Павел Павлович всегда нутром чувствовал приближающиеся неприятности. И частенько в былые годы даже предвидел их направление, подставляя вовремя с той стороны «подушку». Но вот в последнем ворохе вселенских проблем он сразу и не сумел рассмотреть то, что творится у него под самым носом. Если бы хоть еще оставался на месте, а то пришлось спешно, прихватив с собой главного аналитика конторы, мчаться за тридевять земель на инициированную последними скандалами встречу высшего уровня. На ней решалось слишком многое, чтобы проигнорировать или перенести на более поздние сроки. Да и соратник, верный друг и компаньон в одном флаконе, уже просигналил о выезде, а такому человеку, как он, не с руки было менять планы. Слишком уж огромное внимание общественности к нему было приковано постоянно.

Пришлось вынести часовой перелет на частном самолете в Литву, где в одном из сокрытых от журналистских объективов подвалов фешенебельной гостиницы и состоялся длительный тяжелый разговор с глазу на глаз. То, что не так далеко располагался и Казимир Теодорович, было обусловлено двумя причинами: в случае необходимости он мог подать нужные сведения и информацию; а в крайнем случае далеко не надо было искать самого знающего человека для начала операции «зачистка». Потому что компаньон настаивал в первую очередь именно на этом. Ведь и в самом деле скандал вокруг Дмитрия Светозарова разгорелся в Европе нешуточный.

Уничтожать родное детище не только не хотелось, но и было бы очень ошибочным, опрометчивым шагом. По крайней мере, старый ветеран специальных операций приложил для переубеждения своего партнера максимум усилий. Пропитался весь потом, сорвал почти голос, но за три с половиной часа сумел доказать, что ликвидировать весь личный состав нецелесообразно сразу по трем причинам. Первая: такое количество пропавших людей, а вдруг и обнаружение некоторых трупов, только усилит всеобщую напряженную ситуацию вокруг конторы. Второе: пока прикрытие и легализация срабатывают полностью, вся дислокация прежнего расположения изменена, новообразованная фирма по совершенно другому адресу не нуждается даже в какой-либо дополнительной подстраховке. Хватает того, что есть. То есть помимо слежки и тщательного подсмотра друг за другом весь личный состав вверенной Павлу Павловичу конторы еще и опекался несколькими, независимыми друг от друга агентствами частных детективов и так называемым картелем наемных убийц. Потрясающе дорогостоящее мероприятие, но зато даже при неожиданном аресте случайного сотрудника его постараются умертвить еще до застегивания на запястьях наручников. Ну и третья причина: кропотливо созданная и хорошо отлаженная машина работала. Приносила ощутимую пользу и неиссякаемый источник прибыли. Избавляться от такого доходного предприятия было бы верхом расточительности.

В завершение встречи Павлович предложил своему напарнику прикрыть контору в случае форс-мажорных обстоятельств двумя независимыми «колпаками» из доступного тому госаппарата. Благо имеющаяся в руках власть позволяла. Одно звено сотрудников может в случае чего быстро вытащить из тюрьмы любого арестованного; а второе звено специалистов в случае надобности легко ликвидирует как любого из агентов, так и любого следящего за ними платного киллера.

Текущие вопросы по капиталам и ближайшим инвестициям дружно решили перенести на следующее время. На том и поспешили расстаться.

Как ни странно, но шеф конторы, выводя из дремы скрючившегося на диване главного аналитика, даже несколько развеселился:

– Подъем! Труба зовет!

Настроение еще больше поднялось после того, как Казик Теодорович нелепо после крика дернулся и свалился на пол. Благо на ковер, так что не зашибся. Хотя и завопил с обидой:

– Да ты, Павел, совсем рехнулся! Мне и так кошмары снятся, а тут еще ты на ухо рявкаешь.

