Кто-то легонько бил его по щекам, заставляя прийти в чувство. Дио провел языком по пересушенным губам, и его голову тотчас приподняли, поднеся ко рту чашку, полную чуть подслащенной воды. «Пей», — сказал кто-то требовательно, и Дио послушно сглотнул, ощущая, как постепенно с каждым новым глотком возвращается к жизни. Боль не ушла, но притупилась. Притупилось и мучительное чувство потери, на смену ему возвращалась утраченная было жажда жить. Не верилось, что там, в пустой бетонной коробке без крыши, он был готов уже сдаться, смириться со всею ложью, прозвучавшей из уст Скала… Сейчас собственная слабость бесила, и бешенство как будто вливало в него энергию. Он открыл наконец глаза.

Увиденное заставило его поперхнуться. Он рванулся изо всех имевшихся сил и понял, как же он ослаб за эти дни. Лекан, поивший его подслащенной водой из красной эмалированной кружки в горошек, даже не шелохнулся. Лишь отнял край от губ, усмехнулся:

— Не дергайся. Останешься без зубов.

Дио глядел, закипая ненавистью и понимая одновременно — он целиком и полностью в руках твари. В самом прямом смысле этого слова. Усиленная металлическими пластинами ладонь уверенно поддерживала его голову. Та самая ладонь, что отвела от него удар Тары…

— Еще хочешь? — спросил лекан и, не дождавшись ответа, снова поднес кружку ближе к губам.

Пить хотелось. Дио сглотнул невольно. Пара глотков лишь раздразнила жажду, показав, как же пересушено его горло, как запеклись губы. Неотрывно следя за тварью и понимая, что едва ли сможет противостоять ей сейчас, он снова принялся пить. Не спеша, понемногу, осознавая, что слишком много жидкости может убить его сейчас так же верно, как удар ножа в живот. Тварь, очевидно, тоже понимала это. Когда кружка опустела наполовину, лекан отставил ее на прикроватную тумбочку.

— Потом дам еще, — сказал он, поднимаясь.

Только теперь Дио заметил, что лежит в небольшом, но чистом и светлом помещении с выбеленными стенами. Колыхались, развеваясь от задувающего в распахнутое окно ветерка, легкие тюлевые занавески, снаружи доносились приглушенные расстоянием голоса людей. По ярко-голубому небу бежали белые облачка. Лекан вновь положил его голову на подушку, и Дио понял, что просто не сможет поднять ее сам.

Тварь откинула покрывало, и Дио почувствовал ток свежего воздуха по обнаженной коже. Кто-то раздел его, пока он валялся в отключке. Ощущение беззащитности усилилось, накатив приступом паники. Дио подобрался невольно, и тварь, прохладными пальцами ощупывавшая его тело, почувствовала напряжение мышц.

— Расслабься. — Лекан вновь усмехнулся. — Ты мне неинтересен. — Сильные пальцы прошлись по груди, ощупав ребра. Чуть теплая ладонь легла на живот, тварь надавила слегка сначала с одного бока, потом с другого. Спросила: — Не больно?

— Нет, — ответил Дио, внимательно отслеживая каждое движение твари.

— Внутренних повреждений нет, — резюмировал лекан, вновь прикрывая его одеялом. — К концу недели встанешь на ноги.

— Ты что, врач? — спросил Дио, не удержавшись.

— Был когда-то. В прошлой жизни. — Лекан вновь присел на стул рядом, заложил ногу за ногу, обхватив ладонями колено. Сходство твари с человеком сводило Дио с ума. Требовалось усилие, чтобы помнить: перед ним тварь, а не молодой, загорелый и длинноволосый парень. — До того как начал служить в армии Схарма. Даже здесь не очень-то жалуют лековых тварей, и желающих лечиться у лекана не так чтобы много… Но тебе-то не привыкать иметь дело с нами? — Тварь смотрела прямо в глаза, и Дио понял, что она знает. Знает все.

Он благоразумно промолчал. Тварь усмехнулась. Спросила, все так же пристально глядя пустым, невыразительным взглядом искусственных глаз:

— Почему ты так ненавидишь нас? Там, на железной дороге, ты сказал, что леканы хуже Уродов… Я видел Уродов. Они никогда не были людьми. А мы были. Были и остаемся. Я человек, Дио. Такой же, как ты. Отличия несущественны.

