— Вот какой богатырь у тебя, госпожа, — довольно сказала повитуха, хлопая по попе маленький окровавленный комочек, от чего он мгновенно завизжал, — килограмма три с половиной весит.

— Дай мне его, — попросила ослабевшим голосом Энмира. Она прижала к себе новорожденного, которому только что перевязали пуповину, и на лице женщины впервые, сколько я ее помню, отразилось настоящее, неподдельное счастье. Она даже на человека стала похожа. На несколько секунд. — Майкл! Принеси клятву, что защитишь его любой ценой!

— С какой стати? Это ты плела против меня заговор. Ты подговорила приемного отца от меня отказаться, и именно твой ученик с помощью твоего заклинания пытался меня убить.

— Теперь у тебя есть то же заклинание… — начала было говорить Белая ведьма, но я не дал ей закончить.

— Это то что ты обязана мне была дать еще полгода назад. А вместо этого я получил нож в спину и кучу врагов. С тебя недостаточно соглашения о ненападении?

— Нет, — ослабшим, но настойчивым тоном ответила Энмира, — неделю назад ты уходил почти голый, а сейчас у тебя новый меч, да еще и привязанный к твоей душе. Я совершила ужасную ошибку. Из-за своей гордости. Но теперь… мне есть, что тебе предложить! Ты хочешь свободы, но даже если отдашь оружие и руку с прядильщиком — останешься ни с чем. А денег все равно не хватит. Демоны не позволят тебе выплатить весь долг.

— Конкретнее. Я не куплюсь на жалось или сочувствие к тому, кто довел меня до такого состояния.

— Половина всего дохода поступающего в казну надела рода Хикентов. А за это ты будешь защищать моего сына до тех пор, пока не будет полностью выплачен долг. Ты свяжешь его жизнь со своей. Никакими другими способами ты не сможешь получить столько денег в этой стране. Я предлагаю тебе свободу за защиту моего сына!

— Предлагаешь постоянно сидеть возле тебя, как нянька? Нет. На такое я не пойду. Тем более, что хоть ты и главная в вашем с Райни дуэте — формально именно он владелец земель и на такие условия может не согласиться.

— Ты готов поставить свою выгоду выше жизни невинного дитя, которое только пришло в мир и у которого даже имени еще нет? Будь его защитником, представляй интересы там, где это нужно и всегда, когда это возможно. А мужа на выплату долга я уговорю.

— Ну вот когда уговоришь, тогда и будем разговаривать. Пока же мы с тобой останемся на тех же условиях — ненападение при получении мной работающей магии огня.

— Ты чудовище, — процедила сквозь зубы Энмира, буквально испепеляя меня взглядом.

Мне на это ответить было не чем, так что я просто пожал плечами и вышел из светлицы вон. Правда, смотрела на меня прислуга особенно женская половина с ненавистью и отвращением. Ну еще бы. Отказался ляльку защищать. А вот, да, могут меня хоть монстром, хоть самовлюбленным дураком считать, но моя шкура мне дороже. А в благородство я уже играл.

Хотя, конечно, забавно, как оно повернулось. Великая Белая ведьма. Единственная обладательница полноценной магии Огня чуть ли не умоляет меня защитить ее сына. Который, кстати, так и останется безымянным до момента возвращения Райни. Давать имя наследнику это привилегия отца, закрепленная Дланью. Пожалуй, это вообще единственное, что отец может.

Магия и склонность к морфизму передается от матери в большинстве народов. Исключение — демоны, которые могут передать или не передать часть своей эссенции ребенку независимо от пола. А чем сильнее ты как маг — тем больше шансов, что станешь дворянином или по крайней мере останешься им. Вот и получается, что имущество тоже передается по решению матери.

Но только после смерти родителей. Учитывая, что у моего приемного отца, предателя, жена умерла, есть все шансы получить наследство, прикончив его. Но, конечно же, это будет жуткое преступление. Убийство высшей знати, да еще и старшего демона. Если у меня вдруг хватит на такой поступок сил — придется объявить войну всей Империи. Хотя, черт возьми, я готов заплатить эту цену, если он сдохнет.

Но вначале освободиться от рабского ошейника. Пока он на мне я ни то что не могу никому отомстить. Я даже просто отойти от своего надсмотрщика дальше чем на двести метров не в состоянии. Ну хорошо — пятьсот. Но не больше, даже если он захочет меня отпустить дальше, не сможет. Ограничений магии Души по радиусу никто не отменял.

— Куда собрался? — окрикнул меня Трорин, и я понял, что уже вышел из управы и в задумчивости отошел почти к самой стене. И что характерно дриада уже была рядом, хотя в дом заходить не стала. Может он ей был в новинку, или она не хотела терять связи с природой?

— Задумался. Мне сделали шикарное предложение, от которого мне пришлось отказаться.

— Тебе что-то предложила сама виконтесса, а ты сказал нет? — дварф недоверчиво взглянул на меня, наверное, пытаясь оценить: не шучу ли, но быстро понял, что я на полном серьезе, — ты в своем уме?

— Более чем. Не хочу, чтобы моя жизнь завесила от неразумного клочка плоти. А вдруг он кашей подавится и задохнется во сне?

— Если так подумать, то оно конечно, да, — признал Трорин, почесав пятерней в затылке, — хотя я был бы не прочь получить половину от того, что тебе обещала Белая ведьма.

