Энвер-паша и доктор Назым, разумеется, занимали высокие позиции в «списке». Оба находились под пристальным наблюдением операции «Немезис», но покушения не удались. Однако, поскольку они были целями и в конечном счете погибли насильственной смертью, их тоже необходимо упомянуть здесь.

У Энвер-паши, поселившегося в Москве (где он познакомился с журналисткой Луизой Брайант, женой Джона Рида[100], и дал ей интервью) сложились непростые отношения с советской властью. Впервые он впутался в советскую политику в 1920 году на Первом Съезде народов Востока в Баку. Однако, пытаясь завоевать расположение Москвы, он оказался отрезанным от центра власти в Турции. Мустафа Кемаль видел в Энвере реальную угрозу своему авторитету. Они были соперниками по военной иерархии, и 12 марта 1921 года, за несколько дней до убийства Талаата, Великое национальное собрание Турции издало указ, согласно которому «Энверу и Халил-паше запрещено возвращаться в Анатолию», так как это могло «нанести ущерб» деятельности нового правительства Кемаля.

Луиза Брайант также сообщала, что Энвер, судя по всему, не пылал любовью и к своему товарищу по комитету «Единение и Прогресс» Талаату. Как заметила Брайант, в марте Энвер «прочитал сообщение [о его гибели в Берлине], но не выказал никаких чувств», заметив лишь: «Его время пришло!»

Энвер понимал, что может укрепить свою власть, используя неподконтрольные Кемалю ресурсы, и в качестве представителя советской власти отправился в Центральную Азию, в Бухару. Официально он прибыл, чтобы помочь подавить местные исламские восстания против большевиков. Но под предлогом охоты он сбежал от сопровождающих его русских и присоединился к повстанцам-басмачам[101] – мусульманам и тюркам Центральной Азии, восставшим против власти большевиков. Он сформировал армию басмачей, которые ввиду заслуг признали его своим предводителем. Для древних мусульманских ханств было особенно важно, что Энвер приходился зятем предыдущему халифу, султану Абдул-Хамиду.

Чаша терпения большевиков переполнилась: Энвер теперь выглядел опасным авантюристом, поэтому русские начали операцию по ликвидации. В то же время басмачи-сторонники Энвера постепенно рассеивались. В начале августа 1922 года молодой чекист-армянин по имени Георгий Агабеков (Арутюнов) возглавил отряд, продвигающийся вглубь суровой центральноазиатской пустыни. Агабеков выследил Энвера в укрытии и сообщил о его местонахождении расположенной неподалеку Конармии. Они устроили засаду и атаковали группу Энвера. Утверждение, что именно выстрел армянина Якова Мелькумова (Мелкумяна) убил Энвера, – апокриф. Согласно другой версии, Энвера так изрешетило пулеметным огнем, что на опознание тела ушло два дня. В 1996 году останки Энвера были эксгумированы из могилы в Бальджуване[102] и перенесены в Стамбул. Сегодня его надгробие находится всего в нескольких метрах от могилы Талаата на Холме вечной свободы в районе Шишли – свидетельство того, что репутация обоих руководителей восстановлена в глазах турецкого общества.