— Белый волхв готов встретится с тобой, Альфа серых, — позвала служанка. Ощущения от общения с волколаками были странные, но я быстро заметил закономерности. У них были свои формы почтительности немногим похожие на человеческие. Вместо поклонов поджатые хвосты и выворачивание шеи. Вместо опущенных в пол глаз — прижатые уши. И все же их общество строилось на тех же принципах.

Сильный стоял сверху, и ему все поклонялись. А была это сила духа, тела, мысли или денег — не столь важно. Правда, отношение к слабым отличалось в корне. В мире людей и демонов от них не отказывались. Использовали даже последнюю старуху, побирающуюся на паперти, собирая дань и передавая деньги по цепочке на самый верх. Волки же были неумолимы в своем инстинкте выживания — слабому нет места в стае. И хорошо, что я достаточно сильный…

— Приветствую тебя, волхв, — чуть склонил я голову, когда вошел в круглый бревенчатый дом, в центре которого стояли три идола. Старые — Макоши и Велеса. И совсем новый, но ничуть не уступающий им по размеру и внешней свирепости. Как и два предыдущих он изображал мускулистого и оскаленного волколака, в его когтистых лапах была толстая цепь, а за спиной крылья. Интересное представление у местных о Святогоре, ничего не скажу.

— Рад видеть тебя в доме двух, прости, трех богов, Альфа. Я ждал твоего прихода с тех самых пор, как мы поставили нового брата к сестре, — указал он старой, но еще крепкой лапой на идола, — однако ты вернулся слишком поздно.

— Меня задержали враги, которых пришлось убить, и дары достойные всех трех.

— Богатые дары — хорошее оправдание. Не желаешь прежде, чем мы продолжим разговор, поднести их? — хитро сощурился седой волк.

— С удовольствием, я захватил в своем походе несколько строптивых, но крепких рабынь. И приношу их служение, их тела и жизни в дар троице. Введите дар!

Повинуясь моему приказу, в помещения привели трех жар-птиц. Не самых главных, они останутся Владимиру, но и не самых покладистых. Может Трорину еще удастся уговорить ступить тех на правильный путь. Я был против и этого действа. Все же не нравилась мне идея распоряжаться живыми людьми, как скотом. Но как говориться — с волками жить…

— Ты воистину щедр, — хищно облизнулся волхв на приведенных пленниц, — крепкие и бойкие. Они станут отличными матерями и принесут не один выводок волчат нашему племени. Проси, что хочешь, и возможно боги ответят на твои молитвы.

— Знания, — усмехнулся я, — мне нужны ваши символы и знаки, которыми вы приводите силу богов в наш мир.

— Ты верно заметил, я лишь проводник их воли. Если они не захотят делиться сокровенным с тобой — ничто этого не изменит. Но я не вижу вреда в том, чтобы воин Серых немного поучился у меня поклонению богам.

Другое дело, что ты еще и… — волколак на секунду замолчал, подбирая правильное слово, но затем отмахнулся, — не наш. Не волк. Даже думать не хочу от какого союза родилось такое чадо. Вряд ли наши боги будут тебе благоволить.

— Научите меня, а там увидим, — пожал я плечами, — уверен. Нет ничего невозможного.

— Твой запал бы да моим юнцам в ноздри, — фыркнул волхв, — начнем с азов?

— Да, с азов начертания… — кивнул я, надеясь поймать другие символы и знаки. Но как всегда это бывает, надежды надеждами, а реальность оказалось куда более неприглядной, и начали мы совсем с другого. Не могу сказать, что мне были противны боги или кровавые жертвоприношения им, но волхв, подходящий ко всему со стороны веры, сильно раздражал. Вот только я прекрасно помнил урок, полученный от Оскольда, когда мы сидели в тюрьме. Верить нужно тоже.

Постоянная ритуализация простых, в общем-то, вещей заставляла забыть о цели моего визита. Но я стойко держался, повторяя все, что говорит волхв, и выполняя все его указы. С особым вниманием относясь к любым фигурам, рисункам и даже орнаментам, которые сопровождали ритуалы. И к концу дня картина в моей голове сложилась. Но результат меня не устроил совсем.

— Ты меня дуришь, — сказал я волхву, когда он выпроводил очередную волчицу, принесшую дары Мокоши, — как и их. Ты не используешь магию, а лишь говоришь им то, что они хотят услышать, на что надеются. Мы же договаривались совершенно о другом.

— Тебе не понять, чужак. Ты видишь мир не так, как его видим мы. Твое восприятие ослаблено, а обоняния будто нет вовсе. Как я могу показать слепому солнце или рассказать глухому о прекрасном пении птиц?

— Поставь слепого на солнце и дай ему потрогать разогревшийся песок. Покажи глухому цветник и дай понюхать ароматы. Умный найдет способ, глупец же будет искать лишь оправдания.

— Ты… — седой зарычал, но переборол агрессию, а потом фыркнул, — в чем-то прав. В самом деле не повод отказывать тебе в милости наших богов, только потому что ты не можешь общаться запахами. Знай, что нам не нужны ни письмена, ни бумаги или чернила, чтобы передать сообщение от одного — другому. Но за века сосуществования мы научились не только речи, но и письменности. Она бедна и плоска, не передает наших чувств и оттенков…

— Но все же вы ей пользуетесь, так что и аналоги должны быть. В символах.

— Ты спас многих, помог защитить город, — задумчиво проговорил волхв, — принес богатые дары. Но всего этого будет недостаточно, если мои знания окажутся в руках у недостойных, у тех, что сумеют воспользоваться ими против нас самих.

