К полудню торговля во всех магазинах не оживилась, и Мередит старалась не подходить к компьютерам в своем кабинете. Марк Бреден должен был вернуться из Нью-Орлеана, и Мередит с самого утра ожидала, что в кабинет вот-вот ворвется отец. Поэтому, когда Филлис объявила о том, что звонит Паркер, Мередит облегченно вздохнула. Он уже звонил ей, чтобы немного развеселить, и Мередит решила, что Паркер хочет снова отвлечь ее от проблем. Только сейчас до нее дошло, что ее чувства к Паркеру, по-видимому, вовсе не были столь уж глубокими, как она думала, поскольку так быстро перешли в дружеские. И спокойствие, с которым Паркер, казалось, принял это, заставляло ее еще больше удивляться, почему они вообще решили пожениться. Лайза, очевидно, была права, утверждая, что в отношениях Паркера и Мередит не хватает огня и страсти. Но теперь у Мередит появились довольно веские причины гадать, не было ли у Лайзы своих, чисто эгоистических мотивов. И хотя это немного задевало Мередит, не будь она так занята более неотложными проблемами, наверняка позвонила бы подруге и попыталась бы поговорить с ней.

Выбросив из головы тревожные мысли, Мередит подняла трубку.

– Привет, красавица, – весело сказал Паркер. – Пора сообщить тебе для разнообразия и хорошие новости.

– Не уверена, что смогу это вынести, но попробую, – улыбнулась Мередит.

– Я нашел кредиторов, которые дадут тебе кредит на покупку хьюстонского участка и финансируют строительство всего здания, если захочешь. Они явились в мой кабинет словно ангелы с небес, готовые избавить нас от ваших векселей.

– Чудесные новости! – согласилась Мередит, но ее радость была омрачена тем, что они вряд ли смогут расплатиться за уже существующие долги, если торговля так и не оживится.

– Не слышу радости в голосе.

– Дела идут неважно, – пояснила она. – Не стоило бы говорить это своему банкиру, но он и мой друг тоже.

– Что касается завтрашнего утра, – нерешительно начал Паркер, – я постараюсь остаться твоим другом.

Мередит встревоженно застыла:

– Что это означает?

– Нам нужны наличные, – сокрушенно вздохнул Паркер, – и мы продаем твои векселя тем инвесторам, которые собираются одолжить тебе деньги. Отныне ты будешь выплачивать долги «Коллер траст».

Мередит задумчиво сморщила нос:

– Кому?

– Товариществу «Коллер траст». Они имеют дело с «Крайтириен бэнк», тем, что за углом вашего магазина. Сам президент «Крайтириен» их рекомендовал. «Коллер траст» – закрытое товарищество с большим капиталом, и они ищут, кому бы ссудить деньги. На всякий случай я проверил их по своим каналам. Они полностью надежны, и на них можно положиться.

Мередит почувствовала смутную неловкость. Всего несколько месяцев назад все казалось таким стабильным и предсказуемым – отношения «Рейнолдс Меркентайл» и «Бенкрофт» и ее личная жизнь. Теперь же вокруг царили сумятица и хаос.

Она поблагодарила Паркера за то, что нашел кредиторов, но, повесив трубку, призадумалась. Мередит была уверена, что никогда не слышала этого имени раньше, однако оно казалось почти знакомым.

Минуту спустя мрачный и небритый Марк Бреден появился в ее кабинете, и Мередит занялась куда более неотложными проблемами несостоявшихся взрывов.

– Я приехал сюда прямо из аэропорта, как вы хотели, – объяснил он вместо извинений и уже сбросил пальто, когда в приемной послышался хор удивленных приветствий:

– Добро пожаловать, мистер Бенкрофт! Здравствуйте, мистер Бенкрофт!

Мередит встала, мысленно готовясь к предстоящей встрече с отцом, которой так страшилась.