— Очень сомневаюсь, что ты бы захотел получить половину смерти. Ведь ничем другим это закончится не может.

— Ты бы таких слов поостерегся, мы на ее земле! Если у тебя какие обиды остались — так брось их. Оставь. Они в прошлой жизни были, а не в этой. Тебе второй шанс дан не для того, чтобы ты его гробил. А я помогу тебе искупить долг перед Дланью, наставлю и буду рядом, пока демоны не решат, что ты достоин вернуться в общество.

— Сказал очень заботливый надсмотрщик, держащий меня за поводок, — усмехнулся я, не сдержавшись, — пока единственное, что я видел — это желание отобрать у меня найденный предмет и то, как меня послали на верную смерть в одиночку.

— Значит, я на грани попадания в твой список смертников, — усмехнулся Трорин, — не удивляйся, в моем отряде секретов не перед кем нет.

— То-то его члены мрут как мухи. Признайся честно, сколько было тех, кто под твоим надзором получил прощение? И сколько было тех, кто умер, пытаясь его получить?

— Достаточно и тех, и других, — хмыкнул дварф, меняясь в лице, — но пока вы, ваше сиятельство, не приучите себя к послушанию и скромности — можете забыть о свободе. Ну а раз душевный наш разговор зашел в тупик, за мной. Нам еще надо награбленное разобрать и раздать людям. Пожары потушить помочь. Да недобитков выискать, которые на крепостницу напали.

— С последним было интересно: я заметил двух сильно выделяющихся воинов. Такие среди банд явная редкость. Оба богато одеты и отлично снаряжены.

— После с этим разберемся. Если задание дадут, — отмахнулся Трорин. Следующие полдня мы занимались насущными проблемами, камнепадом, обрушившимися на городище. Мы старались, как могли и делали лишь короткие перерывы между заливанием огня, вытаскиванием живых и мертвых из-под завалов, расчисткой дороги и укреплением единственных ворот.

В процессе одного из таких кратких мигов отдыха мне, наконец, удалось по ближе познакомиться с чиновником, сосланным за казнокрадство. Парень оказался не слишком разговорчивым полуэльфом. Хотя скорее даже четверть — а значит, в следующем поколении с большей долей вероятности его дети будут обычными людьми. Со всеми вытекающими.

Но хотя сам Баюн Макграг, так он представился, утверждал, что в магии ничего не смыслит и точно ей не владеет, я заметил очень характерные порезы на запястьях. Именно оттуда обычно происходил выход крови для дальнейшего использования в любых целях. Правда, мысль о том, что он может быть виновен в смерти эльфа-алхимика, я мгновенно отмел.

Слишком паренек был субтильным. В таком теле крови хватит только на десяток игл и на пару коротких стилетов. Дальше он просто упадет в обморок. Так что вопрос — кто же или что убило двоих подопечных Трорина — оставался открытым. А вот прикончить каторжников на перегоне он вполне мог, тем более, что шли мы вместе. С другой стороны гораздо вероятнее, что тех бедолаг задрал волколак из стаи Серой крови. С которой уверен мы еще пересечемся.

Пока тушили пожарище, одна из служанок рассказала, что Хикент буквально сбежал из замка, несколько дней назад прихватив почти весь гарнизон. Отправился собирать дань и принуждать к подчинению местных баронов, называвших себя князьями. Легкая прогулка для дружины, где у каждого рыцаря был свинцеплюй. А у самого Райни — паровое колесо и мортирка.

Изнурительная работа в купе с короткими перерывами продолжалась до самой ночи. И только благодаря «разбитому сердцу Востока» я держался на ногах, когда к замку начали подходить войска. Тревожно заиграли трубы. Народ, не оправившийся от прошлого нападения, в панике бился в ворота управы.

— Да стойте вы! А вдруг это господин вернулся! — крикнул стражник, не отворяя дверей.

— Не он! Штандарт не тот! И флаг! — тут же ответили из толпы, — черный кулак его высокоблагородия мы уж точно отличим от крысы!

— Открыть двери! Женщины и дети проходят в первую очередь! — крикнул капитан стражи, — мужчины способные держать оружие — разбирайте арсенал, сейчас нам каждый клинок и топор важен! Не стесняйтесь, всем хватит!

— Майкл, сюда! — крикнул Трорин, он выглядел осунувшимся, но, несмотря на это, уже залез в наспех отремонтированный доспех, — нам поручили оборону северной стены. Того, что от нее осталось. Так что бери свой чудо-меч и пошли наверх.

— И много я с ним навоюю? Дайте хотя бы арбалет!

— Чего нет, — пожал плечами капитан, — того нет. Луки есть. Пращи.

— Твою мать. Да как я с этим воевать-то буду? — не успел я договорить, как от башен раздались крики. Но кажется они были скорее радостные, чем озадаченные.

В сломанные ворота крепости въехала карета, запряженная здоровенным клыкастым кабаном. Сбоку тут же соскочил паж и отворил дверь. Я ожидал увидеть кого угодно, но только не его. Улыбаясь на дощатую площадь перед управой сошел изуродованный полуэльф. Хикару Безгрешный собственной персоной. А над ним развевалось знамя с девизом: «Не загоняйте крысу в угол».