— Виноват ли волк, что родился волком? — спросил Дио с вызовом. — Чтобы стать уродом, надо родиться уродом. Чтобы стать леканом, достаточно продаться мастеру Леку.

— Мне жаль, что ты воспринимаешь все так. — Искусственные глаза смотрели без всякого выражения, но рот твари, сжатый в тонкую линию, выдавал ее чувства. — Я надеялся, мы станем друзьями.

Дио не смог сдержать короткого смешка.

— Что тебе в моей дружбе?

— У меня есть свои резоны. — Улыбнувшись грустно, лекан снова взял кружку и приподнял голову Дио. — Пей, — нагретый солнцем металл мягко коснулся губ, и Дио сглотнул, ни на секунду не сводя глаз с твари.

— У меня нет друзей, — ответил Дио, когда кружка наконец опустела. — Больше нет.

— Я знаю, — ответил лекан, вновь кладя его голову на подушку. — Как иначе мы могли бы достать тебя так быстро и так просто? — На губах твари мелькнула легкая усмешка.

— Тварь, — выдохнул Дио, чувствуя, как наливается свинцовой тяжестью затылок и непроизвольно закрываются глаза. Рука чуть шевельнулась в бессильной попытке оттолкнуть кружку с питьем.

— Меня зовут Март, — невозмутимо ответил лекан. Его голос донесся будто издалека. — Я предпочел бы, чтобы человек, которому предстоит меня убить, знал мое имя.

Лекан говорил что-то еще, но Дио уже не различал слов. Сквозь дрожание смыкающихся ресниц следил, как шевелятся губы твари, и какой-то другой человек в его голове повторял не в такт: «Как иначе мы могли бы достать тебя, Дио?»…

Когда Дио снова очнулся, вокруг уже никого не было. Все так же колыхалась развеваемая ветерком занавеска, но вернувшиеся силы подсказывали — прошло не меньше суток. Он без труда поднял голову, а потом сел. Скрипнули металлические пружины кровати. Рядом на прикроватной тумбочке стояла та самая кружка, из которой его поил лекан. Снова полная. Дио сглотнул невольно, провел языком по пересушенным губам. Пить хотелось. Но не хотелось снова провалиться в тяжелый, дурманящий сон, пусть даже сон этот поставил его на ноги. Боясь передумать, поддаться минутной слабости, он схватил кружку, одним быстрым движением выплеснув воду за окно.

Он не рассчитал своих сил. Вода пролилась на подоконник, побежала, часто закапав на пол. Кружка, показавшаяся невероятно тяжелой, едва не выскользнула из пальцев. Дио осторожно опустил ее обратно на тумбу. Рядом, на том самом стуле, где совсем недавно сидел лекан, лежала стопка поношенной, но целой и чистой одежды. Под стулом стояла пара ботинок.

Одевался Дио медленно, осознав, как обманчиво то ощущение вернувшегося здоровья, что дали ему многочасовой сон и наконец-то ясная голова. Зашнуровав ботинки, поднялся, придерживаясь за спинку кровати, и понял, что предосторожность эта не была излишней. Ноги дрожали, а комната медленно вращалась перед глазами, и потребовалось некоторое усилие, чтобы прекратить непрестанное коловращение. Не меньше минуты прошло, прежде чем Дио отважился шагнуть к распахнутому настежь окну. Ветер, охладивший разгоряченный лоб, окончательно привел его в чувство.

Комната третьего этажа выходила на широкий, ярко освещенный заходящим солнцем и огражденный высоким бетонным забором двор. Смахнув ладонью остатки воды, Дио лег животом на подоконник, высунувшись из окна по пояс. Длинная пятиэтажка не походила на жилые дома, а напоминала скорее одно из административных зданий промзоны. Чуть справа виднелся широкий козырек парадного входа, и можно было бы попытаться выбраться на него…

Дио усмехнулся. Это отсутствие решеток и настежь распахнутое окно как будто намекали: беги! Но бежать ему было некуда, и его пленители прекрасно знали это. В Городе не осталось никого, к кому он мог бы обратиться за помощью… В Городе не осталось никого, кто просто не желал бы ему смерти. Это сдерживало лучше любых оков и заборов. Вздохнув, Дио еще раз прошелся взглядом по пустому двору, бетонной ограде, плотной стене сосен за ней и выпрямился. На новой рубашке осталась темная полоса от пролитой воды. Влажная ткань приятно холодила тело, напоминая одновременно, как же все-таки хочется пить.