– Прекрасно, прекрасно, теперь давайте поговорим, – начал Филип, захлопнув за собой дверь. – Чертов самолет! Какие-то неполадки с двигателем, иначе я давно уже был бы здесь!

И, мгновенно впадая в начальственный тон, шагнул вперед, срывая на ходу пальто:

– Ну, Бреден, что вы выяснили о подложенных бомбах? Кто за этим стоит? Почему вы не в Нью-Орлеане – этот магазин, кажется, стал главной мишенью?!

– Я только сейчас вернулся из Нью-Орлеана, но пока, кроме догадок, у нас ничего нет, – терпеливо начал Марк, но тут же замолчал, увидев, что Филип подошел к компьютерам и нажал несколько клавиш.

На дисплее высветились цифры продаж для всех магазинов за целый день. Сравнив их с итогом того же числа прошлого года, он отшатнулся. Даже под свежеприобретенным загаром было видно, как посерело его лицо.

– Господи Боже! – прошептал он. – Еще хуже, чем я ожидал!

– Все скоро уладится, – попыталась утешить его Мередит, когда он рассеянно приветствовал ее запоздалым поцелуем в щеку. В других обстоятельствах она посмеялась бы над его видом. Всегда безупречно одетый, сегодня он не успел сменить помявшийся от долгого трансатлантического перелета костюм, волосы взъерошены, на щеках щетина.

– Люди сторонятся наших магазинов, – добавила она, – но через несколько дней, когда весь этот шум из-за бомб уймется, они снова вернутся.

Она попыталась отойти от стола, чтобы уступить ему место, но, к ее удивлению, Филип рассеянно сделал ей знак оставаться в кресле. Подойдя к одному из стульев, предназначенных для гостей, он устроился поудобнее, и Мередит поняла, как сильно он устал и безмерно измотан.

– Начни со дня моего отъезда, – велел он дочери. – Садитесь, Марк. Прежде чем вы начнете излагать свои догадки, я хочу услышать от Мередит некоторые факты. Вы уже закончили переговоры о покупке хьюстонского участка?

При упоминании о хьюстонском участке Мередит замерла и посмотрела на Марка.

– Марк, вы не оставите нас наедине на несколько минут, пока я обсужу это с…

– Не говори глупостей, Мередит, – перебил отец. – Бреден достоин доверия, и ты знаешь это.

– Знаю, – кивнула она, раздраженная его тоном, но все-таки настойчиво повторила:

– Марк, вы не дадите нам пять минут?

Она подождала, пока Марк выйдет, и обошла вокруг стола:

– Если мы собираемся говорить о хьюстонском проекте, нужно сначала потолковать о Мэтте. Надеюсь, ты достаточно успокоился, чтобы выслушать меня, не впадая в бешенство?

– Ты чертовски права, нам необходимо потолковать о Фарреле! Но сначала я хочу спасти свой бизнес…

Инстинкт подсказал Мередит, что сейчас самое время рассказать ему обо всем, включая ее отношения с Мэттом, именно теперь, когда он обременен проблемами с компанией и Бреден ждет в приемной, чтобы объяснить им все, что знает. Прежде всего, у него не останется времени рвать и метать по поводу случившегося.

– Ты сказал, что хочешь выслушать меня. Я собираюсь объяснить тебе все и буду говорить коротко и перечислять события в хронологическом порядке, так что мой рассказ займет всего несколько минут, но ты должен понять, что многое в нем связано с Мэттом.

– Начинай, – приказал он, сердито хмурясь.

– Прекрасно, – кивнула она и потянулась к ежедневнику, записи в котором вела по наставлению отца, прежде чем тот отправился в круиз. Пролистав его, Мередит начала: – Мы пытались купить землю в Хьюстоне, но во время переговоров выяснилось, что на него претендует другая компания. «Интеркорп» купила его…

Филип приподнялся, яростно сверкая глазами.

