Не всем доводилось такое пережить: наблюдаешь за врагом, размышляешь, как и что с ним будешь делать, взявши в плен, а потом раз! Просыпаешься – а на тебе даже трусов не осталось. Стыдно, унизительно, позорно и мерзко.

Хотя первым делом, поддавшись естественным импульсам, хочется куда-то бежать, звать на помощь, ловить вора, добиваться справедливости и вершить наказание. Вот граф Дин Свирепый Шахматный и заметался в своем тесном отнорке, очень при этом сам себе напоминая посаженного в банку паука. А почему в банку? Да по той простой причине, что обратная дорога, которую он преодолел с таким трудом, оказалась перекрыта плотной и глубокой осыпью. Создавалось впечатление, что там кто-то специально, имея прессовочную машину, забил узкий, извивающийся переход крупным гравием, перемешанным с мелким песком. Человеку только и осталась, что маленькая узкая пещерка величиной в солдатскую койку.

Естественно, что отыскать на таком «огромном» пространстве грабителя и свои личные вещи оказалось делом бесполезным. Ни единой пуговки, ни единого предмета. Можно было бы и дальше перечислять все уворованное, список бы получился огромный, и его переосмысление могло бы скрасить сроки заточения узнику на многие годы. Да что с этого толку? Дмитрий Светозаров вначале лютовал так, что чуть не грыз камни зубами и не царапал их ногтями. А потом постепенно перешел к иным действиям, по той простой причине, что подсознание отреагировало первым: «Опомнись! Приближается еще большая опасность, чем кража сюртука, оружия и моральное глумление!» И то лишь через пару минут удалось успокоиться, задуматься и сообразить: в маленькой пещерке кончается так необходимый для дыхания кислород! Несмотря на несколько узких щелей, никакой подвижки воздушной массы не ощущалось.

То есть недавнего охотника, а в данный момент жалкого пленника некто могущественный поставил перед выбором. Либо умирай без борьбы, либо пробивайся в большую пещеру и там выясняй отношения со своим врагом. Причем прорывайся уже! Сейчас!

Понятное дело, что сомнений оставалось невероятное множество. И самое главное: враг ли там? Вдруг это не Крафа? Вдруг это вообще никоим боком к делам Торговцев не касающийся пленник? Например, тот, кто нарисовал этот дивный рисунок-послание? Или кто-то из его потомков?

То, что успел пронаблюдать Дмитрий во время своей медитации, позволило ему с уверенностью понять: тот человек не лягушек разводит и не рыб, а готовится к побегу. А для этого хочет использовать внушительную силу, силу воды. Потому что иначе бессмысленная дамба даже на развлечение сумасшедшего не тянула. Значит, следовало исходить из того, что в пещере за тонкой стеной находится именно предатель и узурпатор миров. Косвенно подтверждало эти выводы и умение человека видеть в полной темноте, и его недюжинная физическая сила, и невероятная выносливость, ну и те описания внешности, которые давал, вспомнив свою взрослую жизнь, Шу’эс Лав.

Но прежде чем со всей решительностью наброситься на преграду к жизни, борьбе и воздуху, Светозаров еще раз решил просмотреть, чем же занимается его «сосед» по тюрьме. И правильно сделал, потому что в итоге получил определенную толику уверенности. За то время, пока он спал, предположительный Крафа успел поднять дамбу до двух метров, после чего, не устраивая себе перерыва на отдых, поспешил в самый дальний угол своего пещерного комплекса и стал там интенсивно крушить породу малыми взрывами магической силы. То есть он, скорее всего, и не услышит, что у него там творится в дальних тылах.

«Хоть что-то радует в этой моей экспедиции! – сжав зубы и со злостью вгрызаясь в породу, думал Дмитрий. – Если удастся подобраться к этой твари-рабовладельцу неожиданно и размазать его по скалам одним ударом, то я прощу подлому воришке Врубу все его шалости, издевательства и мой вселенский позор. К тому же приносит некоторое удовлетворение и тот факт, что у моего врага тоже не осталось даже кинжала. И шкуры его все пропали. А ведь они невероятной прочности и в поединке могли бы весьма пригодиться. Значит, и его обокрали до последней нитки, а потом разместили здесь, словно на арене предстоящего сражения. Вот бы еще просчитать: кто будет сидеть в главной зрительской ложе? А вдруг это будет не один зритель? И не Врубу! Вдруг это будут те самые художники? Ха! Интересная картинка получается!»

