Задумываться о том, что происходит и почему воевода в спальне князя с обнаженным мечом — думать было совершенно некогда. Тем более что враг уже несся на меня, намереваясь снести голову. Помня силушку богатырскую Ильи ловить его удар на жесткий блок было чистой воды самоубийством. А потому я отошел чуть назад, но, как оказалось, недостаточно быстро. Меч противника, который должен был оборвать мою жизнь с грохотом, обрушился на подставленный Гавром щит.

— Эй, Владимир! — хрипло проорал мой соратник, которого от удара лишь повело в сторону. — Мне нужна твоя корона, твой скакун и твой гарем на пару суток!

Проверка атаки. База: 8 (+3 сила, +3 элита, −3 ошейник, +2 отличное оружие, +3 подмастерье клинков). Бонус: −10 (-4 эпик, −3 естественная броня, −3 ловкость). Бросок: 2. Требование: 1. Провал.

Воспользовавшись моментом, я ударил сбоку, стараясь поймать противника на подшаге, чтобы повредить колено или голень. Однако каким-то нечеловеческим финтом он отразил мой выпад и отступил сам. Теперь между нами было чуть больше полутора метров. Достаточно, чтобы не позволить врагу атаковать, и в то же время оставляя место для контратаки. Идеальный расчет, если только ты сражаешься один на один.

— Ближе! — скомандовал я, не задумываясь. — Задавим врага вместе!

— Такого бугая мы, разве что, только интеллектом задавить сможем…

Однако он встал плечом к плечу, держа перед собой щит. Пусть мы были и не слаженными напарниками, но во время схватки со стражниками выработали достаточно действенный алгоритм. Он прикрывал, а я, не размышляя о защите, атаковал. Вот только против такого монстра, которым, безусловно, являлся богатырь, тактика оказалась куда менее эффективна. От мощных ударов мечом в щите были уже проруби на несколько досок, и он стремительно таял, заставляя Гавра раздраженно шипеть. А все мои выпады оказывались заблокированы наглухо.

— Ну всё, мудила, заколебал ты меня! Щас мы с тобой в боулинг сыграем!

Фразу, которую выкрикнул Гавр, я не понял совершенно, но следующее, что он сделал, было просто и понятно. Мышцы мужчины на секунду вздулись, и он выстрелил собой словно камень из пращи. Не ожидавший такого Илья инстинктивно выставил перед собой меч, и я с ужасом услышал треск ломаемых досок. Но каким-то чудом мой напарник не только остался жив, но и остатками покореженного щита вывернул кисть воеводы, открывая его для моих ударов.

Проверка атаки. База: 8 (+3 сила, +3 элита, −3 ошейник, +2 отличное оружие, +3 подмастерье клинков). Бонус: −9 (-4 эпик, −3 естественная броня, −3 ловкость, +1 отвлечение). Бросок: 4. Требование: 2. Успех.

Проверка выносливости врага. База: 2 (+3 сила, −3 ошейник, +2 отличное оружие). Бонус: −7 (-4 выносливость, −3 естественная броня). Бросок: 3. Требование: 1. Полный провал.

Бить безоружного? Да с удовольствием! Обрушив отличный двуручный меч на голову врага, я ожидал чего угодно. Скрежета металла, криков боли, хруста ломаемых костей. Но никак не глухого удара. Мой клинок торчал в руке Ильи, прорубив ее на несколько сантиметров. Из нее должна была хлестать кровь, но вместо этого на коже выступил древесный сок и смола.

— Не ожидал, братишка, — усмехнулся богатырь знакомой хищной улыбкой. — Я тоже не думал, что ты сумеешь добраться так далеко. Но сейчас мы выясним, кто же из нас достойнее. Умри!

Отшвырнув Гавра в сторону, он бросился вперед, на ходу начав изменяться. Нет, лицо и тело осталось теми же. Они еще принадлежали широкоплечему воеводе. Но вместо пальцев красовались длинные когти, отливающие сталью. Вот только это было невозможно. Ни одно живое существо, кроме демонов, не способно сопротивляться железу, отращивать с такой скоростью конечности и части тела. Меняться. И все же он мог.

В отчаянной попытке справиться с врагом я ударил его мечом как копьем. И лезвие оттолкнуло от меня противника на добрый метр. Даже пробило кожу и небольшой слой мяса, а потом вновь будто натолкнулось на полено. Именно так. Не сталь, железо или неизвестный мне сплав. Враг, безусловно, был живым существом и в то же время совершенно отличным от меня или любого, кого я знал до этого.

