С установкой громоотводов на места справились за считаные минуты. Затем еще и повозкой въехали в здание так, что дверь ни в каком случае не закроется. А вторым транспортным средством заклинили, прижав к стене, первое. Оставаться в дозоре, или, иначе говоря, охранять повозки, никто из троих не желал категорически. Только и забрали из них на всякий случай самое ценное, в том числе и оба духа-мяча, безучастных ко всему пузыриков.

Когда начали движение по темному коридору, все трое ощущали радостный ажиотаж предстоящих открытий. Так и хотелось устремиться вперед, а не идти осторожными шагами с черепашьей скоростью. И чтобы отвлечь себя от томительного ожидания, не просто внимательно осматривались по сторонам, но и праздным разговором не гнушались.

– Вдруг кто-нибудь наши машины угонит? – оглядывался Федор на узкую полоску света и на отблески молний, прорывающихся из-за двери. – Ключей зажигания не надо.

– Возвращайся, присмотришь, – проворчал отец.

– Никак не могу. Мне по должности императора не положено охранником на парковке подрабатывать.

На что тут же ледяным тоном отозвалась Люссия:

– Ах, ваше императорское величество! Уж не меня ли вы хотите в охранники записать?

– Да что вы, ваше сиятельство! Совсем не о вас подумал, клянусь светлыми демонами! Как вам могло такое в голову прийти?!

Загребной особо демонстративно огляделся по сторонам:

– А больше никого не остается. Неужели…

– Да нет, папа! Как можно старого человека заставлять работать на побегушках частной автостоянки? Я имел в виду, что… э-э-э… надо было «бочку» на охране оставить.

– Да? Как это мы сразу не догадались?.. А вот по поводу «старых», то подобной шутки я от тебя не ожидал. Что-то у тебя с юмором вообще туго стало. Пора тебя и в самом деле… женить! Это твои советники правильно подсуетились. Ха-ха! – не удержался Семен от смеха, заметив, как сын скривился от недовольства. – Может, и мне участие в конкурсе на звание брачного консультанта принять? Уж я бы тебе такую барышню отыскал!

– И ты туда же?! Никто даже не посочувствует. – Молодой император шумно вздохнул, но тут же оживился: – Хотя если разобраться, то тебе сразу стоит присвоить почетное знание «главный сводник Изнанки». Мармеладку с ее принцем Теодоро ты познакомил и подтолкнул с замужеством. Алексею Гали Лобос тоже при твоем непосредственном посредничестве на глаза попалась. Ну а для Виктора так ты вообще его нынешнюю пассию специально в плен взял. Так что… Я тебя тоже сильно люблю, но не слишком ли ты своей отцовской опекой нас лишаешь свободного выбора?

Демонесса не выдержала и хихикнула от такого наезда:

– Так его, Федя! Так! А то он и в самом деле прямо сегодня бросится на поиски твоей суженой!

Хорошо, что коридор окончился, и за деловитыми разглядываниями из-за угла Семен скрыл свое странное смущение. Пусть и в форме шутки, но сказанное и в самом деле соответствовало действительности. Если у кого-то из детей семейная жизнь в будущем не заладится, он будет вправе укорить в этом отца: «Сам все устраивал!»

Коридор уткнулся в иной коридор, поперечный, который смотрелся чуть не втрое шире прежнего. Причем сразу было заметно, что коридор, скорее всего, радиальный, пронизывающий все здание. Наружная сторона коридора темнела одинаковыми провалами коридоров, ведущих наружу, а вот внутренние провалы виднелись реже, но тоже утроенной проходимости.

Больше всего напугал тот факт, что в других коридорах исследователи видели духов-охранников. Если сейчас все эти «бочки» и Земерь рванут на шум, запах или еще на какие признаки посторонних вторжителей, то мало не покажется. А тут еще после осторожного высовывания голов из-за угла во всем радиальном коридоре появилось мягкое, но вполне достаточное освещение.

– Датчики или фиксирующие амулеты движения, – озвучил император очевидное.

– Готовимся к бою! – зашипел Загребной. – В крайнем случае, если духов будет слишком много, начинаем отступление обратно к грозоходам!

