— Как я мог на такое согласиться? — сокрушался Гуанюй через несколько часов, когда до него наконец дошло, на что именно он подписался. — Мало того, что бесплатно, так еще и единственный ученик, который ничего не смыслит в техниках! Я же своими глазами видел, как ты сразил того зверя! Куда делась вся твоя ловкость? Ниже садись! Пружинистее!

Учитель из него был, прямо скажем, не очень. Вероятно, он привык работать только с прошедшими базовую подготовку адептами. А столкнувшись с суровой реальностью в лице неофита, который не в состоянии даже правильно встать в базовые стойки, все его мечты о легком ученике разбились на осколки. С другой стороны, мне было почти наплевать на то, что он говорил и показывал. Главное — его собственные движения, ведь интерфейс старательно записывал каждое.

— Вдыхай ртом, полная концентрация. Выдыхай носом с силой, с криком, будто медведь рычит! Чего ты шипишь, будто мышке на яйца наступили? — подгонял меня Гуанюй, недовольный результатами. Честно сказать, я тоже был не слишком доволен: выносливость еще не восстановилась, и каждые пять-десять минут я падал на тренировочную площадку, не в состоянии двигаться.

При этом нужно признать, что даже так он оказался куда полезнее Ляна. Одно дело, когда ты показываешь упражнения для толпы, учишь сразу всех и всему. Совсем другое — индивидуальные занятия. Не привыкший работать с новичками копейщик сразу задал темп для адептов, и мне ничего не оставалось, кроме как подтягиваться до нужного уровня.

К вечеру, когда я совсем выдохся и между одноминутными упражнениями мне стали требоваться пятиминутные перерывы, Гуанюй плюнул и сдался. Когда он уходил с площадки, я даже встать не мог. Все это время мы тренировались в углу общего зала, и я наблюдал, как занимаются старшие группы. Разница между неофитами первого года почти не ощущалась. Но стоило выйти в круг адептам, особенно старше бронзы — и все становилось кристально ясно.

Стойки, одиночные удары, броски — все это, отточенное до полного автоматизма, начинало складываться в стиль. Комбинации сменяли друг друга, и у золотых адептов различить, где начало одного движения и конец другого, было практически невозможно. А когда на тренировочный спарринг вышли пять адептов и один начинающий воин, я и вовсе потерял дар речи.

Парню было лет восемнадцать, и противники были его ровесниками. Многие на полголовы выше и крепче. Но талант воина был неоспорим. От детских движений не осталось и следа, все упражнения, которые заучивались медленно, для отработки техники, мелькали, сливаясь в ураган ударов, повергающий противников.

Представить после этого, какими техниками владеет Лян, большую часть жизни обучающий других, оказалось тяжело. Единственный молниеносный бой против Фенга — не показатель. Однако ранг героя говорил сам за себя. Он не сумел или не захотел самосовершенствоваться дальше, подниматься выше по лестнице к небесам. Достиг своего предела, который находится даже не на середине, а в самом начале пути к бессмертию.

Поднявшись, я поймал на себе несколько удивленных взглядов. Практика тренировок отдельно от групп и факультетов оказалась не слишком распространена. И видеть, как кто-то учится в то время, как остальные его одногруппники совершенствуются после занятий, казалось странным. Хотя я и не отказывался от дополнительного внимания. Оно мне пригодится. Не сейчас, но после тренировочного турнира — точно. У меня есть цель, и это один из крохотных шажков на пути к ней.

— Ты выглядишь жалко, — заявил Ичиро, стоящий в карауле, когда я проходил мимо.

— Это нормально. Я только что занимался физической подготовкой три часа.

— Как ты станешь моим противником на турнире Скрытого Пламени, если не способен выдержать даже небольшую тренировку? — усмехнулся парень. — Или ты собираешься рассмешить меня до упада?

— А что, так можно? — наивно выпучил я глаза, чем вызвал приступ хохота у Пинга и его окружения. Но затем, усмехнувшись, похлопал его по плечу. — Ничего. Мы с тобой еще и на подготовительном турнире встретимся.

— Там будут команды. А не одиночные схватки, — отмахнулся Ичиро. — Я не видел тебя в заявках от Сюэ-ци, но, от кого бы ты ни шел, тебе даже до четвертьфинала не дойти.