А с какими только тварями я не сражался, и в одном можно было быть уверенным на сто процентов — дерево гнется крайне плохо, этот же скакал, будто его на веревочках дергали. Такого просто не может быть, если только сочленения не столь защищенные. На каждую хитрую гайку найдется свой винт с обратной резьбой. Можно подобрать и против него достойный прием. Главное — выдержать напор.

С десяток раз мы сталкивались посреди спальни князя. Не знаю, был ли тут правитель, но это было уже не важно. Сейчас для меня существовала только одна цель — убить эту неведомую тварь. Враг перестал скрывать своей неестественной природы. Нечеловеческой. Он скакал по стенам, впиваясь когтями в балки, и в один из таких моментов мне все же удалось его достать.

Сделав шаг в сторону, я ударил что было силы, взяв меч обратным хватом. Снизу-вверх, подмышку, намереваясь отрубить руку или, по крайней мере, повредить ее до такой степени, чтобы у врага и шанса не осталось на последующий бой. Вот только именно этого он и ожидал. Пропустив клинок под руку, оборотень зажал его лапой и крутанулся, вырывая меч из моих ладоней. Думать в этот момент я ни о чем не мог, кроме того, чтобы не остаться безоружным. И через секунду по комнате разлился жалобный звон.

Рукоять двуручника так и осталась у меня в руке. Вот только лезвия у него почти не было. С самодовольной ухмылкой куда шире, чем позволил бы человеческий рот, тварь отбросила сломанный кусок металла и бросилась прямо на меня. Наплевав на кричащий инстинкт самосохранения, я в последний раз ударил остатками двуручника. Только теперь уже не как мечом — а как булавой, перехватив за лезвие и используя всю тяжесть противовеса. Треск дерева был доказательством, что я попал, но увидеть это уже не удалось.

Когти зацепили меня по голове, без особого труда пробивая толстый металл шлема. Вывернувшись, мне удалось отделаться потерей защиты и несколькими глубокими царапинами на голове. Враг раздраженно рыкнул, но быстро снять с лапы железяку не успел, и этого мгновения мне хватило, чтобы взять в руки толкнутый Гавром в мою сторону клинок. Самоназванный король уже был на ногах и оправился от мощного удара твари. Только от стрелковой куртки одни лоскуты остались.

— Может ну его? — предложил соратник, беря в руки то, что осталось от щита. — Вернёмся на кухню, меня там как раз ждут…

— Ну нет, — отрицательно покачал я головой, — уходить мы отсюда не будем. Не знаю что ЭТО такое, но бежать нам все равно некуда.

— Бежать всегда есть куда, были бы ноги, — резонно заметил напарник. — Я не думаю, что эта хрень за нами угонится в узких коридорах.

— Да иди ты, — прикинув шансы на успех, я выхватил кинжал, планируя если не отражать им удары, то, по крайней мере, порезать тварь в как можно большем количестве мест. Мы снова схлестнулись на середине зала, но я переоценил свои силы. Меч, оказавшийся самым обычным куском добротного каленого железа, срезал часть кожи противника вместе с мясом, обнажая костяной панцирь, но не мог пробить глубже.

И враг, поняв, что мне нечем повредить его броню, почувствовал превосходство. Он больше не желал петлять и пер напролом. А учитывая его невероятную силу, было очевидно, что эта стратегия более чем выигрышная. Кинжал отлетел в сторону после первой же попытки блока. Так что меч я вновь мог схватить обеими руками. Да только что проку в этом для пусть и длинного клинка, но с короткой рукоятью?

Моей силы было явно недостаточно, чтобы навредить монстру, который за время сражения почти полностью потерял человеческий облик. Он будто втянул в себя все мясо, так конечности и голова стали тоньше, и напоминали теперь больше насекомого, чем человека. Лапы сгибались под неестественными углами, а когти стали еще длиннее и достигали в размерах под десять сантиметров. Кто бы не сотворил это чудище — он был гением или полным безумцем.

Вольха налетел на меня, словно ураган, не страшась получить повреждения. Большая часть кирасы и кольчуги уже пришла в негодность, поддоспешник с огромным трудом сдерживал кровь. А я уже не видел другого выхода. Трижды я пытался сотворить в уме заклятье Огня, да только времени на его подготовку критически не хватало. До тех пор, пока Гавр не принял очередную атаку на себя.

Король-садовник в последнюю секунду заслонил меня остатками щита, в котором мгновенно начали появляться сквозные дыры от когтей. Следом последовал уже знакомый рывок, сопровождаемый непонятными мне ругательствами, и вот уже тварь откинута к противоположной стене. А уже через мгновение враг разорвал в щепы надоевшую ему защиту, оставив Гавра без двух пальцев и располововав ему предплечье в кровь, оказавшуюся бирюзового цвета.

