Наоми взяла ящера за… даже не знаю, есть ли у него яйца, но, в общем, круто взяла в оборот. Так что мне только и оставалось, что выцепить одного из старших жрецов и приказать привести всех глав дварфской общины. Обычно тихая и не привлекающая к себе внимания Ксиулан, в нетерпении ожидавшая встречи с родственниками, вся извелась, болтая без умолку. Она рассказывала всякие мелкие истории о том, у кого, когда и что стащила.

— … синенький такой бархатный кошелечек подцепила его крючком на рукаве, будто случайно… а там конфетка, одна сладенькая… шесть медяков за кошель в дорогущем кожаном переплете, ууу жмот!.. А что, если я им не понравлюсь? — не выдержав, задала она свой самый главный вопрос.

— Ты не золотая, чтобы всем нравится, успокойся.

— Но они-то не все! Они мои родственники! — возмущенно ответила воровка.

— И что? Что изменится от того, что ты их найдешь? Вот лично твоей судьбе.

— Ну как, — девушка, до этого без умолку болтавшая, внезапно запнулась на полуслове, — не знаю. Наверное, приятно будет знать, что где-то меня ждут. Любят.

— За это бы я не переживал, у тебя есть по крайней мере один человек, который точно о тебе заботится и ждет.

— Вы, господин? — удивленно посмотрела на меня Кси, — я и не думала…

— Вообще я имел ввиду Хикару. Он был рад, что ты жива, и переживал, когда я отправился на арену. Явно не по моему поводу. Но частично ты права, и в самом деле я тоже о тебе волнуюсь. Да и то что всюду с собой таскаю накладывает свой отпечаток.

— Они здесь, господин, — заявила довольная проделанной работой Варна, которая отправилась вместе с жрецом, — разрешите заводить?

— Да, всей толпой, — но мои ожидания не оправдались, вместо двух десятков передо мной стояло всего несколько мужчин и женщин. Ящеры поставили их, словно на смотр в один ряд, будто на рынке поросят. — ЭТО главы семей и кланов, проживающих на девятом уровне? — спросил я у жреца, сделав ударение на первом слове.

— Мы привели всех главных, господин, они отвечают за кормежку, порку и размножение остальных, — заверил меня ящер, одетый в яркую даже в полутьме помещения робу.

— Понятно. Скажите, — обратился я напрямую к дварфам, — вы надсмотрщики за рабами или равные своим братьям и сестрам заботящиеся о них как можете?

— Мы лишь слуги, господин. Мы служим благородным вараприциям и их владыке, разбудившему скрытое солнце, — чуть ли не хором ответили мне низкорослые серокожие оборванцы. Учили явно и не один день, а всю жизнь. Это будет крайне тяжело, но раз они меня без переводчика понимают можно попробовать.

— Ящеры, пошли вон, — сказал я небрежно и грубо, — и чтобы пока не позову, носа не показывали.

Жрец зарычал, но тут же получил по хребту от Эвы, уже значительно преобразившейся и в состоянии себе такое позволить. И сила, и ловкость ее были таковы, что захочет — этого наглеца порвет когтями. И самец это мгновенно оценил, ретировавшись. Варна, ни то не поняла смысл моих действий, ни то обиделась, но вышла, тоже фыркнув.

— Кси, иди сюда, поздоровайся с родственниками.

— Но я не знаю, они же… неизвестно еще родственники или нет, — неуверенно проговорила девушка, выходя из-за трона, — а то, что мы похожи, еще ничего не значит.

— Я бы так не сказал. Уже то, что вы одного вида, вас объединяет. Скажите, есть ли среди вас смутьяны? Те, кто противятся воле ящеров?

— Нет, господин, мы послушные, — торопливо ответил старик с седой бородой, заплетенной в косички, — детки чуть балуются, но мы их строго-настрого учим. Уже годков с четырех они помогать начинают, поверьте, ни одного лишнего рта нет.

— Это как же вас запугивали всю жизнь, что вы в первую очередь о такой стороне вопроса думаете… Я не собираюсь никого из вас убивать, есть или приносить в жертву. Не собираюсь ограничивать вас в словах и делах, если они не вредят общему делу. Больше того, я приказал собрать вас с двумя конкретными вопросами. Первый, конечно — найти родственников вот этой девчушки. Может, остались среди вас ее дедушки или сестры двоюродные. Если я все правильно понимаю, то ее родители или она сама сбежали отсюда лет двадцать назад.

— Нет у нас беглецов, господин, — тут же отмел мои предположения дварф, — мы все спокойные, тихие. Никому вреда не наносим, никуда не сбегаем, а потому и цепи нам не нужны. А смутьяны, коли и были все остепенились уже.

— Как, блин, тяжело… Так. Ну допустим. Я тоже рабовладелец. Не скрою. И она моя рабыня. Скажи, Ксиулан, тебе нормально у меня живется.

— Даже лучше, чем на воле, — ответила, пожав плечами, воровка, — кормят регулярно, в бой не таскают, да и воровать не надо. И спасть с господином не заставляют, хотя я б попробовала…

— Достаточно было простого да. Ладно. Так уж вышло, что она моя рабыня Души. А значит, ей от меня никуда не деться. С вами же ситуация совсем иная. Вы, грубо говоря, вообще не рабы. Ну или если хотите — добровольные рабы. Перед богом Святогором вы столь же ничтожны, сколь и остальные — а значит, равны им, — это, кстати, был спорный момент, учитывая поведение эльфов, но не мог же я им сказать, что веду их в полную жопу? — понимаете?