Хорошее настроение продлилось ровно до салона самолета, где при посадке главный аналитик таки придумал, как отомстить своему непосредственному начальнику и в некотором роде коллеге:

– Чего радуешься? А вдруг этот таракан девку до смерти изведет? Или еще чего хуже: в конторе Светозаров устроил ковер из трупов.

– Ха! Не нуди, фацет![2] Все сейчас по домам сидят да конину жрут. Кто не спит… Борька хоть и садист, за свою задницу и кошелек сам себе грабельки отрежет, но нашу нимфеточку сбережет. А про Торговца… Так сколько нужно тебе напоминать кадры видеосъемки: такие дыры и столько крови – явный труп. Неужели глазам своим не веришь?

– Да, ты прав, извини, – пробормотал ветеран аналитического отдела и стал устраиваться удобнее для короткого сна.

Собрался чуток поспать и Павел Павлович, да только брошенные искры таки разожгли костер переживаний. Обеспокоенный «зубр» так и проворочался на неудобном сиденье до места прибытия, не сомкнув глаз. В голову стали лезть всякие беспочвенные страхи и нездоровые предчувствия. Он и в самом деле представил себе картину растерзанной на куски Александры, а потом долго не мог от видения избавиться. Чуть позже он стал фантазировать на тему неизвестных способностей Светозарова и вообще впал на короткое время в панику. Если хоть часть подобных предположений подтвердится, то контора долго не протянет. Да что там контора! Сам ее основатель, родитель и руководитель может лишиться своей драгоценной задницы.

Хотя как раз последнее немного рассмешило ветерана, а потом и вернуло ему толику спокойствия и самоуверенности:

«Такого зубра, как я, не свалит с ног и десяток Торговцев! Ха! Да они ко мне даже не подберутся. В былые годы я недрогнувшей рукой перестрелял таких акул преступного мира, что их родственники до сих пор воют от отчаяния. Но даже не подозревают, чью руку вело колесо судьбы и справедливости. Тогда все продумал до мелочей и сейчас не проколюсь… Хотя… кое-где перестраховаться не помешает!»

Сонливость как рукой сняло, и комбинации прикрытия, дополнительные движения по безопасности и устроение запасных путей отхода полностью заняли мысли шефа конторы. Утром он заявился на свое место работы хоть и невыспавшимся, но бодрым, подтянутым и во всеоружии хитрых, коварных замыслов.

А вот там на него и накатило.

Еще в фойе его встретил бредущий в попутном направлении и тоже перед тем лишь на часик заскочивший домой Казимир Теодорович:

– Не везет некоторым, умудряются ноги ломать прямо возле собственного дома.

– Что случилось и с кем?

– Да Рафик со своими утренними пробежками с собачкой «допрыгался». Рано ведь бегает, темно еще, вот и оступился в парке в какую-то канавку. Забрала «скорая помощь». Теперь лежит и стонет: просит разыскать свою наверняка потерявшуюся в парке шавку и чуть ли не требует уже в обед прислать за ним машину и отвезти домой. Плачет, что госпитальные стены на него негативно влияют. Мол, он уже договорился о преждевременной выписке.

– М-да! Вот уж шавковод поганый! Тьфу на него! – Палыч не любил собак и презирал всех собаковладельцев. – Оставить бы его в больнице на месячишко…

– Повесится от тоски. Да и здесь он нам нужен… – Они уже вошли в лифт, не собираясь пешком подниматься на два этажа выше. – Мало ли что…

Но в тот момент шеф конторы так ничего и не почувствовал, разве что раздражение из-за подобного досадного недоразумения. Выходя из лифта, он крикнул младшему агенту, который в роли охранника восседал в прихожей:

– Королюхова ко мне! – И закончил разговор на тему перелома: – Ладно, чуть позже отправим кого-нибудь на машине. Пусть и в самом деле здесь на костылях прыгает…

Прошел в свой кабинет, привычно и очень придирчиво осмотрелся. Многолетняя практика подобных, пусть даже поверхностных проверок себя не раз оправдала. Чего только не придумывали искренние враги и души не чающие в своем клиенте наемные убийцы. Минута-две в глобальной политике роли не играют, а вот для спасения собственного тела могут оказаться решающими. И никакой роли не играло, что кабинет в его распоряжении всего лишь несколько дней: фотографическая память срабатывала всегда и везде.