Но прошла минута, за ней еще несколько, а в радиальном коридоре так никто и не появился. Держащие арбалеты расслабились, копьеносец переложил свое оружие в другую руку:

– М-да! Кажется, у той охраны только один вверенный им участок. Да оно и верно, чего им по всему Бублшопу гоняться? Двигаем дальше.

Вначале осторожно заглянули в соседний коридор, который теперь уже оказался всего в десяти – пятнадцати шагах. Темень просматривалась далеко, но никаких шевелений или иной опасности не замечалось.

Дошли до широкого коридора, который вел в глубь комплекса. Тот тоже оказался прекрасно освещен, одним своим видом заставляя ускориться. На что Семен воскликнул:

– Как в знаменитом фильме: «А здесь в город одна дорога!»

Широкий, метров девять, да в высоту под шесть, тоннель и в самом деле напоминал чуть ли не проспект. Он красиво тянулся вдаль метров на двести и там терялся в режущей глаз белизне. Всматриваясь туда, все думали, похоже, одно и то же. Но демонесса первой облекла свои мысли в слова:

– Неужели все так просто? Неужели вот там впереди тот самый зал, войдя в который можно перенестись на свою родину?

– А зачем лишние сложности? – дернул Федор плечами. – Раз уж путешественники, исследователи, командировочные, или кто там еще, попали в этот коридор – зачем им создавать добавочные трудности? Двигай к цели и не создавай пробку на дороге. А если здесь и бродили когда-то чудовища или даже разумные создания, то они без четкой привязанности к конкретному месту обороны давно уже в прогулках достигли места переноса и вернулись к своим мамочкам. Ну, или там в свой эфирный слой.

– Может, ты и прав. Но это не значит, что здесь можно двигаться со стопроцентным спокойствием.

Загребной поддержал триясу:

– Мне тоже кажется, что никакая армия в этом месте не проходила. Но оббегать сейчас весь радиальный коридор не вижу смысла. Хотя по всем канонам здравого смысла следовало бы.

– Прорвемся! – уверенно заявил его сын.

– Смотрим во все глаза! Идем след в след. Я впереди, дистанция между нами – шесть метров. Прощупываем магическим взглядом как можно больше и глубже.

Первые пятьдесят метров прошли без приключений. Финал пути слепил глаза еще больше, мешая смотреть под ноги. Поэтому странный провал в полу заметили, лишь приблизившись к нему почти вплотную. Провал – по всей ширине коридора да метров на пятнадцать вперед. Над ним зависло словно тончайшее стекло, с нанесенным поверху еле видным узором.

А под стеклом клубился слишком хорошо знакомый по цвету и консистенции туман! Причем не просто клубился с определенной монотонностью, а изменялся проносящимися вихрями, вращающимися торнадо и более плотными, темными, идущими из глубины протуберанцами. Глядя на них, мурашки шли по телу: именно этот туман, становясь огнем, уничтожал, выпивал всех людей, которые покушались на жизнь Загребного. Он же, во время ночи смерти, раз в сто лет уничтожал и все население Кариандены, оставляя на их месте драгоценные камни да одного-единственного избранника, посланника в большой мир своей воли.

– Неужели это сам Сапфирное Сияние? – прошептала Люссия.

– Похоже на специальную демонстрацию для посетителей, – предположил Федор. – Дескать, вот, полюбуйтесь, что у нас тут есть.

– Может, и так, – согласился отец. – Знать бы еще, что обозначает орнамент на стекле и можно ли по нему ходить?

– Да вроде как нет смысла ломать сюда прибывшим руки и ноги.

– Это в том случае, когда вход свободен и никакие монстры на пути не стоят. А если весь комплекс стоит в режиме жесткой обороны?

Демонесса встала на коленки, чтобы не только лучше присмотреться к стеклу, но и потрогать руками.

– Орнамент не просто вырезан, он скорее выпуклый. И можно сказать, что здесь полно разных слов, причем на нескольких языках. Вот посмотрите, это точно такой же рисунок букв, как в мемуарах «минус седьмого», и слово вроде как знакомое. Боюсь ошибиться, ты тоже посмотри и попробуй прочитать. Тогда и сравним.

