— Здравствуйте, бойцы и пилоты. — Голограмма обозначила мужчину в военной форме, а колонки так эмитировали речь, что ее невозможно было отличить от настоящей. — Меня зовут Роман Ферронов, подполковник РУНА. Разведывательного управления по неизвестным объектам и аномалиям. У каждого из слушающих меня сейчас уровень допуска не ниже четыре А, так что надеюсь, мне не придется вилять и изгаляться.

Допуск 4А. Как же. Мне дали только пятый, но рядом сидел опекун и наставник из отдела внутренних резервов. И вот у него был второй. Вообще выглядело странно. Подпол явно говорил с большой аудиторией, и не знай я, что это прямая трансляция — подумал бы, что просто запись или кино. Но куча документов, которую мне пришлось подписать, прежде чем очутиться здесь, испытания и экзамены, все это внушало уважение.

— Вы очевидно уже слышали о теракте в Питсбурге. Тогда погибло несколько тысяч человек, и все свалили на кибер террористов, взломавших завод нанитов. — Продолжил Ферронов. — Однако действительность куда сложнее и страшнее, чем кажется. Каждый день, пользуясь дронами и игрой «Забвение», вы закрываете прорывы первой и второй категории. От нескольких сантиметров до метра. Там же… Там была третья категория. Прорыв в пять километров, который удалось закрыть только благодаря сбросу нанобомбы, сжавшей поле до сантиметрового размера. Однако сейчас все гораздо хуже.

Изображение сместилось и вместо военного перед нами оказалась трехмерная карта. Небольшой город, даже скорее поселок. Окруженный горами. Вот только несмотря на современные здания, он выглядел не просто разрушенным или покинутым. А будто время ускорило свой бег в десятки или сотни раз. Металлические конструкции разваливались, пластик расплывался лужами, а от органики остались только дырки в почве.

— Перед вами прорыв типа эпсилон. Высшей категории, которой еще не присвоили номер. В нормальных условиях вы бы видели небольшую сферу, распространяющуюся по городу. Здесь же, уменьшите масштаб. Собственно, теперь вам должно быть понятно. — Подполковник говорил четко спокойно, но мне все равно захотелось протереть глаза. Сфера была не в городе. Это весь город оказался заключенным в сферу!

— Как это вообще возможно? — невольно вырвалось у меня, но наставник лишь поднес палец к губам и показал на голограмму.

— Данный момент радиус прорыва составляет пятнадцать километров. — Продолжил Ферронов. — Его не удалось вовремя локализовать и обнаружить из-за удаленности города от других населенных пунктов. Он находится в пустыне Сахара. Хорошая новость — там уже некого спасать, поэтому скрываться и прятаться нет смысла. Плохая — эпицентр прорыва, скорее всего, находится под землей. Что это значит на практике? Применение бомбы невозможно.

Кроме того до сих пор считалось, что прорывы могут существовать только в атмосфере. Изменение ситуации привело ученых, допущенных к этой информации, к смятению и обновлению теории. Вторым сдвигом является размер. Доподлинно неизвестно, когда именно появилась аномалия, однако в данный момент она расширяется на полметра в день. Немного, но если ее не остановить — поглощена будет вся Земля.

— Господин полковник, как же нам сдержать это, если даже нанобомба не помогает? — спросил голос кого-то из слушателей, прорвавшийся в эфир.

— Это хороший вопрос. — Кивнул Ферронов. — В первую очередь вы должны понимать, что ситуация беспрецедентна, но не безнадежна. Мы собрали пятнадцать тысяч дронов всех мастей. Воздушные — несут с собой сети и распылители. Вам будет помогать новая военная нейросеть под названием Разум 0.1. Благодаря совмещению вашей и ее работы на первом этапе мы уменьшим активный радиус до километра.

После этого задействуем быстрые модификации для формирования внутри сферы второго контура и пустим по нему ток большой мощности. Это должно сжать прорыв еще в два-три раза. На последнем этапе наземная группа дронов должна будет обнаружить и локализовать Ядро. Этого должно оказаться достаточно, чтобы раз и навсегда закрыть прорыв. Готовьтесь. Операция начнется через пятнадцать минут. Разойдись.