Вот и сейчас где-то в подсознании тревожно зазвонил колокольчик. Не сразу, но с третьего просмотра удалось заметить одну чуть сдвинутую метку из основных и одну второстепенную – совсем не на своем месте. Кто-то рылся в его столе или включал компьютер!

Еще раз все перепроверив, сделал шаг назад, осмотрел замок. Внешне цел! Ключ только у него. Но Павлович был совершенно уверен в сдвинутых метках. Вышел в коридор и гаркнул:

– Дежурный, ко мне! – Когда тот подбежал, спросил: – Кто дежурил ночью?

– Агент Евсеев! Только минут двадцать назад ушел домой отсыпаться.

– Звони ему на мобильный! Есть гудок? Давай сюда! – С раздражением перехватил телефон и стал слушать, проворачивая в голове предстоящие команды и вопросы. Но гудок длился за гудком, а отвечать никто не собирался.

Изо всех сил давя в себе нехорошие предчувствия, шеф конторы отдал телефон обратно. Отдав конкретный приказ:

– Гребаный Евсеев! Дозваниваться беспрерывно! Что записано о ночных происшествиях в журнале?

– В десять вечера прибыл Борис, отправился в подвал. Вскоре оттуда вышел Рафик, уехал домой. В семь утра Королюхов покинул контору. В восемь поступил доклад от наружки, что он прибыл в особняк Бонке. В восемь я принял дежурство, Евсеев ушел через сорок минут: долго трепался с кем-то по городскому телефону.

Дежурный еще договаривал, как к ним приблизился охранник, которому было дано указание срочно разыскать Бориса Королюхова. Он протягивал мобильный телефон со словами:

– Павел Павлович, Борис звонит.

– Что там у тебя? – Но, уже задавая этот вопрос, старый ветеран почувствовал, как почва начинает уходить из-под его ног.

– Ничего страшного, шеф. Но как только я вошел домой, как мне стали названивать из следственного отдела и минут сорок выпытывали, кто и как наведывался к Светозарову за последнее время. Сказали, что приедут очень скоро и зададут еще несколько вопросов при личном общении. Да это и понятно: их наблюдатели не сводят глаз с его дома и, как мне показалось, вот-вот вломятся внутрь для обыска. Я уже заметил несколько прибывших машин со специалистами.

– Блин! Борька, может, это по твою душу?

– Да нет, меня бы сразу взяли по прибытии. Это они все про Светозарова копают.

– Но ты справишься с беседой?

– Несомненно, шеф. – Голос Королюхова сочился уверенностью и спокойствием.

– Ладно, но держи меня в курсе. И что там с Шуркой?

– Ха! А что с ней случится? – хохотнул агент. – Я ее пока пытал только тем, отчего ей ну никак хуже не станет. Наоборот, ей такие пытки понравились.

– До связи! – Шеф отключил телефон, осмотрелся и, наткнувшись на дежурного, все-таки решил уточнить: – А что там в бильярдной?

– Все по-прежнему… – Тот слегка смутился. – Эта… Саша, вся в слезах и соплях. Попросила меня прикрыть ее простыней…

– Ну и что?

Парень смутился еще больше:

– Прикрыл…

– Козел! – не сдержался Павлович, собираясь сорвать свой гнев на подчиненном.

И сразу заметил вывалившегося из своего кабинета Казимира Теодоровича. Тот открывал рот, словно рыба на берегу, а его обескровленное лицо выглядело словно выкрашенное серой краской. Даже его щегольская щеточка усов из чернеющей превратилась в бесцветную. Только приблизившись к аналитику вплотную, удалось расслышать:

– У меня вся система переформатирована и стерта до нуля. Резервные карты памяти лежат в сейфе нетронутыми, но вся инфа последних дней и записи службы безопасности приказали долго жить.