– Садись и успокойся, – спокойно сказала она. – «Интеркорп» купила его за двадцать миллионов долларов и подняла цену до тридцати. Мэтт сделал это, – подчеркнула она, – желая отомстить тебе за то, что ты повлиял на Саутвилльскую комиссию по районированию и заставил наложить запрет на работы. Он собирался также подать в суд на тебя, сенатора Дениса и Саутвилльскую комиссию.

И, заметив, что Филип побледнел, поспешно добавила.

– Все уже улажено. Иск не будет подан, и Мэтт продает нам участок за двадцать миллионов.

Мередит наблюдала за отцом, надеясь, что он немного смягчится, но лицо его застыло от усилий сдержать ярость и ненависть, и она вновь опустила глаза в ежедневник, бесцельно переворачивая страницы. Обрадованная тем, что следующий вопрос не касался Мэтта, она продолжила.

– Сэм Грин считает, что за последнее время на бирже возник необычный интерес к нашим акциям. До последней недели цена неуклонно росла и только потом начала падать из-за истории с бомбами. Со дня на день мы должны узнать имена наших новых акционеров и какими пакетами они владеют.

– Сэм, случайно, не употребил слово «захват»?

– Да, – неохотно обронила Мередит и перевернула следующую страницу. – Но все решили, что это, возможно, ложная тревога, потому что сейчас мы – невыгодное приобретение. Как ты знаешь, у нас уже был один звонок о якобы подложенной в нью-орлеанский магазин бомбе. Цифры продаж снизились на несколько дней, а потом все пришло в норму.

Затем Мередит перечисляла все, что случилось за последние дни, включая звонок Паркера относительно нового кредитора.

– Это все о бизнесе, – заключила она наконец, вглядываясь в отца и тревожась, что его больное сердце не выдержит такого напряжения.

Филип был похож на каменную статую, но цвет лица изменился к лучшему.

– Теперь речь пойдет о личных делах, особенно о Мэттью Фарреле. – И намеренно вызывающе добавила: – Надеюсь, ты сумеешь спокойно выслушать меня?

– Да, – бросил он.

Чуть смягчив голос, Мередит сообщила:

– Когда я обнаружила, что именно он купил хьюстонский участок, сразу же отправилась к нему домой, чтобы объясниться. Но Мэтта дома не было. Я застала только его отца, который велел мне держаться подальше от Мэтта и обвинил в том, что я стараюсь разрушить его жизнь и что одиннадцать лет назад я сделала аборт.

Филип сцепил зубы, но Мередит спокойно продолжала:

– Тогда я поехала к Мэтту на ферму, и вместе мы сумели обнаружить, что ты сделал с нами, включая запрет видеть меня в госпитале. Правда, у меня было время подумать, – добавила она, печально улыбаясь, – и я поняла, что ты, очевидно, был уверен, будто защищаешь меня от человека, которого считал охотником за приданым, авантюристом, пытавшимся обманом пролезть в наше общество. Тебе не следовало вмешиваться в мою жизнь, отец. Я любила его и так и не сумела пережить боль от сознания того, что он мог бросить меня и ребенка. Поверь, ты ранил меня куда больнее, чем это когда-либо удалось бы Мэтту. Но ты, конечно, не хотел этого, – вздохнула она, пристально глядя в ожесточенное лицо отца.

Филип не шевельнулся и не сказал ни слова. Мередит покачала головой:

– Через неделю после моей поездки к Мэтту того мошенника адвоката, которого ты нанял, арестовали, и он начал называть имена клиентов, что и вызвало такое волнение в прессе. Все газеты кричали обо мне, Мэтте и Паркере. Мэтту пришлось внести за него залог и увезти подальше от репортеров. Мы пытались спустить скандал на тормозах, поэтому и дали пресс-конференцию, где делали вид, что все хорошо и наши отношения по-прежнему остаются дружескими. Но, к несчастью, на прошлой неделе мы решили отпраздновать день моего рождения, и Паркер слишком много выпил… словом, завязалась драка, и мы снова попали в газеты. Это почти все, что я могу сказать, – докончила она, отчаянно пытаясь принять шутливый тон, – если не считать того, что после пресс-конференции покупатели валом повалили в магазин, так что, возможно, репортеры сделали нам неплохую рекламу.