Загребной просмотрел, прочитал, для верности сверяясь с небольшой записной книжицей, в которой имелись все знаки и соединения языка высочайшей технической цивилизации, создавшей такие чудеса, как роботы-стражи Баргеллы и «Всевидящее око». Сразу появилась уверенность, что они в свое время построили и весь этот комплекс.

Ну а слово, пожалуй единственное из языка «минус седьмого», гласило: СТОПА. Именно так, заглавными буквами. Иных не было. А все иные надписи, похоже, могли быть банальной абракадаброй, которые незнающий человек мог принять за некие письмена.

Размышлять над этой загадкой долго не было смысла: слово повторялось друг возле дружки в виде петляющей через провал цепочки, с интервалом в средний шаг. Исследователи могли и попробовать, предварительно разогнавшись, перепрыгнуть провал, помогая себе левитацией, даже со всем оружием, но зачем изрядно тратить магические силы, когда и так вроде все ясно? Сразу отвергая все иные предложения, Семен заявил, что как самый тяжелый первым пройдет он. Да и в любом случае, провалившись в туман, у него будет больше всех шансов выжить в объятиях своего покровителя. Да плюс ко всему был готов в любой момент задействовать для собственного спасения магическое торнадо.

Прошел, хотя прозрачное покрытие опасно прогибалось и подрагивало всей площадью, словно живое. За первопроходцем перешли и остальные, аккуратно ставя ноги именно на нужное слово. Возможно, и даром потратили время – такое стекло и отряд рыцарей выдержит, но как поговаривала демонесса: «Береженого и светлые человеки берегут!» Еще и сердилась, не понимая, чего это земляне над ней посмеиваются при этих словах.

Следующие пятьдесят метров оказались отмечены дверьми в боковых стенах. Причем неравное количество и в неравномерном порядке. Меньшего размера и толщины, без ручек и замков, открывающиеся внутрь, они скрывали за собой то лестницу вверх, то лестницу вниз, то короткие коридоры с несколькими иными дверьми. Все пространства за открывающимися дверьми оказались охраняемыми. По паре крупных волков сидели словно изваяния, но лишь только открывалась дверь и загорался свет, как волки вздрагивали всем телом и начинали открывать глаза. Провоцировать их дальше не стали и разрешали двери закрыться обратно.

– Служебные помещения, – не сомневался молодой император. – Только для технического персонала. И «собачки» эти мне уже встречались, видел несколько в подземельях с не поддающимися укрощению монстрами. Но там они казались самыми безобидными и маленькими.

– И их большие соседи не сожрали? – удивился отец.

– Да нет вроде бы.

– Хм! Тогда они могут быть поопасней, чем Земерь.

– Чем? Хотя, может, ты и прав: как говорится, маленький, да удаленький.

– Вот именно. Хорошо, что нам пока отвлекаться на этих зверушек и не хочется и не стоит.

Затем оказались у второго провала с изумрудным туманом и точно также обладающим прозрачным покрытием. Перебрались на ту сторону, опять пользуясь подсказками из слова «СТОПА». Отметили, что извивалась здесь тропа не в пример сложней первой.

Ну и оставшиеся метров восемьдесят пути пришлось принимать меры для сохранения глаз от неприятного, режущего света. На этом участке заметили несколько боковых ответвлений в виде узких коридоров, не прикрытых ни дверьми, ни вуалями, ни стражами. Но ноги действовали самостоятельно, так и несли вперед. Настолько хотелось как можно быстрей увидеть главное чудо местного Бублграда. Или Бублшопа, как продолжал настаивать самый младший из исследователей.

Граница пола в коридоре и пола внушительного, метров на пятьдесят в диаметре, зала замечалась без труда, по разнице материалов: белый мрамор резко переходил в некую белую, слепящую субстанцию. Но из чего она состоит, выяснять никто не торопился: а вдруг сразу начнется перенос? Да еще и частичный? Руку героя отправит на родину, а вот остальное тело оставит на чужбине.