Это уже считалось полным провалом. Но несмотря на висящий над головой жуткий, пусть и виртуальный запах горелого, шеф все-таки отправился в сопровождении главного аналитика в свой кабинет. И только через десять минут, убедившись, что с его компьютером сотворили аналогичный вандализм, потянулся к кнопке общего селектора. Но и тут еще град из неприятностей не окончился, прерывая его действия неожиданным образом. Зазвонил маленький мобильный телефон, который лежал в самом дальнем, скрытом кармане. Названивал компаньон, с которым только виделся и общался этой ночью:

– Павел, кто-то из твоих «крысятничает». Вышел на меня с жалобой. Разоблачил тебя в деле с музеем. Себя не раскрыл. Решай по своему усмотрению, но я тоже подстрахую.

Главный аналитик сидел напротив, с деловитой безысходностью вводя в режим максимальной работы стоящий у него на коленях ноутбук. И пока Павлович с ошарашенным лицом прятал телефон в дальний карман, первая заданная процедура стала работать.

– Подключились к спутникам. Сейчас идентифицируется карта чипов Евсеева, – комментировал бесцветным голосом Казик. – Есть. Пошел поиск. Выходим на карту… Наблюдаемый в движении! Двигается с большой скоростью по автобану в западном направлении. Сейчас примерно в двухстах километрах от этого места.

– У-у-у-у… – застонал в бессильной ярости шеф практически уже прекратившей свое существование конторы. – Ублюдок!

Дальше из него полился такой поток ругательств, что сухонький Теодорович сжался в кресле калачиком и только через несколько минут осмелился вставить очередную реплику:

– Даю команду на немедленное уничтожение объекта.

– Да… конечно, – опомнился старый ветеран, заставляя себя сконцентрироваться на стоящих перед ним и требующих его немедленного решения проблемах. – Давай! – Затем, словно убеждая самого себя, пробормотал вслух: – Ничего еще не потеряно! Мы еще повоюем, а денег нам хватит до глубокой старости! Не правда ли, дружище?

Главный аналитик в ответ лишь скорбно пожал плечами. Уж он-то знал лучше всех, что о какой-то там старости мечтать в данной ситуации не приходилось. И до завтра дожить – большое счастье. Хотя для себя лично он всегда желал только одного: интересной и насыщенной работы. Смерти старый поляк не боялся, воспринимая ее как неизбежное зло и готовясь к ней с философским фатализмом.

Тогда как Павлович только сейчас решился объявить по селекторной связи для всех сотрудников:

– Внимание, тревога! Объявляется «Уровень-два»!

То есть объявил полную эвакуацию с должным залеганием на «дно», рассредоточением сил, при попутном уничтожении за собой всех следов своей деятельности. Более чем половине сотрудников надлежало с максимальной скоростью рассосаться по окрестностям и вернуться немедленно на родину. Остальным действовать на месте по утвержденным на такой случай предварительным заготовкам. От более высокого «Уровня-1» данный план отличался лишь тем, что не рекомендовалось убивать любого подозрительного человека, который приближается к агенту с непонятными намерениями. Палка о двух концах. Потому что уже в следующие пять минут Павел Павлович запустил в ход операцию выборочной зачистки.

Добрых полчаса он куда-то названивал по разным номерам и кидал лаконичные, совершенно непонятные даже для главного аналитика фразы. Два-три слова – и судьба очередного человека оказывалась решена. И в подавляющем большинстве случаев никто из приговоренных даже не догадывался о своей скорой, весьма печальной участи. В финале подобной деятельности оставалось решить будущее еще троих людей. И главный распорядитель с веселой злостью обратился к одному из них:

– Ну что, фацет? Неважный с тебя вещатель оказался: и Шурка цела, и Торговец не вернулся. А нам все равно крышка!

