, как сделать новый шаг — по направлению к адвокату.

А именно - на кого все же оформлена машина, на которой Толина любовница уже вовсю разъезжала?..

Николя Антонович так и не связался со мной по поводу «Порше» - возможно, ему пока просто нечего было мне сообщить или он попросту решил забить на то, что его особо не касалось, а то и вовсе забыл в ворохе дел, которых у такого человека наверняка хватало.

Поэтому оставалось только снова взять все в свои руки.

Анализируя в голове то, что узнала о муже за столько лет, я могла уверенно утверждать одно — где-то он наверняка хранил бумаги, касающиеся этой машины.

Толик ведь был в материальном вопросе въедлив и скрупулёзен до тошноты. Бывало, что сохранял даже чеки из супермаркетов, куда мы периодически ездили, чтобы закупиться сразу надолго.

И когда я в следующий раз заговаривала о том, что нужно ехать в магазин, он выискивал эти чеки, что хранил в какой-то записной книжке, и начинал вопить, что мы совсем недавно потратили целых три тысячи на продукты!

Эта его привычка до сих пор ставила меня в тупик. Как человек не понимал, что еда постоянно заканчивается, что нас в семье четверо и сам он пожрать не дурак? И что от его воплей не изменится ровным счётом ничего?

Подобные споры обычно заканчивались моим вопросом:

«И что нам теперь, не есть вообще?».

Тогда он умолкал ненадолго, а потом коротко подытоживал ворчливым голосом...

«Я просто не пойму - куда все время деньги деваются?

Не понимал он, сволочь этакая. А ведь это я еще тянула на себе огромную долю расходов!

Думая сейчас обо всем этом, я могла только поражаться тому, что терпела этого человека - нет, настоящего урода - столько лет.

Зато теперь я была абсолютно уверена, что документы на машину тоже где-то у него лежат.

И была практически убеждена, что он оформил все на свою кралю, иначе что это за подарок такой?..

Вставал вопрос - как именно он мог это сделать?..

Я сумела вообразить только три варианта.

Первый — купил сразу на её имя, в её присутствии. Сомнительно, потому что это исключало возможность преподнести сюрприз. А Толик, раз уж решился на такую трату, наверняка хотел распушить перед этой шлюхой хвост по максимуму.

Второй вариант — дарственная. Это было бы лучшим для меня исходом, потому что я могла эту дарственную опротестовать в суде. Но стал ли этот жадный черт тратить деньги на налог, который его фифа вынуждена была бы оплатить за такой подарочек? Тринадцать процентов от и без того немалой стоимости машины — довольно внушительная сумма даже для человека без клинической жадности. А заставлять платить этот налог её - было бы некрасиво с его стороны, и полностью испортило бы впечатление от его щедрости.

И, наконец, третий вариант. Он пугал меня больше всего. Это — сделка купли-продажи. В этом случае я даже не знала, как действовать. Можно ли доказать незаконность сделки?.. Это мог бы мне сказать уже только юрист.

Но сначала нужно было найти то, с чем я могла бы вообще к нему пойти, а следом и обратиться в суд.

Сегодня я не стала брать никаких заказов. Проводив утром Толика с детьми, сама сталась дома и решила хорошенько все обыскать.

Этот гад не знал, что я в курсе о его похождениях, соответственно, вряд ли сильно прятал эти бумаги. Но он наверняка подумал о том, что я могу наткнуться на них случайно, когда буду искать что-то другое.

Поэтому вряд ли он хранил их вместе со всеми остальными документами. Но на всякий случай я все же проверила этот вариант. И, ожидаемо, ничего не нашла.

Вспомнив его привычку хранить чеки в записной книжке, куда он, вдобавок ко всему, вносил свои убытки, каковыми считал траты на семью, я проверила и эту вещь. Но среди кучи чеков ничего, касающегося машины, не нашла.

Тогда стала обыскивать все подряд.

Перевернула его стол, добралась до книжных полок, где стояли его книги по программированию. И вот, наконец, из одной из книг вылетели бумаги, сложенные вчетверо - будто что-то неважное, мусорное.