Но сколько ни рассматривали, ничего конкретного заметить не удалось. Ни надписей, ни стрелок или им подобных указателей, ни рисунков или маломальских произведений искусства, вполне обычных для установки в подобных местах. Даже обстановка вокруг «Всевидящего ока» выглядела намного красивее, утонченнее и с явной претензией на величие, чем этот пытающийся ослепить зал. Круглый потолок сферичный на высоте метров двадцати, и помимо этого – еще четырнадцать идентичных проходов. Что больше всего привлекло внимание, так это несколько десятков предметов и деталей оружия, которые сиротливо лежали на полу. Что-то виднелось непосредственно возле проходов, что-то – ближе к центру, но именно с них и началось интенсивное обсуждение:

– Судя по всему, не все предметы переносятся вместе с хозяевами, – начала размышлять трияса. – Следовательно, могут быть ограничения и на живую плоть.

– Вряд ли, – не согласился с ней Федор. – Скорее всего, даже этакая универсальная, громадная махина «думающего телепорта» предохраняется от некоторых слишком уж опасных для собственной правильной функциональности предметов. Мало ли там какие сплавы могут быть? Или сюрпризы? А то и магия смертельно опасная в иных мирах или в створе переноса.

– Может, ты и прав. Тут без «думающей» магии никак не обойтись. Ведь это не путешественник заказывает место своего прибытия, а сама Святая долина должна опознать, отыскать нужный мир во всех вселенных и закинуть его именно туда! В голове не укладывается такая сложность. Никакая магия не справится.

– Вот потому мы и рассказывали тебе о компьютерах и искусственном интеллекте.

– Но как нам проверить, действует ли все это?

– А стоит ли проверять? – Семен горько рассмеялся. – Если бы вся наша семья оказалась здесь в течение первых пяти лет пребывания на Изнанке, мы бы все дружно, не задумываясь ни на мгновение, шагнули в этот зал. Но тогда у нас не было ни средств, ни возможностей, ни знаний, ни самого важного: магических сил шабена. Сейчас все это есть, но даже мысли не мелькает вернуться на Землю. Ну, разве что когда это будет возможно в «регулируемом варианте». Может, тогда и смотаюсь на родину. – Он мотнул головой и развернулся к сыну. – Ну вот ты, как человек не семейный, мог бы рискнуть. А?

Молодой император даже возмутился:

– Как же я без вас?! Ха! Чтобы я там от тоски по вам умер? И духи Иллюзий без меня уснут, на этот раз умерев окончательно. Пусть некоторые из них и вредные до невозможности, нудные, мизантропы, но… Да и вся империя – это какая ответственность! Кто вместо меня сейчас сможет корону надеть?

– Да я только спросил, чего ты так нервничаешь? – Загребной постарался перевести разговор на тему «запрещенных к вывозу» предметов, указывая на них рукой: – В мемуарах нет ни слова, вернулся ли несчастный раб-воин к себе домой на Филтару со здешним оружием. Мне кажется, телепорт не станет засорять свою поверхность уроненными при беге вещами и отправит их следом за любым путешественником, если нет запретных исключений. И присмотритесь, как они лежат: нельзя сказать, что сюда прорвался только один отряд. Вещи единичны и ни в коей мере не напоминают след от единого отряда.

– Ну да, вряд ли они рыскали по Бублшопу в поисках лишнего саблезубого волка.

– Вот видишь! Следовательно, предметы-артефакты накопились тут со временем, невидимая служба безопасности при таможенном осмотре забирала у нарушителей все лишнее. А вот попробовать хоть что-нибудь вытащить для осмотра, хотя бы вон тот меч – так сам бог велел.

И крючок кованый у них с собой имелся, размером в ладонь, и бечевка тонкая да прочная, но при первом же броске пришло разочарование: внутреннее пространство зала не пропускало в себя ничего из числа неживых предметов! И потом, для эксперимента, что только не делали и не кидали внутрь. Даже магической силой в виде торнадо оказалось бесполезно проникнуть за барьер. Ничто не проходило дальше невидимого поля, над чертой отличающегося полового покрытия.