– Кто мог знать… Да и ты, Павел, оказался не семи пядей во лбу.

– Ты так думаешь? – Тон у ветерана спецопераций стал вкрадчивым. – А ведь у меня в любом случае есть выход.

– Не сомневаюсь. – Казимир Теодорович тяжело вздохнул и достал двумя пальцами из нагрудного кармана прозрачную бумажку, в центре которой виднелась какая-то соринка. – Только у меня к тебе просьба. Одна. Может быть, последняя. Просто скажи когда… а дальше я уже сам. Узнаешь?

Шеф только кивнул, сразу сообразив, что он видит. И внешне совершенно спокойно наблюдал, как его древний подчиненный с помощью зеркала и пинцета прикрепляет ту самую соринку к усам прямо над губой. Короткая фиксация – и миниатюрная ампула с ядом намертво прилипла к одному из волосков. Теперь достаточно будет лишь хватануть нижними зубами себя за усы, и смерть в течение десяти секунд гарантирована.

Правда, существовало еще достаточно много вариантов развития событий как при аресте, так и в прочих несчастных случаях. Именно про них и подумалось в первую очередь.

– Ты думаешь, это поможет?

– Тебе решать. – Кажется, главный аналитик не просто понимал всю призрачность своего существования, но и смирился со своей участью. – Ты ведь знаешь, Павел, я за жизнь никогда не держался. Она всегда для меня полным дерьмом считалась. Работать – это да, это было интересно. Да и сейчас хотелось бы хоть что-то придумать… Хотя если честно, то мне жалко больше всего утерянной возможности побывать самому в других мирах. Наивная мечта голодного детства, а вот ты знаешь, хоть Шурке и намного хуже, но я ей завидую: она там побывала. Она увидела сказку, потрогала ее… Теперь ей и умирать не жалко.

– М-да! Эк тебя на лирику пробило…

Они оба на момент прислушались к топоту ног в коридоре. Подчиненные старались претворить в жизнь план «Уровня-2» со всем возможным и невозможным рвением. Казимир заглянул в ноутбук:

– Довольно удачно этого Евсеева скоро перекроют. Если беглец так и не уйдет с автобана, через четверть часа остановят. На что он надеется?

– Тоже не понимаю. Дуракам закон не писан.

– А по поводу лирики… так вроде как положено в такие часы. Можно и расслабиться.

Павел Павлович принял какое-то решение и стукнул кулачищем по столу:

– Сейчас не время расслабляться! Давай работай, как ты умеешь! Может, и выкрутимся! – и сразу перешел на спокойный, как раз для такого момента, тон: – Что будем делать с Шуркой?

Понявший, что пока на его экзекуцию наложена отсрочка, аналитик заметно взбодрился и интенсивно потер щеки и лоб:

– Я хоть дремал всю дорогу… все равно как вареный. А с Шуркой?.. Все-таки она – это огромный потенциальный козырь. Вдруг да пригодится?

– Вот и я думаю, что следовало бы нимфетку нашу припрятать.

– Только чтобы надежно и с гарантией.

– Ха! Что может быть надежно в нашей жизни? Сам ведь только недавно философствовал. Но можно постараться и с гарантией… – Он набрал очередной номер, пользуясь своей памятью, и, дождавшись ответа, стал говорить: – Как у тебя? Деньги получил? Доволен? Готов работать? Тогда подъезжай, заберешь ту самую девицу. Нет, только не дать издохнуть и охранять. Есть где устроить? Но в случае чего – убрать! Даже перед собственной смертью. Хорошо. Время пошло.

Он сверил время со своими наручными часами и опять уставился на подчиненного. Тот без труда догадался, о чем дальше пойдет речь.