Словно отвечая на его мысли, дверь распахнулась и на пороге появился лекан. «Март», — вспомнил Дио имя твари. В руках тот держал заставленный тарелками поднос. Полотенце, перекинутое через плечо, придавало ему какой-то нелепый вид, но Дио подобрался невольно, почувствовав, как напряглись мышцы, и испытал мгновенное удовлетворение. Он сколько угодно мог общаться с тварью как с самым обыкновенным человеком, но его тело знало, чего на самом деле можно ждать от лековых выродков, и никакие предложения дружбы не могли изменить эту память о доброй дюжине смертельных схваток, из которых ему пока везло выходить победителем. Сразу же вспомнились последние слова твари, сказанные перед тем, как начало действовать подмешанное в питье зелье: «человек, которому предстоит меня убить» — Дио не был уверен, что верно услышал и точно запомнил сказанное. Со смутной досадой почувствовал, как пробуждается невольный интерес к твари. Взгляд сам внимательней скользнул по фигуре, оценивая в лекане потенциального противника. Дио понял, что хочет этого вероятного поединка так, как хотел бы уже принадлежащего ему права.

Лекан перехватил его взгляд. Дио понял это по тому, как приопустились уголки вдруг сжавшихся в тонкую линию губ. Как будто компенсируя полное отсутствие мысли в стеклянном взгляде, мимика твари выдавала все ее чувства. Очевидно, лекан знал это. Он поспешил опустить голову, принявшись переставлять тарелки с подноса на прикроватную тумбу. Завершив, прислонил поднос к ножке стула и сел так, словно никуда и не уходил. Лицо его снова стало абсолютно бесстрастным.

«Он не хочет умирать, — подумал Дио с мрачным удовлетворением, — и не хочет в этом признаваться».

— Ты вылил воду? — спросил лекан, заметив лужу, натекшую под подоконник. — Зря. Тебе нужно много пить.

— И много спать. — Дио не смог сдержать кривой ухмылки.

— Ты плохо спал? Тебе стало хуже? — лекан остался невозмутим. Кивнул на сервированную тумбочку. — Эта вода была чистой, и я принес еще.

— Чистой? — спросил Дио, глядя твари в глаза и испытывая дискомфорт от того, что не может ничего прочесть в этом дистиллированном взгляде.

— Да, — ответил лекан, и в его голосе Дио почудилось легкое замешательство. — Зачем ты спрашиваешь, ты ведь понимаешь, что я не вру?

— Чтобы поймать тебя на лжи, когда ты надумаешь-таки меня обмануть, — буркнул Дио, садясь наконец на кровать, ближе к дымящимся тарелкам. Запахи раздразнили дремавшее чувство голода, и игнорировать требования организма становилось все сложнее.

Не желая показывать, как же он на самом деле голоден и как ему хочется пить, он отломил кусочек тонко нарезанного хлеба. Медленно поднес его ко рту, наслаждаясь запахом теплой еще сдобы. От этого запаха кружилась голова и дрожали руки. Этот запах будил в нем что-то прочно и давно забытое…

Лекан успел подхватить его до того, как Дио свалился на пол. Накатило мгновенное чувство невесомости, словно при прыжке с большой высоты, комната перевернулась вверх тормашками, а уже в следующий момент его подхватили, не дав удариться головой об пол. Прямо над собой Дио увидел лицо твари, и на лице этом явственно читалось неподдельное беспокойство. Именно это озабоченное выражение, спрятавшееся в поджатых уголках губ, в глубокой морщинке, отчеркнувшей переносицу, привело Дио в ярость. Что-то похожее он замечал иногда на лице Жженого, когда тот думал, что Дио не видит его…