– Ой, какое тут все умное! – рассердился Семен. – Значит, если мой носок сапога будет двигаться впереди моего тела, его пропустят, а вот без моей плоти – уже никак?! Хитро строили, умники, хитро!

– Па! А давай бахнем по преграде максимальным по силе фейерболом?! – с ребяческим восторгом предложил властелин Иллюзий.

– Какой смысл? – поразился отец, начиная оживленный спор, скорее просто чтобы выговориться. Оба прекрасно понимали, что бахать они не осмелятся, да и бесполезно, скорее всего, окажется.

Зато демонесса оставалась спокойной, о чем-то раздумывая с загадочной улыбкой. И только когда Семен стал интересоваться причиной такой задумчивости, она нехотя призналась:

– Так ведь эти предметы, что там лежат, – все из нашего мира. А значит, если разогнаться и успеть их подхватить перед переносом, то окажешься дома вместе с артефактом.

– Это ты что задумала? – насторожился отец императоров, уже готовый в случае необходимости перекрыть движение любимому телу.

– Все равно придется провести испытание и опробовать, – терпеливо объясняла Люссия, – так почему бы и не сразу?

– Ха! Да ты думай, о чем говоришь! – Тон из холодного стал переходить в ругательный. – Для этого нужны добровольцы из числа тех, кто родился в Сапфирном королевстве. Желательно вообще, если кандидат возле Святой долины на свет появился…

– Не обязательно! Моя Стимия – совсем рядом, тем более что я родилась почти у границы с Сапфирным. Ко всему тут на духе-комаре всего час лету. И не забывай, что посторонним вот так сразу сообщать ничего нельзя.

Загребной хотел было с возмущением апеллировать к сыну, но тот всеми силами делал вид, что ничего не слышит и внимательно рассматривает лежащие в телепортационном зале предметы. Пришлось самому применять власть:

– Я тебе запрещаю даже думать об этом. И если ты думаешь, что графине все можно…

– Спасибо, что напомнил. Как командир экипированных воинов, я всегда имею право на собственное решение.

– Не пушу! – Он сделал шаг в ее сторону, на что демонесса удивленно заморгала своими великолепными ресницами:

– С чего ты взял, что я собралась именно сейчас? Надо вначале слетать на мою родину, осмотреться там, оставить комара, а то и самого Айна с несколькими воинами на месте ожидаемого прибытия и только тогда…

– Нуда, ну да, – расслабился Семен. – Надо продумать все детали и мелочи.

И тут как раз молодой император припомнил о времени:

– Не пора ли нам отправляться в обратную дорогу? Главное мы высмотрели, в относительной исправности всего комплекса убедились, можно и сматываться отсюда. Лучше сэкономленное время употребим для осмотра нескольких боковых проходов на ближнем участке тоннеля. Неужели мы там не отыщем хоть чего-то интересного?

Весьма дельное замечание, после которого все трое развернулись и деловито принялись осматривать каждый проход и их дальнейшие ответвления. Причем решили, раз уж никакой охраны из духов нет, разделиться, чтобы охватить осмотром как можно большие помещения. Тех было на удивление много, но вот внутренний интерьер оказался до обидного уничтожен. Причем не только временем, из-за которого сгнили практически все деревянные изделия и возможные ткани, но и по вине прошедшегося здесь, и скорее всего неоднократно, небольшого торнадо. Об этом свидетельствовали остатки керамических горшков, множество расколотых статуй, осколки мраморных столешниц и масса разбитых изделий из стекла. Просматривались и черные пятна пожарищ или выгоревших участков. Правда, ни одного полностью выгоревшего помещения не отыскали. Видать, понятие пожарной безопасности здесь тоже когда-то существовало.

– Кажется, сумасшедшие шабены баловались, – предположила Люссия. Сын с отцом склонялись к другой версии:

– Очень похоже на последствия движений взбесившихся животных.

– Да и остатки костей, зубов просматриваются.

– Вполне возможно, – согласилась демонесса. – Не стоит исключать также военных действий между разумными созданиями, а то и шабенами.

– Где тогда тела?