– Вот с Борюсиком – надо думать. Что-то я там краем уха слышал про полицию? – Получив полный пересказ телефонного разговора с мнимым миллионером, пожал плечами: – Мне кажется, лучше всего будет, если богатый Бонке вдруг неожиданно уедет в дальнее путешествие. Например, в Латинскую Америку. Для начала… якобы…

Во время этих рассуждений в первую очередь Павлович вспомнил о звонке своего напарника и о странном шантаже того по поводу разграбленного музея:

«И ведь точно кто-то из своих крысятничает. Вот только узнать бы, кто именно! Пожалуй, только одного человека можно смело вычеркнуть из списка слишком хитро сделанных кандидатов: Александру. Она просто физически не могла совершить наезд на своего любимого начальника. А вот все остальные шанс имеют. Самые знающие и проверенные – больше всех. Тот же Казимир, например. Имел ведь и время и возможности… При поверхностных воспоминаниях Королюхов вроде как не вписывается в сроки работы с секретными счетами, но и его скидывать со счетов раньше времени не стоило».

Поэтому вслух он сразу согласился:

– Да-а… этот тип слишком много знает. И по большому счету уже свое отработал. Разве что Торговец к нему сунется…

– Сам ведь меня убеждаешь, что трупы никуда уже не суются! – вспылил Казик. Что на него было не похоже. Но видимо, нервное перенапряжение и ожидание смерти сказывалось и на нем. – Или мы вносим коррективы с учетом его возвращения, или забудем про иные миры навсегда. Разве что иного Торговца отыщем.

– Хм! А ведь в твоих словах есть полезное зерно. Раз один нашелся, то почему бы и второго не отыскать? Особенно когда есть опыт. Теперь мы можем подобного человека разыскать просто по торговым операциям и по куче совсем иных критериев.

– Ох! Ну и куда тебя понесло? Мечтать не вредно. Решай, что с Борькой делать будешь.

– Да я там наружное наблюдение пока так и не снял.

– Но хоть киллера послал для подстраховки?

– Вроде как не было нужды… – Шеф ожесточенно и с досадой почесал себе скулу: – Хотя следовало бы… Ладно, сейчас звякну, проверю!

Он с длинным выдохом набрал номер и повел разговор:

– Что там у вас творится?

– Относительное спокойствие. Подозрительных шпиков крутится словно грязи, но особняк Светозарова пока еще не вскрывали. К герру Бонке, как и ожидалось, зашли двое представительных мужчин. Похожи на следователей. Да и машина у них явно из участка. Уже двадцать пять минут беседуют.

– Что имеете для передвижения?

– Автомобиль. Напарник уехал на мотоцикле по вызову в контору.

– Ну да, ну да… А вы за сколько доберетесь сюда?

– Минут за сорок.

– Почему так долго? – Брови шефа сошлись на переносице.

– Так ведь машина стоит за три квартала отсюда, ближе негде было припарковаться. – Агент отвечал несколько растерянно, не понимая, в чем его вина.

– Ладно, тогда…

Некое готовое решение прервалось поспешными комментариями подчиненного:

– Наружная дверь открылась, вышли следователи и Бонке. Дверь запирается на ключ. Беседуют между собой довольно мило. Идут к машине. Бонке показывает условными жестами: ничего страшного. Все под контролем. Процедура свидетельского опознания. Да, точно, он опять дублирует этот сигнал: процедура свидетельского опознания. Сели в машину, уехали.

– Пока оставаться на месте! – Шеф выключил телефон и уставился на Казимира Теодоровича: – Ты подумал о том же самом?

– Наверное. Если они отыскали труп Светозарова, то, скорее всего, и пригласят для опознания ближайшего соседа. И это вполне допустимый вариант: Торговец успел куда-то прыгнуть, но, мертвый, застрял в гипотетическом подпространстве. А потом и выпал, незнаемо в каком отдалении от города. Мы-то ведь ничего о его прыжках конкретно не знаем. Даже Шурка ничего не видела из-за повязки и при всем желании подсказать не может.