Но отец не улыбнулся, а когда наконец заговорил, голос его дрожал от недоверчивой ярости.

– Ты разорвала помолвку с Паркером?

– Да.

– Из-за Фаррела?

– Да, – повторила Мередит и с абсолютной убежденностью добавила: – Я люблю его.

– В таком случае ты безмозглая идиотка!

– И он любит меня.

Отец вскочил со стула, презрительно кривя губы:

– Этому чудовищу не нужны ни ты, ни твоя любовь! Все, чего он добивается, – отомстить мне!

Тон его ранил больнее слов, но Мередит не отступала:

– Мэтт понимает, что пока я не могу переехать к нему, особенно после моего публичного заявления о том, что мы едва друг друга знаем и никакой возможности примирения не существует. Но факт остается фактом, – заключила она со спокойной решимостью, – вам придется научиться признавать существование обоих. Не стану притворяться, будто Мэтт не сердит на тебя за прошлое, но он любит меня и поэтому простит все обиды и, вероятно, даже попытается подружиться с тобой…

– Он обещал тебе это, Мередит?

– Нет, – честно призналась она, – но…

– Тогда позволь передать его слова, сказанные одиннадцать лет назад, – проскрипел Филип, упираясь кулаком в стол. – Этот ублюдок предостерег меня… угрожал в моем же доме, что если кто-то встанет между ним и тобой, он купит меня с потрохами и похоронит. Одиннадцать лет назад у него не было и десяти тысяч долларов, поэтому в то время это звучало пустой угрозой… но не сейчас, клянусь Богом!

– Но что сделал ты, если он смог сказать такое? – требовательно спросила Мередит, уже угадав ответ.

– Не стану скрывать: я попытался откупиться от Фаррела, и когда он отказался от денег, ударил его!

– И он ответил? – охнула Мередит, не веря, что Мэтт способен на это.

– Не настолько он глуп! Мы находились в моем доме, я бы немедленно вызвал полицию! Кроме того, он боялся оттолкнуть тебя, напав на твоего отца. Фаррел знал, что ты унаследуешь от деда миллионы, и намеревался прибрать все к рукам. Он предупредил меня, что произойдет, если я встану на его пути, и теперь намеревается отомстить.

– О нет, это было пустой угрозой, – медленно произнесла Мередит, пытаясь поставить себя на место Мэтта и отчетливо представляя, что он должен был чувствовать. – А чего ты, собственно, ожидал? Что он молча позволит тебе унижать и запугивать его, а потом еще и поблагодарит за это? В нем столько же гордости, сколько и в тебе, не говоря уже о силе воли. Поэтому вы и не выносите друг друга.

Филип молча открыл рот – такой наивности он не ожидал. Он долго изумленно смотрел на дочь. Гнев куда-то исчез.

– Мередит, – почти мягко начал он, – не понимаю, ведь ты умная молодая женщина и в то же время ухитрилась остаться доверчивой глупышкой там, где дело касается Фаррела! Сидишь здесь, сообщаешь о неприятностях, так повлиявших на наш бизнес, и тебе даже в голову не приходит, что все они, включая и угрозы взрыва, совпадают по времени с вторжением Фаррела в нашу жизнь!

– Какая чушь! – рассмеялась Мередит, потрясенная силой ненависти отца.

– Мы еще посмотрим, кто из нас порет чушь! – яростно вскинулся Филип и, нажав кнопку переговорного устройства, приказал:

– Пошлите Бредена сюда. И передайте Сэму Грину и Аллену Стенли, что я прошу их немедленно подняться ко мне.