– Победители успели убрать, чтобы не задохнуться от смрада.

– А кости тогда откуда?

– Мало ли делают чучел, макетов или висящих на стенах бальзамированных охотничьих трофеев? – Отсутствием логики трияса никогда не страдала.

Этими мнениями они накоротке обменивались между собой при запланированном выходе в общем тоннеле-проспекте. Затем новый нырок в следующий ход и встреча через пять минут. Если кого нет – остальные спешат по его следу на поиск. Вот так и получилось, что в самом последнем проходе влево, перед самым провалом с изумрудным туманом, отыскался нежданный сюрприз. Туда отправился Федор, а когда в условленное время не вышел на встречу, обеспокоенные Семен с Люссией поспешили за ним. Столкнулись с ним уже метров через двадцать, но тот сразу развернулся и потянул за собой, рассказывая с избыточным энтузиазмом:

– Ух! Там такое! Сейчас увидите, ахнете!

– Считай, что уже ахнули! – ворчал отец у него за спиной. – Конкретнее?

– Можете меня поздравить: я, скорее всего, отыскал телепортационный зал приема путешественников!

– Даже так? Ни много ни мало зал приемов?

– Ха-ха! Детям надо верить! Тем более что это ты утверждал: императоры не врут. Ладно, сейчас сам увидишь.

Помещение вроде ничем иным от предыдущих не отличалось. Скорее всего, тоже либо комната отдыха в далеком прошлом, либо выставочное помещение. А может, и специальное место для встреч или совещаний. Остатки мебели, статуи и все, что тут еще некогда радовало глаз, – вдребезги и в сухую, перегнившую труху. Но на правой стене виднелось внушительное пятно копоти, словно там когда-то налили керосина и подожгли. Копоть за тысячи лет не просто усохла, а превратилась в потрескавшуюся корочку и стала местами отваливаться. Вот на месте самого большого кусочка еле-еле и виднелся тоненький стык потайной двери. Да после недавнего открывания стык теперь уже явно обозначился во многих местах.

– Вначале был уверен, что показалось, – взахлеб рассказывал Федор. – Присмотрелся на глубину, точно дверь. Тронул – ничего. И только с полного удара силы стала открываться, причем с той стороны дверь была завалена какой-то трухой: остатки не поддающихся опознанию костей, ржавого железа, стекла… Вот, смотрите.

Пока пришедшие пялились на горки явно чьих-то останков, император ловко зафиксировал дверь стопорами и своим большим кинжалом и потянул за собой дальше.

– Не отвлекайтесь, все равно трагедию, здесь произошедшую, нам разгадать не дано. Зато вот здесь…

Короткий коридор, сделав небольшой изгиб, превращался в мостик, перекинутый над тем самым изумрудным туманом. Вообще-то здесь оказалась довольно темная пещера, с черными сводами, прячущимися от взгляда, словно в бездне. Общий диаметр пещеры достигал метров семидесяти. В середине, словно на магнитной подушке, в воздухе висела круглая пятиметровая площадка с колоннами и сферической крышей. Она весьма гротескно напоминала беседки, которые частенько украшали большие парки на родине землян. Слева к этой площадке виднелся еще один мостик. Но не это впечатлило больше всего, а то, что клубилось и дышало внизу.

Причем туман колыхался под ногами уже без всякой прозрачной преграды, еле слышно шипел, шумел проскакивающими в нем искорками и даже издавал резкий, ни с чем не сравнимый, специфический запах. Как только туман удалось рассмотреть и учуять запах, на Семена нахлынула такая волна узнавания, словно только вчера он пережил ночь смерти в Кариандене. Он замер на месте, не в силах ни выкрикнуть предупреждение, ни взмахнуть рукой, тогда как сын перебежал по мостику и замер на площадке, притоптывая ногой по невидимому снизу покрытию:

– Вы только сюда взгляните! Если я не ошибаюсь, то это целый, единый сапфир. Вы себе можете представить такие размеры? Вот и я до сих пор не могу поверить собственным глазам.