— Значит все типы дронов. — Мрачно заметил я. — Не перебор?

— Мы договорились, продержишься от начала до конца операции — станешь свободен, как ветер. — Ответил опекун. — Не зря же мы под тебя трансформера настраивали. Можешь гордиться, из всех, кто рекомендован к участию, только у тридцати будут такие дроны.

— Ни то чтобы я не горжусь, но все же это куда сложнее, чем я представлял. — Сотни часов в месяц, проведенные за очками виртуальности, давали о себе знать. Я не только отбил штрафы и сумел купить защиту, но и начал пользоваться кое-какими привилегиями. Одна из них — трансформер, смесь из шмеля, паука и гусеницы. Здоровенный военный дрон, модифицированный под мои нужды и хотелки.

Тончайший трос из сверхпроводимых нанотрубок длиной в пятнадцать километров, позволял действовать неограниченное количество времени в любом прорыве. Хотя еще ни разу мне не приходилось использовать его целиком. Восемь мощных винтов, которые при необходимости превращались в колеса, несколько радаров и круговых камер. А кроме того пушки. Целых два орудия, рельсового и лазерного типа. Достаточно мощные, чтобы уничтожить любую тварь, которая могла припереться к нам с той стороны.

Идя по коридору, я выглянул в окно. Даже с поклеенной на него затеняющей пленкой оно все равно не спасало на сто процентов от жуткой жары, творящейся снаружи. Пустыня, окружающая нас на несколько тысяч километров — весьма недружелюбное место. И удовольствия от того, что, впервые в своей жизни оказавшись заграницей, сразу попал в такую жопу, я совершенно не испытывал. Но как сказал наставник — дело прежде всего.

Первая тридцатка, отборные пилоты, должна иметь минимальный пинг, не уступающий реакции самих операторов дронов. И если с помощью лазерной связи он колебался от 0,23 до 0,55 мсек, то при прямом соединении составлял менее 0,02 мсек. Скорость реакции, поддерживаемая у взрослых наркотиками и терапией, едва достигала нашей пиковой подростковой. Еще год, максимум полтора, и моя скорость тоже начнет снижаться. Но пока я вполне успевал даже за ИИ.

Остальные сотни операторов, находящиеся не у прорыва, вполне могли работать с задержками и в одну тысячную секунды, а то и в двадцать. Они вообще скорее являлись контролерами нейросети, которая будет составлять внешнюю паутину. Но каким бы элитным подразделением мы не были. Оставались куда более крутые парни.

Я с плохо скрываемым восторгом наблюдал, как отряд коршунов надевает экзоскелеты с реактивными ранцами и дополнительными щупальцами — крыльями. Бойцы спецподразделений, добровольцы, которым предстоит прикрывать наши жалкие тушки в случае, если монстры из прорыва обойдут автоматические системы и дронов обороны. Последний рубеж. Лучшие и самые отчаянные воины, большинство из которых имеет множество аугментаций. Киборги, не люди.

— Не отвлекайся. — Одернул меня опекун. — Вся операция займет от шести до семнадцати часов, так что я подготовил несколько наборов стимуляторов. Будешь работать полный цикл, затем, перед началом новой фазы, активируешь пакет два. Он поднимет питательные вещества до нормы. И перед третьей стадией — двойной.

— Понял. Помните, мы договаривались, это последняя работа!

— Естественно. Личное участие несовершеннолетнего это экстраординарно. — Кивнул наставник, когда я уже ложился в кресло. — Начинайте сканирование матрицы синапсов. Вход в виртуальность по готовности. Старт по расписанию. Начали!

Тело привычно полулежало в кресле. Два джойстика управления и интерактивная клавиатура — атавизмы. Я вполне обходился и мысленным управлением. Однако на всякий случай они все равно оставались включенными. Дрон ожил. Расправил манипуляторы, когда я повел плечами. Сложил и раздвинул колеса — крылья. Он был в полной боевой готовности, как и я. Обратный отсчет уже бежал к нулю. Девять. Восемь.