Новые предположения отвлекли от беды собственной и позволили работать более размеренно, аккуратнее и с короткими перерывами. Во время этих пауз все явственней и явственней можно было расслышать частые взрывы, которые с частотой стрельбы из тяжелого пулемета крошили где-то там породу в нужном, выбранном для побега направлении. Пока враг не догадывался о приближающейся к нему угрозе, но ведь не менее важно было понять, кто и для чего тут такое вот представление устраивает. И Торговец, который Дин-Динозавр, размышлял:

«Если это некие существа из высокоразвитой цивилизации, то они могли здесь оказаться совсем недавно и, скорее всего, чисто случайно. Хотя за первое короткое обследование я мог и не заметить их следов пребывания. Можно сказать, я тогда алтарь аборигенов и так отыскал чисто случайно. Но тогда какие цели эти пришельцы преследуют? Ответ наверняка кроется в той самой тайне местных гор, из-за которой мы, Торговцы, не можем здесь свободно перемещаться. Вполне возможно, что и неведомые телепортационные перемещения возле этой планеты, а то и всей звездной системы претерпевают некие явные, хорошо фиксируемые изменения. Вот обитатели близлежащей вселенной этими аномалиями и заинтересовались. Ладно, такая версия их пребывания более чем существенна. Принимается. Но вот какой им смысл возиться со мной и с Крафой? Неужели они от нас настолько отличаются даже внешне, что им приятно будет наблюдать за поединком двух – в их понимании – животных?»

В самом деле, иные создания могли в своих действиях руководствоваться совсем иной логикой. Само понятие гуманности у них перекручивалось в процессе эволюции невесть в какую сторону. Как дети, например, могут посадить в одну банку парочку жуков-самцов со жвалами и рогами, а потом с азартом наблюдать, как и какой жук станет побеждать. Естественно, что если у одного жука окажется острый гвоздь, то дети с негодованием гвоздь отберут, ведь поединок должен быть честным. Как отберут и все остальное, что, по их мнению, может отрицательно сказаться на чистоте эксперимента. И дети никогда не помыслят, что жуки могут обладать разумом, желать иных развлечений кроме драки, да и в некотором отношении оказаться более умными, чем пытающиеся их извести шаловливые детки.

Данная ситуация очень и очень напоминала пример с детьми и жуками. Банка – пещера. Жуки – два человека. Гвоздь – оружие. Причем оружие любое и любого типа. Расстановка сил…

Об этом тоже следовало подумать. Дети по сравнению с жуками огромны. Поэтому, будь насекомые хоть десятикратно умней массивных детей, им ничего не светит. Даже если один жук в схватке победит другого, его в лучшем случае переложат в коробочку и несколько дней поносят в кармане. Показывая при случае иным друзьям и хвастаясь лихой удалью рогатого победителя. В худшем случае после краткого обсуждения итогов и раздачи «подзатыльников» проигравшим дети раздавят жука каблуком да отправятся играть дальше в иные игры.

В этих горах тоже могли собраться дети. Относительно, конечно. Вряд ли кто отпустит малолетних сорванцов в большой космос, да еще даст им в руки такие невероятные умения, как трансформация горных массивов или бережное разворачивание человека из его прочнейших защитных оболочек. Ментальное воздействие, которое заставило уснуть, а то и отдать (возможно, в случае с Крафой) свои одежды, вообще не поддавалось осмыслению. Но силы у этих любителей понаблюдать за поединком наверняка непостижимые. Поэтому лучше не вдаваться в дебри предположений и гаданий, а попытаться заранее продумать некую тактику своего дальнейшего поведения.

Чего воришки ждут конкретно от Светозарова? Да это и ежу понятно: как только он проделает лаз в большой пещерный комплекс, так сразу набросится на своего противника. Шансы ведь выравнены, гвозди убраны, лишние ткани сняты. Да и зрители уже наверняка расселись согласно купленным билетам.

А что надо сделать, чтобы спектакль сорвался? Чтобы зрители поняли: перед ними разумные создания, которые тоже хотят жить?

Только одно: проявить друг к другу мирное дружелюбие, а потом продемонстрировать тотальное сотрудничество и взаимовыручку. Подобные действия даже детей могут поразить до глубины души, и тогда таких «умных и сообразительных жуков» могут оставить в покое.

Да только весь парадокс создавшейся ситуации как раз и заключался именно в том, что живым в пещере после встречи останется только один человек. Второму врагу выжить никак не суждено! Они просто вынуждены будут драться до смерти, душить, рвать друг друга зубами, ногтями и заплевывать в бешенстве слюной, потому что антагонистичнее их нет второй пары людей во всех вселенных. Только Дмитрий Светозаров в данный момент может оборвать путь всеми проклятого предателя и отступника Крафы. И только Крафа может обладать теми силами, которые ему помогут совладать с самым сильным и уникальным Торговцем всех времен и народов.

Причем граф Дин прекрасно понимал, кто такой Крафа, имел его описание и нисколько не сомневался в его подлой сущности. Некоторые сомнения в подобном понимании со стороны Крафы имели место, но принимать их в расчет не следовало. Уж такой ушлый, опытный аферист, интриган и обманщик наверняка прекрасно осознал: тот, кто устроил для него страшную по силе ловушку, пришел за ним следом проверить результаты своих деяний. И если надо, то добить выжившего противника.