Как только главный бухгалтер и адвокат присоединились к ним, Филип приступил к делу.

– Я не стану ходить вокруг да около, – объявил он, – и выложу все карты на стол, но ни слова из сказанного здесь не должно выйти за пределы этой комнаты. Надеюсь, вам ясно?

Все трое мужчин немедленно кивнули, и Филип обратился к Бредену:

– Послушаем ваши предположения о том, кто мог подложить бомбы.

– Полиция считает, и я согласен с ней, что реальной угрозы вообще не существовало, поскольку бомбы спрятали в таком месте, где их было легко найти. Даже в случае взрыва повреждения были бы самыми незначительными. Во всех случаях полицейских предупредили задолго до того, как бомбы должны были сработать. А здесь, в Чикаго, звонивший даже намекнул, где находится бомба. Очевидно, кто бы за этим ни стоял, он особенно заботился о том, чтобы не причинить вреда магазинам. И это очень странно, – откровенно высказался он.

– Не думаю, – процедил Филип. – Мне как раз все ясно как день.

– Может, объясните? – пролепетал совершенно сбитый с толку Бреден.

– Все очень просто! Если вы собираетесь захватить целую сеть магазинов и при этом достаточно коварны, чтобы подложить в них бомбы, так, чтобы акции упали в цене и вы могли скупить их по дешевке, значит, сумеете позаботиться и о том, чтобы эти бомбы не нанесли ущерба зданиям, поскольку намереваетесь завладеть всем!

В комнате наступило гнетущее молчание. Филип повернулся к Сэму Грину.

– Мне нужен список всех лиц, компаний и учреждений, купивших за последние два месяца больше тысячи акций.

– Завтра же он будет у вас, – пообещал Грин. – Я почти кончил составлять его по требованию Мередит.

– Утром первым делом принесите мне этот список, – велел Филип. – Марк, прошу вас провести тщательное расследование действий Мэттью Фаррела. Выдайте мне всю информацию, какую сможете добыть.

– Неплохо бы знать при этом, какого рода информация вам нужна, – заметил Марк.

– Для начала мне нужно знать названия всех компаний, в которых у него контрольный интерес, и все имена, под которыми он ведет дела. Кроме того, я хочу знать все о состоянии его финансов, в каких банках он держит деньги и на чьи имена. Имена – вот что самое главное. У него наверняка есть трастовые фонды и «крыши» – добудьте мне имена!

Мередит уже поняла, что затеял отец: наверняка собирается сравнить имена и названия в списках Бредена и Грина.

– Аллен, – велел он бухгалтеру, – вы будете работать с Сэмом и Марком. Не желаю впутывать в это дело постороннего, иначе все чертовы служащие в этом универмаге тут же пронюхают, что мы собираем сведения о том уголовнике, за которого имела несчастье выйти замуж моя дочь…

– Помни, в последний раз ты говоришь о нем подобные вещи, не имея доказательств! – разъяренно прошептала Мередит.

– Согласен, – кивнул Филип, настолько убежденный в своей правоте, что даже не колебался.

После ухода мужчин Мередит в гневном молчании, наблюдала, как отец смущенно вертит в руках пресс-папье, словно стыдясь взглянуть на дочь. Но следующие слова приковали ее к месту.

– У нас было много разногласий, – нерешительно начал он, – разногласий и ссор и в основном по моей вине. Пока я бездельничал на этом корабле, у меня было время обдумать то, что ты сказала мне. Я говорил, что не желаю видеть тебя на посту президента, а ты… – Он остановился и откашлялся. – Ты обвинила меня в нелюбви к тебе, но, поверь, жестоко ошибалась.

Он сконфуженно посмотрел на нее, перевел взгляд на пресс-папье и тихо признался:

– Я несколько часов провел с твоей матерью, когда был в Италии.

– С кем?! – ошеломленно пробормотала Мередит, словно мать в ее представлении была личностью скорее мифической, чем реальной.

