'Поздравляем! Вы успешно прошли испытание. Инициирована смена класса. Маг жизни — Подтверждено. Маг крови — подтверждено. Маг души — подтверждено. Черный страж — аннулировано. Светоч — подтверждено. Новый класс: Маг-универсал.

Получен бонус к характеристикам:

Интеллект: +1. Всего получено: 3.

Выносливость: +1. Всего получено: 4.

Сила: +1. Всего получено: 2.

Ловкость: +1. Всего получено: 1.

Восприятие: 0. Изменений нет. Всего: 2.

Любимое оружие: двуручный меч, короткий меч, башенный щит, атака лучом.

Любимый навык: Удар солнца.

Доступные навыки: Удар солнца, Искра, Свет, Щит света, Вызов демонического паука.

Магия: Крови: +2. Жизни: +1. Души: +1'.

Надписи пронеслись перед глазами, возвращая меня в реальность. Но я не обратил на них особого внимания, потому что в комнате творился настоящий хаос. Я все еще был в лаборатории Дпрова, пристегнутый ремнями к стулу с черепом в подголовнике, но вот окружение изменилось разительно.

Колбы с органами были в большинстве своем разбиты. На потолке и стенах остались следы от кислоты и огня, а прямо посреди комнаты валялись сцепившиеся в битве Энмира и Гроас. Маг жизни был порядком покалечен. Большая часть его лица оказалась сожжена, панцирь пробит, и из груди торчали сломанные ребра, но он все равно одерживал верх.

Схватив обессилевшую Белую ведьму, он с силой припечатал ее к полу, прижав коленями ее руки. Когтистая ладонь лежала на шее женщины, готовая в любой момент перерезать сонную артерию. Я оглянулся в поисках помощи, но увидел, что мои девушки сгрудились за моей спиной, ощетинившись первым попавшимся под руку оружием.

Самой опасной, пожалуй, была Лиска, уже поднявшая в воздух своих демонических бабочек. Следом за ней шла Василиса, перехватившая сломанную деревянную швабру, как копье. Трия и Эва ощерились своими зубами, каждая встав в собственную боевую стойку. Девушки были наготове к отражению удара, хоть и надо признать, что не имели никакого шанса против мастеров магии.

Лекс, перерезавший свои путы кровяными клинками, стоял чуть в стороне, готовый в любую секунду броситься наперерез любому из противников, которые только подумают двинуться в нашу сторону. Но магам было совершенно не до нас.

— Одно лишнее слово, любое, и я тебя прикончу, — прошипел Гроас, — ты поняла меня, ведьма? Моргни, если да. Отлично, тогда повторяй за мной. Слово в слово. Остальных это тоже касается. Я Гроас Дпров, клянусь своей жизнью перед вездесущей системой… — Он дождался, пока все без исключения не повторили фразу, и только затем продолжил: — Что все, о чем я вольно или невольно узнал в этой комнате, останется тайной на веки вечные или до тех пор, пока все присутствующие не решат раскрыть эти секреты. Ни словом, ни делом я не предам их доверие и не обнажу правды, произошедшей сегодня. Клянусь жизнью.

Мы повторили. Все. Не знаю, что произошло между ними, пока я отсутствовал, но здесь времени явно прошло не больше десятка минут. Максимум час. А вот драка и вправду была знатной. Только когда Энмира и все остальные проговорили клятву, Гроас свалился в сторону, и я смог оценить его повреждения.

Как он мог быть жив с половиной лица и груди? Когда из него хлестала бурая кровь, когда было разорвано легкое, торчавшее наружу — я не знаю и, если честно, знать не хочу. Анатомии, как я ее знал, мгновенно пришел полный и окончательный конец — с такими повреждениями люди жить не могут. Но мастер быстро доказал, что он уже не человек. Прямо на глазах его рана начала затягиваться свежей кожей, будто ее кто-то специально натягивал. Сосуды пережались, и кровообращение пошло по тонким, торчащим наружу трубкам.

— Тварь, — откашливаясь, прохрипела Энмира, — ты хоть понимаешь, что это тянет на государственную измену? Задумал бунт против Длани?

— Я довольно прожил, чтобы знать, что ей нет альтернатив, — усмехнулся морф, — но и сдать этого паренька я тебе, милочка, не позволю. Любая клятва перед системой карается одинаково. Ты это знаешь не хуже меня.

— Не те, которые направлены против Длани, — оскалилась Белая ведьма.

— Хочешь — проверь. Но откачивать я тебя не буду, — отмахнулся от нее Гроас, — тем более что эта клятва не отменяет, хоть и перекрывает любые договора, заключенные с тобой ранее.

— Могу я узнать, что здесь произошло? — поинтересовался Лекс, все еще не опуская созданное из крови оружие.

— Нет. Меньше знаешь — меньше сможешь рассказать, — заметил морф. — Прошу всех выйти. У нас с господином графом пройдет довольно деликатный разговор. И помните о клятве. Даже обсуждать ее вы можете только среди присутствующих.

— Тебе это аукнется, — прохрипела Энмира, — я найду на чем тебя подловить. Тебя уволят из академии. Казнят…

— Это все уже не важно, ты не находишь? — улыбнулся своими толстыми бескровными губами маг жизни. — И довольно мелочно, ведь я могу поступить так же. Рассказать ректору, что именно ты настояла на ограничении количества учеников. Что подготовленный тобой материал лишь укрепит их знания, но не разовьет магию огня. Хотя о последнем, уверен, он и сам догадается. А теперь прошу простить, но нам и в самом деле следует поговорить.

— Мы должны защищать господина и сюзерена, — заметил Вокра.

— Он прав, — мрачно согласилась Лиска, — пусть мы и не понимаем, что происходит, но это не повод оставлять его одного и связанного.

— Так освободите его, я что, мешаю? — поднял бровь Гроас. Энмира уже убежала, скрывать мне от присутствующих было нечего. Но вот Дпров был совсем другого мнения. Так что пришлось согласиться.

— Идите, но далеко не отходите, — приказал я девушкам и вставшему на защиту вассалу. — Думаю, минут десять нам хватит, чтобы решить все вопросы между собой?

— И пяти будет достаточно.

Дольше всех сопротивлялась Трия. Но и ее удалось через минуту выставить, приказав ждать снаружи. Достав на всякий случай кинжал из ножен, я сел напротив мага жизни. Он был слаб, но оставшиеся глаза его лучились умом и… я не сразу поверил — радостью. Чем он может быть столь доволен после того, как потерял столько крови и чуть не погиб в бою с Белой ведьмой?

— Думаю, пора говорить, — заметил я, — а то всех выгнали и сидим, друг на друга смотрим.

— Я просто до сих пор не могу поверить, — проговорил Дпров, — две сотни лет. Битв, лишений и страданий. Две сотни чертовых долгих лет компромиссов и выживания. Две сотни лет одиночества. И вот теперь. Не человек, не эльф и не дварф. Я просто до сих пор не могу поверить.

— Простите, но я не очень понимаю, о чем вы, господин преподаватель…

— Все в порядке, — улыбнулся Гроас, — теперь все в полном порядке. Она не знает. Никто не знает и никогда не узнает. Кроме нас с тобой.

Он протянул ко мне когтистую лапу, сосредоточился, и, пробиваясь сквозь толщу мышц и животной брони, в потолок ударил слабый луч света. Я ошарашенно перевел взгляд с него на лицо морфа и обратно. По его лицу текли скупые слезы радости.

— Теперь мы не одни, брат!

КОНЕЦ КНИГИ