— Хочешь, поспорим? — улыбнулся я. — Что ты готов поставить на то, что я с командой не только выйду в четвертьфинал, но и одержу победу?

— Что может поставить такой голодранец без семьи и из клана, у которого даже права голоса нет? — всерьез спросил младший наследник старшего рода.

— Ну, например, то, чего у тебя нет и быть не может, — усмехнулся я, доставая пропуск от Сонги и закрывая пальцем строчку про поварят. — Как тебе вещичка?

— Откуда она у тебя? — насупился мальчуган. — Как могла свой пропуск дать легендарная воительница такому, как ты? Признавайся!

— Э, нет. Так дело не пойдет. Выиграешь, тогда и спрашивай. Вот только вопрос: что у тебя есть столь же ценного и уникального? Монета за выигрыш у старшего брата?

— Нет. Ее я поставить не могу. Но наш род богат и знатен, у нас есть все, чего только можно пожелать! Говори свое условие, и, если оно выполнимо, я соглашусь!

— Выполнимо бывает разное. Как насчет денег? А сумма… Сколько тебе в год на карманные расходы дают? — на всякий случай решил уточнить я. Лицо Ичиро совсем вытянулось, даже смотреть на него стало грустно. — Никто тебя за язык не тянул. Отдавать все карманные деньги в течение года — вполне реально и необременительно для столь богатого клана, как Пинг. Что скажете, ребята? Уникальная вещь за горстку монет. Большую такую горстку.

— Как скажешь, нищеброд, — вздернув нос, сказал парень. — Если ты проиграешь, все будут знать, что ты не только нищий, но еще и не дорожишь вещами, подаренными тебе знатными людьми. Так же, как все уже знают, что ты хам и наглец, не согнувший спину даже ради того, чтобы продолжить учится у истинного мастера!

— Договорились, — кивнул я. — До встречи на турнире.

Теперь у меня просто не оставалось выхода. Даже если Юань-ци не примут моего предложения, нужно будет записаться к Чжен-ци и участвовать в любом случае.

Добравшись до своей комнаты, я рухнул в гамак и мгновенно заснул до вечера. Без сновидений, совершенно не ощущая, что происходит вокруг. Просто провалился в черноту и вынырнул из нее, когда солнце уже село.

— Скажи, друг, ты специально где-то учился в неприятности попадать, или это неповторимое сочетание характера и тотальной невезухи? — с интересом спросил Хироши, увидев, что я проснулся. — Мне просто интересно, может, на тебе какое-то проклятье висит? Или ты злой дух, вселившийся в тело мальчика?

— Хватит ржать, скажи лучше, что опять случилось?

— Что случилось? Да вся академия чуть не на ушах стоит! Какой-то несносный засранец из семьи Фенг вызвал на поединок младшего наследника главного рода клана Пинг. Да не просто вызвал, а прилюдно. К тому же, поставив вещь, написанную рукой самой героини Войны Вторжения Гуй Сонг, старейшины сообщества орков. А еще тот придурок занимался на протяжении трех часов пародией на боевые искусства, больше валяясь, чем делая упражнения. Так что он выставил себя посмешищем сразу перед несколькими потоками. Не знаешь случаем, о ком это?

— Блин. Площадку для тренировки нужно менять, — вздохнул я, прикрывая лицо ладонью. — А что там с тренировочным турниром?

— О, это та еще песня. Тебя интересует то, что касается организации — или участия команд?

— Вначале — что там с Юань-ци. Будут ли они участвовать?

— Тут все прекрасно, я от твоего имени уже принял предложение о выступлении. Это, кстати, добавит нам двух соседей. Ты же не против, что я принял решение за дрыхнущего тебя? — ехидно спросил Хироши. — За полчаса мы так и не смогли тебя растолкать.

— Угу, но в следующий раз давай обговаривать такие вопросы заранее. Что по самим соревнованиям? Все, как мы проговаривали?