— Старт! — скомандовал в наушниках голос подполковника, и одновременно несколько тысяч дронов поднялось в воздух. Стаи шмелей с низким гулом выбрались из ангаров, и моя стрекоза последовала за ними. Первая стадия — сеть, была реализована менее чем за час. Простая и спокойная техническая работа. Ровно до того момента, как получившуюся решетку не начали сжимать, последовательно двигаясь к центру.

— Внимание, мы разворошили осиное гнездо! Всем приготовить орудия! — прокомментировал очевидное Ферронов. Почувствовав давление, прорыв среагировал мгновенно. Из серой пыли, остающейся после распада вещества, начали подниматься твари, отдаленно напоминающие насекомых. Гигантские — по полтора-два метра. Изувеченные, но еще живые животные и даже люди — худшие из проявлений Забвения.

— Ноль седьмой, первому. — Раздалось в наушнике, и я поспешил ответить. — Прикрывайте внутренний рубеж. Вторая волна через сто метров. И постарайтесь не задеть товарищей.

— Принял. — Им легко говорить. Одновременно удерживать идеальное расстояние внутри сети и отстреливать лазером быстро приближающихся тварей — задача не из легких. Если бы мне не помогал ИИ — возможно и вовсе невозможная. Сохраняя заданную скорость и компенсируя все колебания других дронов, я переключился на ближайших монстров.

Тактический микрофон глушил входящие звуки винта, и я мог отчетливо расслышать любой писк разрезаемых на части существ. Внизу уже во всю работали огнеметы и импульсные лазеры, но за весь год мне ни разу не встречалось порождения прорыва, способные летать. Правда, им это и не требовалось. Безжизненный город все больше наполнялся жуткими пауками, ящерами и многоножками. Серыми животными со следами разложения, и все они мчались на нас, в попытке выбить из сферы хоть одного дрона.

«Внимание! Контакт на девять!» — раздалось в наушнике. — «Сфера поднимается! Кажется, в этот раз мы разбудили кого-то очень крупного!»

Дальнейшие пояснения были не нужны. Мы все видели этого монстра. Обрушивая девятиэтажку, из ее руин поднималось гигантское нечто с десятками щупалец, будто слепленное из останков животных и растений. Сомнений не оставалось — вот он. Истинный враг. Не сговариваясь с остальными, мы переключились на рельсовые пушки и в переплетение плоти ударило сразу десяток огненных шаров.

Существо взревело десятком глоток, да так, что наушники накрылись. Теперь я сидел в полной тишине, и только мигающая цифра снижающегося боезапаса и непрерывные вспышки говорили о том, что я все еще в бою. Не знаю, сколько это продолжалось, щупальца твари метали камни и обломки зданий, дроны выходили из строя один за другим, а затем грохот раздался снаружи. В бой вступили бойцы последнего резерва — живые киборги.

Не обращая внимания на крики снаружи и треск перекрытий, я сосредоточился на собственном поединке. Я знаю, что делать. Я проходил это уже тысячу раз. Ядро. Обнаружить, зафиксировать, закрыть. А после все оставшиеся вне поля прорыва твари просто сгорят от переизбытка энергии. И судя по датчикам, я точно знал, где именно моя цель.

«Прошу прикрытия! Все, кто может драться, прошу прикрытия!» — крикнул я, не особенно надеясь на ответ или поддержку. Но на мое счастье сразу десяток дронов бросились в указанном направлении. Отсекая щупальца лазером, я прорывался к туловищу монстра. Разогнанные до двадцати махов стальные болванки проходили насквозь жуткого мертвого тела, а потому мне только и оставалось что резать.

Несколько стрекоз, поняв, что происходит, направились в ту же точку, рана на теле чудовища ширилась, но, когда я уже готов был сбросить нанобомбу, контейнер тряхнуло. Тварь добралась до нас. Раздались крики и стрекотание выстрелов, а затем сразу несколько дронов влетело в рану, и мы почти одновременно активировали взрывчатку.

— Знаешь, Миш. — Усмехнулся опекун, откидывая крышку кабины. — Я всегда знал, что у тебя есть потенциал. Ты лучший оператор дронов из тех, кого я видел. Теперь ты свободен.