Тварь не ожидала нападения, и потому первый удар пришелся точно в цель. Будь у Дио больше сил, этот удар был бы смертелен для обычного человека и, может быть, на некоторое время обездвижил бы тварь. Основание раскрытой ладони, направленной снизу вверх, должно было вогнать носовой хрящ в мозг или по крайней мере сломать противнику нос. Лекан, казалось, вовсе не заметил удара, зато Дио прочувствовал, как электрическим разрядом пробежалась от запястья к локтю пронизывающая, парализующая боль. Рука повисла плетью, онемев на миг. Удар левой, покалеченной волком рукой был легко блокирован тварью, и меньше чем через минуту Дио понял, что лежит, придавленный коленом к полу, намертво зажатый стальными пальцами твари, без возможности хоть как-то пошевелиться.

— Пусти, — прохрипел Дио пересушенным горлом.

— Успокоился? — спросил Лекан, не ослабляя хватки. Голос его был так же ровен, а дыхание даже не сбилось.

— Да, — выдохнул Дио, понимая, что не сможет справиться с тварью здесь и сейчас.

Но, прежде чем выпустить, лекан сжал пальцы чуть крепче. Достаточно, чтоб не ожидавший подвоха Дио шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. И только после этого лекан поднялся на ноги, убрав колено с груди.

— Я тебе это еще припомню, — сказал Дио, пытаясь встать.

— У тебя еще будет такая возможность. — Лекан протянул раскрытую ладонь, предлагая помощь, и Дио, не раздумывая, сжал чуть теплые пальцы твари, закрытые сверху холодными металлическими пластинами. Оценил и уверенную, крепкую хватку, и то, как внимательно потенциальный противник следил теперь за каждым его движением, не расслабляясь ни на секунду.

Лекан помог ему снова сесть на кровать. Отступил, уже не позволяя себе повернуться к Дио спиной, и свинтил крышку на маленьком термосе, принялся наливать в нее дышащий паром напиток. Дио вздохнул глубоко и почувствовал запах мяты. Постепенно приходило расслабление и какое-то буйное, неуемное веселье, почти что азарт. Лекан его боялся и уже не скрывал этого. Это косвенное признание силы льстило. Радовала и ярко-красная капля, медленно, как бы нехотя, выползшая из левой ноздри твари. Лекан стер ее тыльной стороной ладони, и металл, защищающий его запястье, окрасился алым.

— На, — сказала тварь, протягивая пластиковую кружку с травяным чаем. Добавил, предупреждая: — Горячий.

Дио кивнул, обеими руками принимая обжигающий пластик. Коснулся губами, спеша сделать первый глоток, утолить наконец мучившую его жажду. Чай был слишком горяч. Пришлось опустить кружку.

— Все еще хочешь быть моим другом? — спросил Дио, не скрывая охватившего его веселья.

— А что? — Лекан держался настороженно. Стоял, не спеша садиться. В нем ни на гран не осталось той спокойной уверенности в себе, что он демонстрировал так недавно.

— Хочу узнать, почему Скал меня сдал. Я понял все, кроме этого. Расскажешь мне? По-дружески? — И Дио широко улыбнулся твари.

— Скал жаден и азартен. Он откусил кусок, которого не смог проглотить. — Лекан сел наконец, но в его позе все еще чувствовалась напряженность. — Он заключил сделку и не смог расплатиться по контракту.

— Полсотни «крыс»? — спросил Дио, мысленно расставляя по местам последние части головоломки.

— Да. — Лекан кивнул. — И амуниция, выданная стервятникам как предоплата.

— Респираторы и резиновые дубинки?

— Да. — Лекан снова кивнул, и Дио выругался, вкладывая в забористое ругательство всю накипевшую злость.

— Я верил ему. — Сказав это, Дио почувствовал вдруг внезапную горечь, лишь теперь вполне осознав, что значил для него лидер банды. Возникло острое, непреодолимое желание сдать Скала. Сдать точно так же, как тот сдал его самого. Ведь если Скал поверил его рассказу об устроенной Уродами ловушке и о предательстве Игоря, значит, Игорь скоро умрет. Как только Скал выяснит, кто именно покрывал предателя. Но если Дио передаст схарматам свой последний разговор со Скалом… Стоило труда сдержаться, преодолеть мгновенную вспышку ярости. Когда приступ прошел, Дио понял вдруг, что Игоря он все-таки ненавидит больше. Это понимание принесло странное удовлетворение. Своей волей он будто бы давал Скалу второй шанс, и собственное великодушие казалось широким жестом, дарило иллюзию свободы. Даже здесь, в плену у схарматов, он все еще мог выбирать, был в состоянии влиять на ситуацию. Это воодушевляло, заставляло надеяться на лучшее, давало сил бороться дальше.

