Мне бывало хреново, и даже нельзя сказать, что в этот раз было хуже, чем всегда до этого. У меня много всякого дерьма в жизни случалось навалом. Так что обрубленная с руки кожа и мясо на полный пипец не тянула. Да и на лекарственные мази скупиться не пришлось. Как и на зелья. После эльфов этого добра осталось предостаточно, а сразу после боя я обильно залил и забинтовал рану. И все равно было адски больно.

— Победителем и единственным выжившим является Майкл Рейнхард, — спокойно завили супруги Хикент, — в качестве приза ему даруется прощение всех прежних прегрешений перед нами, а также жизнь одного пленника.

Не было даже мановения руки. Да и марионеткам такие условности были не к чему. Подчиняясь мысленному приказу, они освободили Жадлбора, и тот повалился на колени, растирая руки.

— Прошу оставить мне несколько тел для экспериментов, — попросил я, — тех, которые приняли яд.

— Они могли бы пополнить нашу армию, — спокойно проговорили виконты.

— Вам и других более чем достаточно, в чанах скоро уже жидкость кончится такими темпами.

— Хорошо. Замечание принято. К сожалению, нам действительно некогда пополнять запасы эссенции. — Также монотонно проговорили Хикенты, — необходимо продолжить наступление на город, пока защитники не укрепили оборону. Несколько кораблей сумели сбежать за то время, пока мы проводили казнь. Нужно догнать их и уничтожить. Мы поручаем это тебе.

— Ну нет, для начала мне нужно еще поесть, отдохнуть и подлечиться. Я ни демон и ни мертвец. Хотя и то, и другое поправимо. Но вам куда полезнее живым, чем мертвым. К тому же у нас соглашение, которое я собираюсь исполнить.

— В таком случае мы сами отправимся, в погоню. Ждем тебя у стен Коростеня не позднее, чем через два дня. Покончи со всеми, кто еще жив. Выследи и уничтожь сбежавших, пополни припасы и присоединяйся к основному войску, — голосом, не терпящим возражений, отчеканили супруги, а затем встали и, все также держась за руки, покинули помост в сопровождении своих кукол. Не знаю даже, управляет ли Энмира Райни, или они в самом деле теперь делят одну душу на двоих? В любом случае вскоре придется это проверить на практике.

— Вы обещали, что нам сохранят жизнь, — пробормотал посол, когда я сел рядом на скамью и начал доедать остывшее мясо. Организм, изросходовавший кучу энергии, срочно требовал ее восполнения. — Что, перебив дворянство, вы не будете больше мстить! Наши военачальники, весь цвет нашего общества — мертвы!

— Где там бумаги принца? — спросил я, облизывая пальцы влажные от сока и крови врагов, — ты вроде как обещал мне земли. И до сих пор жив, между прочим.

— Но как же… остальные? Вы лично убили двенадцать сильнейших…

— Вот скажи мне, посол. Ты сделал, как я тебя просил? Ты раздал бывшим подчиненным Молоха яд? Сказал, чтобы они умерли от него, легко и не сопротивляясь вместо того, чтобы мучатся? Да? И что, многие из них это сделали?

— Почти все, кроме капитана гвардии, — проговорил Жадлбор.

— Фиговый из него гвардеец, если он не смог переворот предотвратить и вместе с малом не сбежал. Так что можно сказать, что и не жаль вовсе. А по поводу остальных я четко сказал, что нужно делать. И мне очень жаль, если некоторые тугодумы были против. Но всех все равно не спасти. А теперь бумаги. И дальше ты не пройдешь, пока я их не заполню.

— Но… — попробовал было возразить посол, но, посмотрев на требовательно протянутую когтистую ладонь, вложил в нее свиток. Внутри, на бумаге с золоченой рамкой, было указано, что получатель сего имеет право на земли, строения, лес, реки и всю живность, что на них найдется. А также на титул барона Саборского и право собирать дань с эльфов, людей и нелюдей, проживающих на этой территории. В самом конце было место под роспись получателя и отпечаток, который следовало поставить, обмокнув палец в собственной крови.

— Именем и по воле нашего бога Святогора. Я, граф Майкл Рейнхард, принимаю эти земли и титул, признаю проживающих на этих землях своими подданными и клянусь оберегать их в меру своих сил и возможностей. А также назначаю эти земли своим родовым имением. Во имя Света!

Посол смотрел на меня как на идиота, но, приложив окровавленный палец к бумаге, я наконец получал самое главное — основание для владения. По крайней мере, я так думал и надеялся, пока система не сошла с ума. Черные и белые надписи перекрещивались, сливались, менялись местами. Буквы в них превращались в жуткие непонятные рисунки, цифры скакали из стороны в сторону, раздваивались, сужались до точек.

Пока наконец посреди поля зрения не появилась белая надпись:

«Ты совсем охренел? Я назначил тебя первожрецом, дал тебе паству и велел вести ее. Ты не сохранил мой Великий храм. Растерял служителей. А теперь желаешь стать кем? Мелким бароном в земле, которая скоро окунется в войну? Сражаешься на стороне демонов против моих подданных? Иди и служи! Веди людей и нелюдей к истинному Свету! Готовь своих сторонников к войне с Империей, Тьмой и Серостью!»