– Если не врет…

– Скорее всего, не врет. А шанс нахождения трупа – дело реальное. Пусть даже они нашли тело, просто похожее по всем внешним данным. Вот потому, скорей всего, взлом дома Светозарова и тщательный обыск задерживается.

– Хитро… витиевато… но! Другого в голову и мне ничего не приходит. – Шеф взглянул на часы. – Добро, ты тут следи за ловлей этого Евсеева, а я пойду передам нашу посылочку из подвала. Ну и заодно проверю, как идет эвакуация. – Он уже встал с кресла, когда решил добавить: – Да и ты тут посматривай.

– За меня не волнуйся, – проворчал главный аналитик и осторожно прикоснулся к губе. Удостоверившись в наличии капсулы с ядом, криво усмехнулся: – Живым меня не возьмут. – Опять принялся что-то печатать, но тут же вскинулся, припомнив весьма важную деталь: – Ты про Рафика не забыл?

– Точно! Он тебе нужен?

– Зачем? Подобные дипломаты с «лечебными» препаратами есть и у тебя, и у меня. Да и пользоваться ими мы умеем.

– Понятно, значит, вместо машины с бананами послать ему только один «банан»?

– А я откуда знаю? Мало ли в больнице от чего помирают? То лекарства перепутают, то гангрена вдруг по мозгам ударит, то от голода пациент окочурился.

Уже в дверях Павел Павлович проворчал:

– Нет, от голода слишком подозрительно будет. Да и слишком твердое алиби для медсестер останется.

При его появлении в коридоре все забегали и засуетились с еще большей скоростью, но он совершенно не обратил на это внимания. С угрюмым видом спустился на первый этаж и, выглядывая через окно на улицу, сделал короткий звонок. Потом отправился в подвал, потом еще ниже, в бильярдную. Хотя по логике вещей в бильярд здесь никто играть не собирался, стол остался от прежних владельцев и как раз годился лишь для допросов.

Девушка, еще совсем недавно считавшаяся лучшим агентом его конторы, всем телом дрожала под накинутой на нее простыней и затуманенными глазами пыталась рассмотреть вошедшего человека. Так всегда бывало с допрашиваемыми, когда у них начинался откат после применения самых действенных психотропных препаратов. Резко сдернутая простыня улетела в угол, и Павел Павлович тщательно пересчитал пустые экспресс-тюбики. Потом с усмешкой рассмотрел наполовину пустой шприц:

– Кажется, тебя здесь ублажали со всем усердием? Жарко было?

Александре не удалось справиться с дрожащей от холода челюстью, и вместо ответа получился перестук зубов. Голос она узнала, хотя глаза продолжали слезиться и она никак не могла рассмотреть конкретную мимику. Плечом тоже вытереться, хотя бы частично, не получалось. Судя по тону, следовало готовиться к самому худшему. Но неожиданно раздался звук удаляющихся шагов, давший толчок целому хороводу мыслей: «Зачем он приходил! Почему ушел? Неужели наказать дежурного за накинутую простыню? Вот уже подвела парня! Хотя что ему с этого станется? Меня вон убивают, а на него полают лишь… и то: все равно ведь в будущем таким же толстокожим станет. Но где же Борька? Неужели все сумел провернуть? Но тогда почему о нем ни слова не сказано? Уж этот старый шакал обязательно бы сейчас стал или выпытывать о сговоре, или похвастался бы отсечением башки у Королюха. Может, спросить, если опять появится?.. – И сразу на себя злобно прикрикнула, тоже в мыслях: – Да что это со мной?! Совсем мозги застудила, такие вопросы задавать! Все-таки одну ночь благодаря своей сообразительности пережила. Теперь бы еще день продержаться… Ох! Кажется, возвращается!»

