– Какая удивительная вечеринка, – томно прошептал прямо над его ухом голос, который просто невозможно было не узнать. – Но скажи, где ты нашел такое количество мартышек, которые с радостью вырядились в карнавальные костюмы?

Широко ухмыльнувшись, Зак обернулся и радостно обнял одну из немногих действительно долгожданных гостий.

– Я очень надеялся, что ты все-таки придешь.

– Зачем? Чтобы развеять твою скуку? – С этими словами гостья презрительным жестом обвела многочисленных приглашенных, роящихся вокруг дома и резвящихся в бассейне.

– Прошу тебя, – с преувеличенной мольбой в голосе сказал Зак, прижимая ее покрепче к себе, – все, что угодно, но только не покидай меня. Смотри, к нам приближается не кто иной, как Ирвин Левин. Клянусь, он будет насиловать меня по поводу фильма, который мне собирается всучить руководство «Эмпайр». Умоляю, побудь рядом хотя бы в ближайшие несколько часов.

– Трус. Я сейчас тебе покажу, как с ним нужно общаться, – проигнорировав предостерегающее пожатие Зака, его неугомонная гостья протянула руку с длинными наманикюренными ногтями и вкрадчиво промурлыкала:

– Ирвин, дорогой! Зак так хочет, чтобы ты его наконец оставил в покое хотя бы на время этой вечеринки.

– А ты, как всегда, язвишь, – огрызнулся Левин, но тем не менее поспешно удалился восвояси.

– У тебя это всегда замечательно получалось, Барбра, – сухо прокомментировал Зак. – Правда, и у моего импресарио это получается ничуть не хуже. Стоит ему заговорить о деньгах, и всех вокруг как ветром сдувает.

– Плюнь на своего импресарио. – Стрейзанд была, как всегда, категорична. – Давай лучше поговорим о другом. Какого черта ты не отвечал на мои письма? Ты же знаешь, что я не стану писать письма в тюрьму кому попало.

– А ты знаешь, что я не люблю благотворительности. И ты должна понимать, что мне просто было стыдно. А теперь лучше напой что-нибудь из твоих последних песен.

Рассмеявшись, она обняла его за талию и тихонько запела:

– Люди… Люди, которые нужны друг другу, это самые счастливые люди в мире…