– Нет-нет, это было не примирением, не думай, – быстро, будто защищаясь, объяснил он. – Собственно говоря, мы почти все время спорили. Она заявила, что я всю жизнь подозревал ее в изменах, которых она не совершала…

Его голос на мгновение затих, и по задумчиво-сосредоточенному выражению лица Мередит неожиданно поняла, что Филип, вполне возможно, поверил словам матери. Но прежде чем до Мередит полностью дошел смысл сказанного, Филип добавил:

– Твоя мать говорила кое-что еще, и я думал об этом в самолете на обратном пути.

И, глубоко вздохнув, он поднял глаза на Мередит.

– Она осудила меня за неуместную ревность, за попытки управлять людьми, которых я люблю. И за то, что я старался подогнать их под свои мерки, потому что боялся потерять. Возможно, во всем, что касалось тебя, она права.

Мередит ощутила внезапный болезненный ком в горле, но тут Филип резко, холодно бросил:

– Мои чувства к Фаррелу, однако, не имеют ничего общего с ревностью к тебе. Он пытается уничтожить все, что создал я, все, что имею, все, что когда-нибудь перейдет к тебе. Я не позволю ему сделать это! И пойду на все, на все, чтобы остановить его. Клянусь!

Мередит открыла было рот, чтобы защитить Мэтта, но отец, подняв руку, остановил ее:

– Когда поймешь, что я прав, придется сделать выбор, Мередит. Фаррел или я – и клянусь, ты примешь правильное решение, несмотря на влечение к этому человеку.

– О нет, ошибаешься! Мне незачем делать выбор, потому что Мэтт ни в чем не виноват!

– Ты просто ослеплена, если речь идет о Фарреле, однако я не разрешу тебе закрыть глаза на факты и притвориться, будто ничего не происходит. Будешь продолжать выполнять обязанности президента фирмы, пока мы проводим расследование. «Бенкрофт энд компани» принадлежит тебе по праву рождения, и я был не прав, когда пытался помешать тебе встать во главе фирмы. Из всего, что я услышал от Грина и Стенли, ясно, что ты действовала умно и не теряя времени. Единственная твоя ошибка также вполне понятна – ты не приняла в расчет возможность захвата, потому что не можешь найти ей логическое объяснение. И такого действительно нет, дело тут не в логике и не в бизнесе, а в мести! Поэтому ты и не смогла ничего разобрать. Когда все факты будут у нас в руках, – предупредил он, – тебе придется принять чью-то сторону и решить, хочешь ли ты помогать врагу или бороться за собственное наследство как президент этой корпорации. И ты должна будешь уведомить совет директоров о своем выборе.

– Господи, ты ужасно ошибаешься насчет Мэтта.

– Зато надеюсь не ошибиться в тебе, – перебил отец, – поскольку верю: ты не предупредишь его, что мы затеваем, и он не сможет замести следы.

И, внезапно снова превратившись в измученного, больного человека, потянулся за пальто:

– Я устал. Поеду домой отдохну. Завтра я вернусь, но сидеть теперь буду в конференц-зале. Позвони, если Бреден сумеет что-нибудь обнаружить уже сегодня.

– Позвоню, – кивнула она со спокойным вызовом, – но ты должен обещать мне кое-что. Сейчас.

Филип, уже взявшийся за ручку двери, обернулся:

– Что именно?

– Дай слово, что когда все обвинения с Мэтта будут сняты, ты не только извинишься перед ним за все, что наделал, но искренне и чистосердечно попытаешься подружиться с ним! Кроме того, я хочу, чтобы ты объяснил Марку, Сэму и всем остальным, перед кем чернил его, что ошибался.

Филип попытался отмести ненужные сантименты, рассерженно пожав плечами, но Мередит была полна решимости добиться своего:

– Да или нет?

– Да, – выдавил он.