Бывший начальник, а теперь первый тюремщик и в самом деле вернулся с чем-то в руках. Пригнулся возле стульев, потом выпрямился, приподнимая что-то большое и темное. Заметив непроизвольное вздрагивание пристегнутого путами тела, удовлетворенно матюгнулся и злобно прорычал:

– Ну вот и все, Шурка! Смерть свою ты сама заработала! Получай!

Что-то странно скрипнуло, и в следующее мгновение девушке показалось, что ее сжигают заживо. Но при попытке завопить от страха и ужаса неожиданно захлебнулась водой и стала биться в конвульсиях, пытаясь прокашляться. И только когда у нее над головой раздался громовой хохот, до ее сознания дошло, что конкретно с ней совершили. Скорее всего, ее окатили из большого ведра ледяной водой. Что следующие слова, доносящиеся сквозь смех, и подтвердили:

– Ты ведь должна понимать, что и в тюрьмах арестантов мыться заставляют. Да и вообще, может, кто-то еще тобой воспользоваться после Королюха возжелает, а от тебя несет, как от престарелой бомжихи! Ха-ха-ха!

Судорожный кашель не позволил выкрикнуть в ответ: «Такой мерзости, как ты, ни одна бездомная не даст!» Но с другой стороны, может, и хорошо, что не выкрикнула, потому что омерзительные путы стали слабеть, а потом и вообщ е освободили вначале руки, а потом и ноги. Кое-как прокашлявшись и протерев глаза, Александра перекатилась на живот и стала с болезненным стоном приподниматься на четвереньки. Тогда как в голове проклюнулись и другие мысли: «Неужели у меня появился шанс? Только вот на что именно? Бежать я не в состоянии, да и будь я в своей наилучшей форме, справиться с этим дуболомом мне все равно не светит… А если попробовать стулом? Да со всего размаху? Ага, если я его от пола оторву… Ужас: ведь еще надо вначале с этого стола слезть!»

Бессилие и слабость опять ввели все тело в дрожь, и даже удар чем-то гибким по ягодицам не смог ускорить ее продвижение к указанному месту.

– Шевелись, мочалка драная! А не то за волосы потяну, такой как есть!

Со стола она сползла как лунатик и неуверенными шажками двинулась по направлению указательного пальца:

– На спинке стула полотенце, оботрись. На сиденье – одежда. Если за одну минуту не успеешь одеться, ждать не буду. И так задержались… Ну! Резче, резче!

Вначале пальцы даже полотенце держали с трудом, но, постепенно разогреваясь, Александра растерлась и стала одеваться. При этом частенько пошатываясь и еле удерживаясь за спинку стула. Хотя преследовала этим основную цель проверить вес стула и свои хватательные рефлексы. Оказалось: надеяться не на что! Если и поднимет стул, то сама под ним и погибнет от надрыва.

Зато когда уже почти завершила одевание, поняла, что губы стали тоже слушаться, и пробормотала:

– Пылыч! А почему не здесь? Или все-таки институт?

– Еще и сюда вернемся, не переживай. Сейчас просто тебя на очную ставку с твоим хахалем отведу. Что-то он никак торговаться не хочет, пока тебя не увидит. Спекулянт деланый…

Когда до нее дошла суть сказанного, девушка чуть не потеряла сознание в очередной раз и тут же покачнулась от головокружения.

«Значит, они все-таки его поймали!!! – завопила ее израненная душа. – Как же так? Это ведь невозможно!»

Увидев ее состояние и прекрасно поняв, что она думает, Павлович ехидно прогундосил:

– Ну и что так напряглась? Неужели не рада свиданию? – Затем как клещами схватил пальцами за плечо и стал толкать перед собой: – Пошла, двигай копытами, а то плюну сейчас на все приказы и ножки твои переломаю! Все равно ведь условия договора – только живой тебя показать.

Александра после этих слов неожиданно взбодрилась: «Раз Дима требует меня для свидания, значит, что-то обязательно придумает! Пусть только его покажут! Он ведь в любой момент сбежать может, просто ему надо меня с собой забрать… Наверное…»