Лекан понял его молчание по-своему.

— Вы потеряли много людей. Нужен был козел отпущения. А ты сделал все, чтобы стать идеальной кандидатурой на эту роль. Скал не мог поступить иначе.

Дио вскинул заинтересованный взгляд. Лекан как будто защищал главаря банды, ища тому оправданий. Вспомнив об остывающем чае в своих руках, сделал наконец-то глоток, не сводя глаз с твари. Та не переставала его удивлять. Попытка оправдать поступок Скала казалась по меньшей мере странной.

«Да, — подумал Дио, с наслаждением потягивая теплый, настоянный на травах, чай и чувствуя, как отступает наконец жажда, — продав меня схарматам, эта бритая скотина разом убила двух зайцев, позволив банде выместить злость и дав понять Игорю, что настоящее положение дел ему не известно». Утешало одно — Игорь скоро умрет. И, зная Скала, Дио мог бы поклясться, что смерть эта будет не из приятных.

— Ладно, — опустошив кружку до дна, Дио вновь потянулся за термосом, — а что ты там говорил насчет того, что я будто бы должен тебя убить?

Расслабившийся было лекан вновь напрягся, и Дио понял, что ему нравится наблюдать, как каменеет лицо твари, выдавая испытываемый ею страх.

— Ты убиваешь таких, как я. — Лекан говорил медленно, пристально глядя в глаза своим ничего не выражающим взглядом. — Признаться, до сего дня я относился к этому факту с изрядной долей скептицизма…

Тварь замолчала надолго.

— И? — подтолкнул Дио, точно зная, что именно ему скажет тварь, и понимая, как же ему хочется услышать это из ее уст.

— Твое сегодняшнее выступление было бы совсем неубедительно, если бы не одно «но». — Лекан пристально всматривался в него, будто силился разглядеть что-то. — Ты не боишься, — наконец закончил он, видимо, отчаявшись найти искомое.

Дио не смог сдержать торжествующей улыбки.

— Хотите, чтобы я продемонстрировал свои способности?

— Лично я, — все так же медленно произнес лекан, и Дио четко различил ударение, поставленное на слове «я», — предпочел бы, чтобы ты просто рассказал мне, как это у тебя получается… По-дружески.

— Боишься умереть? — спросил Дио все с той же улыбкой.

— Я не умру уже, — ответил лекан, сохраняя все ту же серьезность. — Но я ценю свое тело, мне нравится ощущать его живым. Жизнь в послесмертии меня не прельщает.

— Ну что же, жаль, — ответил Дио.

— Ты ничего мне не расскажешь? — закончила за него тварь, и вопрос прозвучал почти как утверждение.

— Нет.

— Тогда готовься. — Лекан встал. — Я очень постараюсь тебя убить. И как ни жаль, — сожаление в его голосе было неподдельным, — но мне дороже своя жизнь.

— Тварь! — выдохнул Дио, когда дверь за спиною лекана захлопнулась.

Азарт прошел. Осталось холодное осознание факта: эта схватка станет для него последней. При любом раскладе. Да и убивать этого Марта уже как-то расхотелось. Противник признал свое поражение еще до начала боя. Эта мысль грела душу и придавала сил. Но лишала поединок какого бы то ни было смысла. Соскочив с кровати, Дио вновь перегнулся через подоконник, внимательно изучая усыпанный битым стеклом козырек парадного подъезда. Два этажа и три окна отделяли его от пути к свободе. Три незастекленных окна…

Закончив с этим, приступил к изучению принесенных леканом тарелок. Еда еще не успела остыть. С каждым проглоченным куском Дио чувствовал, как к нему возвращаются силы. Оставалось решить, куда ему теперь бежать отсюда. Стараниями схарматов путь в Город был закрыт для него навсегда.