Поэтому любая реакция на встречу со стороны узурпатора миров в итоге выразится только в одном: немедленная атака максимальными по силе средствами. Ни о каких призывах к здравому рассудку, а уж тем более к временному перемирию не может идти и речи.

«К перемирию?! – Даже Дмитрий поразился такой своей мысли. – Вот до чего я додумался! Или это не мои рассуждения? Может, мне их внушили? Как и сон глубокий навеяли? Во маразм в голове творится! И ведь третьего варианта развития событий нам судьба не предоставляет».

Лаз уже был почти закончен, оставались только последние десять сантиметров сплошной стены. Но прежде чем их выдавить простой силой наружу, Светозаров опять прислушался. Череда взрывов, пусть и с большими интервалами между ними, продолжалась.

«Выдохся, гаденыш! – порадовался он про себя. – Это тебе не над беззащитными женщинами издеваться! Ну ничего, сейчас все и решится».

Последняя стеночка была выдавлена почти беззвучно, после чего голый Светозаров с осторожностью протиснул свое тело между острыми краями лаза. Перед решающей схваткой только и не хватало, что повредить кожу да потерять пусть даже капельку собственной крови.

Затем быстро дополз до стаи молчаливых, сонных лягушек и улегся прямо среди них. Полежал, стараясь восстановить в обессиленном теле содержание кислорода. Ибо сразу вступать в бой было бы невероятно глупо. Лежал словно камень, заодно прислушиваясь и внимательно всматриваясь в дальние отроги пещерного комплекса. Кажется, враг заканчивал предварительный этап для подготовки побега и теперь лишь подправлял сделанное редкими взрывами да неким подобием магического режущего ковша. Потому что слышался неприятный скрежет. То есть нечто грандиозное то ли вчерне, то ли начисто уже было сделано.

Вскоре и эти звуки прекратились, сменившись еле слышными шагами и довольно отчетливым бормотанием:

– Ну вот, поработал, можно и поужинать. Пока высплюсь, как раз и озеро наполнится. Что там наша дамба собрала?.. Постойте, лягушечки, постойте! Сейчас я к вам вернусь и славно попирую! Или сегодня на ужин употребить более диетическое мясцо улиток? М-дя… Мелковаты они, однако. Пока наешься – уже и ночь пройдет. Ха-ха! Вечная ночь в царстве вечного дня! Шикарно звучит. Была бы краска, написал бы на стенках свои перлы словесности, как те неизвестные идиоты со своими линейными рисунками… Оп-па! Вот же сволочь!

Дальнейшие высказывания строителя дамбы стали настолько вульгарными и грубыми, что его только за знание таких ругательств следовало убить на месте без суда и следствия. Зато у любого Торговца сразу исчезали последние сомнения в классификации ругающегося: Крафа! Только он один мог знать самые плохие слова десятков иных миров, только он один мог за полторы тысячи лет их столько собрать, так грамотно классифицировать и с таким талантом и упоением ими оперировать.

А причина такого нецензурного негодования крылась в отсутствии ожидаемого результата по сбору воды. Нет, в верхнем озере воды оставалось более чем предостаточно, и оно не обмелело. Но и не наполнялось больше! Неизвестные силы просто перекрыли идущий в комплекс приток воды, и все предварительные заготовки для побега превратились в громкий бранный ор.

«Ого! Если это „детки“ до такого додумались, – размышлял затаившийся среди лягушек граф Дин, – то они явно добиваются чистоты эксперимента во всем. Даже исключают возможность для побега из банки оставшемуся в живых жуку. Ну а если это сотворил великий и страшный Врубу, то тоже хочет нас съесть точно так же, как поел живущих здесь когда-то аборигенов. В первом случае у меня еще остаются какие-то шансы на спасение отсюда. Во втором – вряд ли. И мне кажется, что я зря словно умалишенный разговаривал со стенами и обещал этому монстру какие-то подарки. Да и вообще, как я могу ему что-то дарить, когда у меня ничего за душой не осталось? Меня и так обокрали без всякого моего согласия!»

Тем временем Крафа отвел душу в словесных выражениях и продолжил бормотание уже с совсем иными интонациями:

– Да ладно! Подумаешь, воду и свет отключили! – После чего громко и бравурно продекламировал: – А наши кладовки полны все равно! Хотя, если честно, лягушки – дерьмо! Э-эх! Но нам обедни не испортят коварных происки врагов!

И даже как-то особенно радостно рассмеялся после этого. Создавалось впечатление, что творческий человек сочинил некую эпическую оду и сейчас бросится увековечивать ее резьбой по камню.

Но так как ни молотка, ни резца у всемирного маньяка не было, то он, отсмеявшись, отправился ужинать. И как раз в сторону притаившегося графа Светозарова.

Стычка стала неизбежной, больше копить силы для решающего удара по врагу было некогда. Наступал час окончательной истины.