— Как здорово что у нас есть неподкупный свидетель, — улыбнувшись сказал я, — как на счет обоюдной клятвы? Ты поклянешься Святогором, что обучишь меня рунам и знаниям, а я, что не передам их кому-либо другому.

— Мне не нравится, что ты хочешь клятвы ему, младшему из тройки. Но почему нет? Пусть будет так! — сцепив руки, мы оба произнесли слова клятвы. И Святогор тут же соизволил ее принять, о чем появилась соответствующая надпись. Десятая по счету. Как я узнал? Очень просто, стоило списку заполнится, как он исчез, а вместо него осталась надпись «Клятвы».

Но главным стало то, что теперь наконец мы приступили к настоящему обучению. Основная проблема была в том, что язык волколаков был довольно беден, и Белый волк сразу признал, что не в состоянии научить меня прямо всему, что он знает. Постепенно отсеялось благословение Велеса, позволяющее вернуться к корням и получить звериный облик, затем преображение по тому же принципу.

Не знаю точно, на что я рассчитывал. Но знакомого мне знака Крови или стрелы, естественно, не было в магии, скорее относящейся к школе Жизни. И только когда с пыхтением волхв дошел до самых основ глазам было за что ухватиться. Первый образ — тело.

Вернее треугольник с выпуклостью в виде головы. И если с Кровью все было проще простого, то здесь основа едва угадывалась на ладони, если держать ее тыльной стороной к себе. Еще смущали естественные линии — морщины, которые никак не использовались в начертании. Да и пересечение со стрелками усиления становилось совсем не очевидно.

Дальше — веселее. Волколак долго не мог подобрать верный символ до тех пор, пока поверх фигуры не лег трезубец, а поверх него стрелка вниз, почти сливающаяся с основным образом человека. Внятно объяснить, что это значит, он отказался, добавив лишь жирную точку голову и идущую от нее вниз стрелку с уже знакомым оперением. И довольный сказал, что вот оно — заклинание могучей силы.

Проверка интеллекта. База: 4 (+3 интеллект, +3 элита, −3 при смерти, +1 магия Жизни). Бонус: −7 (-10 осознание божественного, +3 знание начертания). Бросок: 2. Требование: 1. Провал.

Проверка интеллекта. База: 4 (+3 интеллект, +3 элита, −3 при смерти, +1 магия Жизни). Бонус: −4 (-7 легендарное осознание, +3 знание начертания). Бросок: 3. Требование: 4. Провал.

Разложить рисунок на четыре независимых фигуры было не сложно. Тем более что одну из них я уже знал. И вероятно мог даже изменить по собственному разумению. Но отсутствие понимания смысла второй фигуры, о которой упорно не хотел говорить волколак, делало все дальнейшие попытки тщетными. Я, по сути своей, путался в основах, не разбираясь даже в том, что и для чего служит. Но сдаваться я не собирался.

— Если через этот знак боги могут усилить тебе — себя, то есть ли подобное, чтобы усилить, например, меня?

— Вот болван! — фыркнул белошкурый волхв, — я же специально начертил — бери да используй!

— Нет, ты не понял. Каким символом ТЫ сможешь меня усилить. Не я себя, а ты меня?

— Твои вопросы странны и непонятны. Зачем мне делать то, что должен сделать с собой сам? Да и кто сказал, что ты сможешь? Ведь для этого в первую очередь нужно благословление богов! — заворчал старый волколак.

— А если тебе понадобится усилить в бою сородичей, которые не могут этого делать самостоятельно? Чтобы они продержались подольше или сумели побороть противника.

— Об этом я не думал, — честно признал Белый волк, — но если богам будет нужно… — в задумчивости он стер лапой рисунок и с сомнением начал рисовать его заново. Первая фигура была уже знакома — основополагающая, силуэт человека. Затем вновь трезубец. А вот после появился новый узор — стрелка вверх, к указательному пальцу от основания ладони и очерчивающая голову. И наконец круг в центре ладони и оперение внизу.

Нахмурившись, волхв дотронулся до рисунка лапой, будто запоминая его или активируя в уме, а затем дотронулся до меня. Заклинание подействовало сразу. Сердце знакомо застучало, заставляя кровь бежать быстрее, дыхание участилось без моей воли, легкие забирали из воздуха силу и отдавали крови, разносящей ее по организму. Мышцы вздулись, зрение обострилось, но главное — прояснился разум.

Проверка интеллекта. База: 6 (+3 интеллект, +3 элита, −3 при смерти, +1 магия Жизни, +2 слабое усиление). Бонус: −4 (-7 легендарное осознание, +3 знание начертания). Бросок: 4. Требование: 1. Легендарно!

Теперь я видел совершенно отчетливо. Стрелка вверх — цель другой. Стрелка вниз — цель я сам. Трезубец — изменение первоначальной формы заклинания. Не мешкая, я собрал воедино совершенно новую фигуру, которой никогда не видел. От Крови с только что осознанными символами, воздействием на себя и заменой. Сработало… странно. Я будто отдохнул, и похожий эффект был только… когда кровь чистилась от ядов!

Поделившись своим открытием, я заставил глаза старого волхва загореться от интереса. Теперь у нас была общая цель, мы должны были узнать, как можно больше, и начали беспрепятственно делиться знаниями, заполняя пол капища все новыми и новыми символами. Мы не останавливались до самого утра, восполняя силы заклятьями и обильной пищей. И только когда пришла Арата, нам пришлось прерваться.

— Я нашла след, — сказала девушка на мой вопросительный взгляд, — как на счет того, чтобы спасти твою подругу?