Дождавшись, пока закроется дверь, Мередит рухнула в кресло. Ей и в голову не приходило предупредить Мэтта о том, что готовится, однако она смутно чувствовала, что ее заманили в хитрую ловушку, потребовав молчать, и теперь она, таким образом, оказалась на стороне тех, кто против него. Правда, одновременно она была тронута скупым признанием отца. Он действительно любит ее и одобрил все сделанное в его отсутствие! Но сильнее всего в ней говорила надежда, надежда на то, что истина выплывет наружу и отец извинится перед Мэттом, а тот окажется достаточно великодушным, чтобы не злорадствовать и принять извинения. И мысль о том, что эти двое мужчин, которых она любит, могут стать если не друзьями, то по крайней мере не врагами, поистине опьяняла.

Однако, несмотря на оптимизм и уверенность в будущем, одна мысль из всего, что сказал отец, засела в мозгу сигналом тревоги. Вечером она ужинала с Мэттом в укромном уголке местного ресторанчика. Когда он начал расспрашивать ее о разговоре с отцом, Мередит рассказала ему почти все, исключая абсурдные обвинения в адрес Мэтта насчет подброшенных бомб и несуществующей попытки захвата. Она готова была скрыть это от мужа, помня о данном отцом обещании извиниться. Но Мередит намеренно выждала, когда они вернулись к ней домой, не желая, чтобы замечание отца стало поводом к ссоре.

Позже, в постели, после того как они любили друг друга, Мэтт приподнялся на локте и провел пальцем по изгибу ее щеки.

– Едем ко мне, – умоляюще прошептал он. – Я обещал тебе рай, но не могу подарить его, пока мы живем в разных домах и притворяемся, что женаты лишь наполовину.

Мередит рассеянно улыбнулась, и этого было достаточно, чтобы Мэтт насторожился. Чем она озабочена? Сжав двумя пальцами ее подбородок, Мэтт повернул к себе лицо жены.

– Что случилось? – тихо спросил он.

Стараясь, чтобы в голосе не прозвучали нотки осуждения, Мередит подняла глаза.

– Я все думаю о том, что сказал отец, – призналась она.

Лицо Мэтта мгновенно посуровело:

– Что он сказал?

– Сказал, что много лет назад ты угрожал купить его и похоронить, если он попытается встать между нами. Он, конечно, преувеличивает?

– Нисколько, – коротко бросил он и добавил уже спокойнее: – В тот день, когда я сказал это, твой отец пытался подкупить меня и заставить бросить тебя. Поэтому я и начал угрожать ему.

– Но ты не имел в виду именно это, верной – прошептала Мередит, умоляюще глядя ему в глаза.

– В то время я готов был поручиться за каждое слово. Я всегда выполняю свои обещания, – прошептал Мэтт, прильнув к ее губам в долгом крепком поцелуе. – Но иногда, – пробормотал он, чуть отстранившись, – я могу и передумать…

– Но ты угрожал похоронить его! Неужели действительно хотел убить?

– Конечно, нет, хотя в то время я с радостью отделал бы его как следует!

Успокоенная, но не полностью удовлетворенная ответом, Мередит приложила палец к его губам, чтобы заставить замолчать, и попыталась отвлечь поцелуем.

– Почему ты сказал, что собираешься купить его?

Услышав в голосе нотки сомнения, Мэтт нахмурился и поднял голову:

– Я только успел отказаться от подачки, как он обвинил меня в том, что я охочусь за твоими деньгами. Я объяснил, что мне они не нужны, поскольку у меня скоро будет собственное состояние, достаточное, чтобы в один прекрасный день купить и продать его с потрохами. И когда я сказал, что похороню его, скорее всего подразумевал именно это.

Лицо Мередит прояснилось, притянув его голову к себе, она ласкающе погладила Мэтта по щеке и, улыбнувшись, шепнула:

– Как насчет еще одного поцелуя?