Развернув их, я обнаружила документы о покупке машины, а следом — и о сделке купли-продажи между ним и этой Милкой.

Сбылся худший вариант из возможных.

Я постояла на месте несколько минут, переваривая находку и думая, что теперь дальше делать. Затем поступила самым очевидным образом — сделала копии этих бумаг. И перепрятала оригиналы.

Теперь нужно было заняться поиском хорошего юриста.

К моему облегчению, ближе к середине дня мне пришёл платёж из магазина приложений, где я поменяла реквизиты Толи на свои — сумма настолько увесистая, что этого должно было хватить и на адвоката, и на то, чтобы нам с детьми в достатке прожить несколько месяцев как минимум.

До сих пор не укладывалось в голове, что этот мерзавец скрывал от меня такие доходы, попрекая при этом каждой потраченной копейкой, вынуждая надрываться, чтобы побольше заработать на семью и свои личные нужды.

Я ожидала, что, обнаружив пропажу денег, которые на его счёт теперь просто не дойдут, Толик устроит скандал.

Но к тому, что произошло в действительности, я все же готова не была.

Он явился домой раньше обычного. Даже не сняв обуви, помчался сразу в зал. Я наблюдала, как он подскочил в первую очередь к своему ноуту и поняла - Толик догадался о том, что я сделала. И догадался подозрительно быстро.

Сердце нервно билось в горле, пока я смотрела, как он меняется в лице, шаря по сайту.

Дикая бледность от осознания того, что денег он не получит, стремительно сменилась яркой краской гнева...

Он повернулся ко мне. Уже не человек — настоящее животное, обезумевшее от бешенства.

- Тварь! выплюнул он, надвигаясь на меня. — Гнида вонючая! Как ты посмела?! Как посмела залезть в мои дела, трогать мои деньги?!

Я медленно отступила в сторону кухни, готовясь обороняться.

- Нет никаких «твоих денег», - ответила ему сухо, холодно. — Ты жил в семье, питался на мою зарплату и обкрадывал нас с детьми. Валил бы к чёртовой матери в таком случае, но нет, ты сидел на моей шее, как мерзкий паразит, зато на свою шлюху силиконовую не скупился. А что она тебе дала хорошего, кроме дырки размером с ведро, где, кроме тебя, ещё черт знает кто побывал?

Эти слова взбесили его ещё сильнее. Он стремительно приближался.

- Это мои деньги! — заорал во всю глотку, брызжа слюной, как бешеный пёс. - Я их заработал! Я!! Своим умом, своими силами, пока ты там свои сраные печенья пекла за копейки! Ты на мои деньги никакого права не имеешь вообще, сука подзаборная!

Немедленно верни их или я тебя.

Он кричал, не думая ни о чем, не контролируя себя абсолютно. А у меня сердце сжалось от страха — но не за себя. За то, что все это сейчас слышала дочь, которая была дома. И её то наверняка напугало.

- Или что? — все же спросила недрогнувшим голосом.

Вместо ответа он замахнулся.

Я - попыталась что-нибудь нащупать, чтобы дать сдачи.

Раздался истошный крик. Но он исходил не от меня.

Никто из нас не заметил того, как в кухне появилась Лиза. И как она проскочила между нами в тот момент, когда этот мерзавец поднял на меня руку.

Удар пришёлся на неё.

22.

Точка невозврата.

Именно так ощущался мной этот момент, когда мерзавец посмел поднять на меня руку и в итоге — ударил дочь.

Показалось, что между нами разверзлась пропасть. По одну сторону остались я и дети, а этот урод — по другую.

Нет, я, само собой, даже мысли не допускала о том, что могу простить этого недомужа — для подобного я слишком себя уважала, но сейчас мне стало твёрдо ясно иное — ему вообще больше нет места в жизни не только моей, но и моих детей.

Хотя его и прежде там практически и не было. Зачали мы детей вместе, но любила их только я. А он. так, просто присутствовал.

Инстиктивным, защитным жестом я прижала к себе Лизу, направила её себе за спину, закрывая собой, готовая за неё умереть, если понадобится. А лучше - растерзать.

Растерзать этого козла, который не заслуживал называться отцом. Гребаный спермодонор!