Но главное было сделано — сила бурлила в моей руке, готовая вырваться наружу в любую секунду, и глаз Они активирован.

Проверка выносливости. База: 3 (+1 выносливость, +5 жилы ангела, −3 ошейник). Бонус: −4 эпическое заклинание. Бросок: 4. Требование: 2. Успех.

Проверка восприятия. База: 16 (+5 виденье уязвимости, +3 элита, −3 ошейник, +4 восприятие, +4 эпическое заклинание, +2 магия Крови, +1 магия Души). Бонус: −13 (-4 эпик, −3 естественная броня, −3 ловкость, +1 легкое ранение, −4 выносливость). Бросок: 3. Требование: 3. Потрясающе!

— В сторону! — крикнул я, наводя заклинание.

Дважды повторять не пришлось, напарник резво ушел с линии огня. С помощью демонического артефакта даже в моем обрезанном интерфейсе показался наконец видимый кружок попадания. Чертовски здоровый и это учитывая значительное усиление восприятия. Но Вольха сделал мне одолжение, прыгнув вперед, и я, наконец, активировал плетение.

Хлопок от огненной вспышки, выплюнувшей вперед огонек, слился со щелчком пальцев, а тварь прямо в полете развернуло и отшвырнуло чуть в сторону. Большая часть ее левого бока была разорвана в клочья, и теперь было прекрасно видно, что это все-таки человек, пусть и очень сильно измененный морфизмом. По крайней мере, кишки и органы торчали наружу, как у совершенно обычного эльфа. Да и кровь зеленая шла.

— Как? — взревел Вольха, зажимая рану, — как это возможно? Что за хрен?

— Поигрались и хватит, — усмехнулся я, — пора отправляться на тот свет.

— Почему нет, — оскалился оборотень, движение его было слишком быстрым и смазанным, так что единственное, что я успел сделать — это прикрыться обеими руками. Но враг и не думал атаковать. Вместо этого он поднес ко рту стеклянный пузырек, без донышка. Поняв, что в сосуде пусто, наверное, разбился во время драки, Вольха начал шарить по карманам. И когда достал еще один полностью черный, я понял, что сделать ничего не успеваю. Подхватив с пола меч, я бросился вперед, но огромная стальная булава меня опередила. Хруст ломаемой кости слился с протяжным выдохом, и, оглянувшись, я увидел Илью. Настоящего.

— Так, — пробормотал я, оглядываясь, — либо меня неплохо приложили по голове, либо в глазах двоится, либо ты настоящий. Очень на последнее надеюсь.

— Да, брат, — серьезно согласился воевода, входя в спальню, — теперь я вижу, что и ты настоящий. А это, что за тварь?

— Оно тобой притворялось, — прохрипел Владимир с кровати, Илья откинул полог, и я понял, что обвинять правителя в трусости или малодушии не стоило. На князе буквально живого места не было. — И судя, по всему, Добрыней тоже. Свяжи его да допроси с пристрастием.

— Понятно, — кивнул богатырь, — каких только мороков враги на нас не насылают. Теперь еще и это, — ловкими движениями он завернул руки противника за спину, а потом, не долго думая, оторвал от кровати кованую завитушку и загнул ее на запястьях Вольхи вместо кандалов или веревки, — некогда мне разговоры разговаривать. Бежать надо, князь. Враги совсем близко. Внешнюю стену уже пробили. Дружина вся во внутреннем дворе сражается.

— Бежать? — усмехнулся Гавр, перевязывая поврежденную кисть лоскутом из балдахина.

— Да, — настаивал Илья, — жизнь князя первостепенна. Потом под его знамена можно будет и ополчение собрать…

— Это все понятно, да только зачем? — острозубо улыбнулся король на все руки. — Ежель ваш враг не знает, как выглядит его собственный лазутчик, — он кивнул в сторону поверженного оборотня. — То почему бы тому, в кого он превращался, не добраться до лидера противника и не покончить со всем этим бедламом одним ударом? Так сказать — клин клином вышибить.

— А ты соображаешь, хрен голубоглазый! — сквозь боль улыбнулся Владимир. — С короной и наложницами перетопчешься, а вот скакуна я тебе дарую. За спасение.

— Превелико благодарен…

— Я дружину не оставлю, — твердо сказал богатырь и посмотрел на меня.

А следом ко мне повернулись просветлевший лицом князь и ухмыляющийся Гавр.

— Ну нет… Вашу мать! Нет!