— Боюсь, тут для нас тоже ничего веселого. Формат турнира поменялся, а учитывая, что больше он нацелен на тренировку навыков, проходить будет в режиме королевской битвы, где-то за Скрытым дворцом. Пока точная задача не известна, но, по слухам, нужно будет принести свой флаг на вершину холма и выдержать там оборону на протяжении тридцати минут. Побеждает только одна команда. Никаких полуфиналистов или единоборств один на один.

Снаряжение только стандартное, если будет замечено, что на входе у кого-то есть оружие или дополнительная защита — команду дисквалифицируют. Применение настоящего оружия строжайше запрещено. Так что, если ты хотел победить за счет снаряжения — ничего не выйдет. К тому же еще одна неприятная новость, но уже лично для тебя. Хэй Акио поправляется и примет участие в соревновании. Уверен, его задачей станет не столько победить всех, сколько достать командой лично тебя.

— А вот это действительно неприятно, — прикусив губу, сказал я. — Все предыдущее нам даже в плюс. Нигде не сказано, что нельзя мастерить себе оружие из подручных материалов. А уж пару веток мы найдем без проблем. Другое дело, если за нами начнет целенаправленно охотиться команда дуболомов с целью покалечить. Тут уже не о победе думать придется, а о выживании. Вот только не завидую я тем, кто попробует прийти за моей жизнью.

— Учту, — спокойно кивнул Хироши. — Но ты и в самом деле думаешь, что мы можем представлять угрозу для кого-нибудь? Я ловкий и меткий, но, кроме Кувата, поставить на первую линию некого. Извини, но ты не в том состоянии, чтобы выдержать даже пару ударов.

— Это все поправимо. У нас еще шесть дней. А значит, нужно их потратить с умом, — поднявшись, я быстро собрался и в задумчивости собирался пригладить волосы, когда ладонь наткнулась на лысый череп. М-да. Надо отказываться от старых привычек. А то они только недоумение могут вызывать. Судя по всему, с волосами в этом теле не задалось.

Ну и черт с ними. Если что, буду шляпу носить. Правда, хотелось бы знать, в чем причина. Может, у меня в организме чего-то не хватает, или сам организм такой? Ведь в характеристиках напротив расы до сих пор стоит — «неизвестно», а ведь уже почти месяц прошел. Возможно, когда в организме скопится достаточное количество Ци, интерфейс заработает на полную и появится не только подробная информация, но и панель магии?

— Пойдем ужинать. Нас госпожа Сонг, наверное, заждалась уже, — улыбнулся я, вставая. — Все равно толку грустить нет.

— Вот ничему тебя жизнь не учит. Нет чтобы сидеть тихо и мирно, — вздохнул Хироши, поднимаясь. — Надеюсь, хоть она в тебя каплю разума вобьет.

* * *

— Я тебе зачем пропуск дала? — зарычала орчиха, возвышающаяся надо мной в два раза, стоило мне показаться на пороге кухни. — Что за представление ты устроил, и что за толпа народу с тобой⁈

— Они просто зрители. Ничего больше, — заверил я, отступая на шаг под таким бешеным напором. Далеко мне отойти не дали: за спиной стоял Ичиро, его товарищи и парочка из Юань-ци. Все хотели видеть, правда ли пропуск дала сама Сонг. — Вы же не против, чтобы за нашим соревнованием наблюдало больше людей?

— Ну… хорошо. Но кормить я всю эту ораву не намерена! Сидите тихо!

Приказать сидеть тихо толпе детей, болеющих за разные стороны — это все равно что убирать снег во время снегопада — занятие глупое и совершенно бесполезное. Тишина продержалась только первую минуту, а когда мы с Куватом подобрались к пятой миске, болели уже не только ученики, но и сама орчиха, и даже пара охранников, покинувших свои посты.

— Давай! Давай! — кричали Ичиро и его помощники, поддерживая собрата по клану.

— За бабушку! — приговаривал Хироши, впихивая в меня очередную ложку. — Была же у тебя бабушка? Нет? Черт, ладно, тогда — за маму!

— Давай! Давай! — стучала по столу кулаком Сонг. Сегодня явно побеждал Куват и с большим отрывом, но и я тоже держался молодцом.

— Что здесь происходит⁈ — раздался громкий сердитый голос, и в столовую вошел ректор Гуй Шен.