— Мы рабы бога? — осторожно спросил самый смелый.

— Верно. Только не вы. ВСЕ. Вараприции, крысолюды, эльфы, наги, люди — все.

— Но как раб может владеть рабами, — удивился тот же чернобородый дварф, он хотел продолжить, но стоящий рядом ткнул его локтем в бок.

— Логика верная, но не до конца, ты же можешь иметь ложку или матрац?

— Все собственность господ, — ответил седобородый, — нам не принадлежит ничего, даже наша жизнь дана только по их воле, и они вправе забрать ее в любой момент.

— Я передумала, — тихо выругалась Ксиулан, — я не хочу быть их родственницей.

— Тут ты, пожалуй, права, это тяжелый случай. Но не неразрешимый. Скажите, вы умеете добывать пищу? Ухаживать за растениями и посевами? Собирать грибы и ягоды?

— Да, господин, — тут же ответила одна из женщин, — за это мои сестры отвечаем. А вот ее — готовят.

— Понятно, значит, если вам дать место — сможете выжить. Остается только вопрос, как вас разместить, вытаскивать на поверхность сейчас нельзя. У меня пока нет столько земель, — я задумался, в самом деле, надо, конечно, прикупить, денег должно, даже если брать не из казны, хватить. Если вспомнить стоимость поселка полукровок, то у меня на два таких денег хватит, если не на три. Другое дело, что цена на доспех такая же.

— Можно их тут же, по подземелью расселить, — предложила Лиска, отвлекаясь от чтения фолианта Связей, спертого в библиотеке, — места после войны с крысолюдами хватит на всех.

— Места, сколько сейчас на девятом, больше в подземелье нет. Нужно потесниться или выходить наружу. Хотя ладно это так и так делать бы пришлось. Копать умеете? Руду добывать, инструменты ковать?

— Да, господин, а как же. Сызмальства приучены и к молоту, и к кирке, — ответил несколько настороженно дварф с седой бородой.

— Хорошо. А сколько вас всех знаете?

— Вот с этим тяжелее, — он почесал крепкими ногтями лысину, — ежели всех собрать, то сотен семь будет. Ну, может быть, что и шесть с половиной.

— Понятно, так, — я поглядел на Ксиулан, — у тебя к ним вопросы еще есть?

— Нет, может я и была из этого народца, но сейчас совсем другая, — фыркнула воровка, — они же дальше своего носа не видят, постоянно прибедняются и… вообще…

— Зря ты их судишь, они с самого рождения в рабстве живут. Может, твоим родителям и удалось каким-то образом на поверхность выбраться, но это, скорее всего, был жест отчаянья. Хоть и успешный. Кто у вас главный? — снова обратился я к дварфам.

— Нет у нас главных, господин, — опустил глаза седобородый, — все мы рабы…

— Понятно, я это уже слышал, давай по-другому. Кто отвечает за то, чтобы все были сыты, одеты и имели инструмент?

— Так я и отвечаю, — замялся седобородый, — и все в порядке, к вежеству приучил, к…

— Ты, чернобородый, почему сюда привели?

— Добытчик я, — пожал плечами начавший в прошлый раз возмущаться мужчина, — за руду отвечаю, чтобы проходы стояли, чтобы наши меньше гибли.

— И что, уважают тебя? Мнение твое услышат, если ты его выскажешь? Или заткнут просто ударом локтя в бок, как только что было?

— Он-то верно заметил, не дело нам против господ бухтеть, — с некоторой задумчивостью ответил раб, ура, хоть какой-то проблеск мысли, но тут же все мои надежды рухнули, — мы послушные.

— Ладно, понятно, что так ничего не выйдет. Мне нужен строитель, прокладчик и инженер, — рассуждал я в слух, — надо будет вывести туннель вверх с этого этажа, найти место, в котором жарче всего и отгородить его дополнительной кладкой. Хотя можно и просто выйти в отдельную штольню и через нее… Нет долго и затратно. Кому бы это поручить.

— Так мне и можете, господин, — сказал чернобородый, — коли чего копать надо, то только скажите. Мы в горном деле с рождения наловчились. Нам что вверх, что в низ, все едино.

— Нет, так просто не выйдет. Тут нужно, чтобы самые высокие области соединились правильно, — отрицательно покачал я головой, — хотя с другой стороны проходчик свой лишним точно не будет. Давай так. Я найду вам мастера и пришлю, а пока собирайте вещи, будем потихоньку переселяться наверх. Варна! — крикнул я и, дождавшись пока вараприция зайдет, приказал — мы скоро поднимаемся. Найди ответственного за дварфов и обеспечь послушание. Он должен проследить, чтобы все, повторяю для тупых — все дварфы: дети, старики, женщины и мужчины получили паек на три дня, одежду и прихватили с собой инструменты. А после пусть поднимутся на пятый.

— Я все поняла, господин, — склонилась ящерица, — но зачем? Кто же будет обслуживать механизмы, ухаживать за растениями?

— Вы сами и будете. Вернее, твои сородичи. А если разучились, то придется им заново все эти науки осваивать. Иди и найди мне ответственного. Все свободны, в переносном смысле. А мне еще со жрецами поговорить надо, наедине.