Кхм. Я был в шоке куда большем, чем смотрящий на меня посол. А ведь у него челюсть отвисла. На всякий случай я проверил свою собственную — вроде закрыта. Уже хорошо, а то с моей пастью и клыками это можно воспринять, как сигнал к атаке. Неожиданно. Мягко скажем. Я рассчитывал, не знаю даже на что. Просто включение в список владения по стороне Святогора? Безопасности и возможности не отвоевывать Дождливую крепость?

Облака ввода у меня перед глазами не было. Но это не значит, что его вообще не существовало. Просто я его не видел. Раньше он бывало отвечал на мои молитвы, так может и сейчас после всего этого получится? Нужно только очень четко подобрать слова. Чтобы ни дай бог, этот самый бог не остался недоволен.

«Я служу тебе, Святогор. Создаю культы поклонения тебе в каждом племени и городе, на которые получаю влияние. Но ты оставил на меня испытание, которое я пока не могу пройти. Используя все средства и все возможности, что есть в арсенале, я преодолеваю препятствия на своем пути. Чтобы прославлять имя твое и растить армию сторонников. Но как простой жрец я могу сделать меньше, чем жрец и военачальник в одном лице. Позволь мне получить эти земли и титулы, я освобожу Славию от гнета демонов и увеличу количество твоих сторонников».

Спокойствие, только спокойствие. Косяки — дело житейское. А вот при общении с живым богом, который тебя еще и слышит, нужно быть максимально осторожным. Что я точно знал о Святогоре — всепрощающий, добрый и прочее — это не про него. Мстительный, беспощадный, жестокий, карающий, контролирующий — такими словами можно было описать родившееся в подземельях Уратакоты божество. Впрочем, нужно признать. Я от него не далеко ушел. И сейчас оставалось только надеться, что мне удалось угадать его желания.

«Даю неделю» и точка. В этот раз даже без гласа в голове обошелся. Одной только надписью. Тут же в интерфейсе загорелись белые буквы: Получено новое основное задание — уничтожить наместников Хикентов. Срок выполнения 6 дней, 23 часа, 59 минут. Награда: приобретение права владения и распоряжения имуществом, звание барона Саборского. Штраф: лишение права первожреца. Увеличение требуемых последователей до двух тысяч человек.

— Ну вот и поговорили, — с трудом отходя от увиденного, проговорил я. Неделя. Это несколько усложняло мои план, так как ограничивало время, когда я мог побороть Энмиру, а я собирался найти время и возможность, чтобы сделать это наилучшим способом. Ну или, по крайней мере, наименее опасным для меня любимого. Значит, план надо менять. Опять.

— Что с вами случилось? — спросил осторожно посол, когда я засовывал в карман свиток с имуществом, — по вашей шерсти. Простите, я имел ввиду волосам. По ним будто шел свет.

— Да так оно почти и было. С богом пообщался. И не смотри на меня так, я тебе не вру и не скрываю по той лишь причине, что ты с этого момента тоже будешь ему поклоняться.

— С какой стати простите? — оторопел Жадлбор, — я приверженец великой матери!

— С той, что он живой бог и не намерен терпеть конкурентов. А еще он повелел мне сделать то, на что у вас кишка тонка. Хотя надо признать и у меня без небольшой помощи тоже. Убить двух демонов и армию мертвых — это, знаете ли, не шутки, — зажевав последние куски мяса, буквально спасшие мне жизнь, я подошел к первому из отравившихся эльфов и, прикоснувшись к нему, активировал плетение Очищения. Прошло несколько секунд, и тот, закашлявшись, очнулся, посол был в полном шоке. — Что? Я собирался оставить все на тебя, чтобы они окончательно проснулись, когда мы уже уплывем. Потом связаться. Но некогда.

— Что вы им дали? Зачем? Почему? — Жадлбор замолчал на полуслове, подскочив к вельможе, и помог тому прочистить горло, — вы с самого начала планировали спасти только служителей старого лорда? Но зачем это вам? Он же сбежал!

— О, и ты думаешь, что никто из присутствующих не знает, где скрывается Мал? Серьезно? Да я скорее поверю, что это мясо выращено на грядке чем-то, что у посла не возникало такой мысли. Мне нужен Молох. Сидящий на троне Искоростеня. И его дочь, стоящая рядом. А еще лучше сражающаяся плечом к плечу с отцом.

— Задумали предать своих господ, — понимающе хмыкнул эльф, — да только не слишком ли поторопились? Армию мертвых невозможно остановить, мы не смогли!

— Они не мертвые. Они марионетки. А их кукловод — Энмира. Ведьма, которую раньше звали Белой. А теперь, если хотите жить, поднимайте остальных. У меня для вас всех есть пара напутствующих слов.

Вместе с послом мы смогли поднять выживших дворян на ноги. Виконты и в самом деле доверили мне зачистить лагерь, потому как не тронули никого. Кроме попавшихся на пути. Забрав все корабли, кроме Летучего, они отплыли и не могли помешать мне сделать то, что я давно планировал. Если нет возможности ждать, пока ослабнет противник. Значит, нужно создать момент, когда он сам будет готов это сделать, и я видел только один такой шанс. Все на него поставив. И когда покидал лагерь, все уже знали свои роли.

Корабль полный припасов отплыл тут же, стоило мне оказаться на борту. И прежде, чем провалиться в спасительное беспамятство, я успел отдать единственно важную команду: следовать за флотом Хикентов к Искоростеню. К нашей решающей битве. Как мы догнали ладьи и как встали с ними в строй, я не помнил. Просто спал. Точно так же, как момент, когда мы приплыли к столице древлян. Но самое главное мне пропустить, естественно, не дали. День штурма.