К тому времени Загребного отпустило, он теперь себя полностью контролировал, но вот ледяной холодок страха, ощущение большой, вернее сказать, огромной опасности осталось. Поэтому он дал команду демонессе не двигаться с места без его разрешения, а потом и к сыну обратился как можно более спокойным, но строгим голосом:

– Федор, пройди, пожалуйста, обратно.

– Что за опасения?! И на том мостке прыгал и пытался его расшатать: монолит! Идите сюда!

Семен на мгновение прикрыл глаза, призывая себя к спокойствию, и вновь повторил свою просьбу, но уже с добавлением условных жестов, которые он с детьми разработал и принял на вооружение еще во время обучения в Мастораксе знаний на островах Рогатых Демонов. На этот раз молодой император послушался, хотя выражение его лица говорило, что он не совсем согласен с отцом. Встал рядом, молча постоял и только потом спросил с некоторой обидой:

– Ну и что не так? Сомневаешься, что это площадка приема путешественников из иных миров?

– Очень сомневаюсь. Скорее для приема построят нечто подобное тому сверкающему залу, который мы уже осмотрели. Да и вспомни: любой переход совершается в какое-нибудь место материка, обычное, совершенно произвольное, неизвестно отчего зависящее. Для каждого – свое. Тот самый воин-раб с Филтары, что попал сюда без всякой площадки. Да и все остальные, включая нас, оказываются при переносе в природных условиях.

В ответ нашлись не менее логичные рассуждения:

– Вот ты сам посуди, отец. Построили этот Бублшоп, допустим, Вася и Петя. И как бы только с одной целью: отправлять путешественников по их домам. Пусть даже эти путешественники валятся сюда «откуда попало» и куда «сами не ведают». Но ведь конкретные Вася с Петей не хотят каждый раз пересекать весь материк после короткой отлучки домой. И уж пусть очень дорогостоящий, действующий весьма редко портал прямо сюда просто вынуждены были бы устроить. И почему бы не именно в этой пещере? Или ты опасаешься, что этот гигантский сапфир как раз является Сапфирным Сиянием? Еще и туман этот тебя вон как ошарашил. Кстати, никаких вредных ощущений у меня при хождении по сапфиру не наблюдалось. Здоров, весел, подвижен. Можешь и сам смело пройтись.

«В самом деле, чего это я так сжался? – прислушивался к своим ощущениям Семен. – Да, место страшное, весьма и весьма опасное, но вроде как никому из нас смертью не угрожает. Опять-таки, если сдуру в туман этот не прыгать. Может, и в самом деле на площадку подняться? Предчувствую что-то неприятное, а вот что? Зато о здоровье вроде как тревожных мыслей нет. Неужели мне просто страшно, что вот так цинично, с наплевательской улыбкой буду топтаться по бестелесному демону? Или по его сердцу? А может, беседка – его мозг? О-ох! Может, нам вообще следует отсюда бежать без оглядки?..»

Но, переведя взгляд на требовательно смотрящего сына, а потом и рассмотрев желание помочь чем угодно в глазах у любимой демонессы, Загребной решился. Еще и вслух на эту тему высказался:

– Чего там, пройдусь по такой гигантской драгоценности. Но вы стойте здесь и внимательно ко всему присматривайтесь. Понимаю, что с Федей ничего не случилось, но мне так будет спокойнее. Уж я свою единственную встречу с Сапфирным Сиянием и ночь нашего собеседования никогда не забуду. Странное это создание, таинственное и… страшное.

Долго рассуждать тоже не было смысла. Собрался действовать – так вперед и не стонать! Решительно прошел по мостику и ступил на отполированную площадку сапфира. Действительно, драгоценность, причем немыслимая по размерам наверняка для всех миров и вселенных. Такое чудо может и в самом деле быть разумным.

Последняя мысль заставила вздрогнуть, и, чтобы не стоять столбом, Семен несколько раз прошелся по площадке. Вначале обошел по периметру, дотрагиваясь до колонн из белого, спокойного мрамора. Затем пересек плоскость строго по центру. Первый раз ничего не услышал, зато приметил небольшую выпуклость в самом центре. Потому и вернулся. Замер опять, рассматривая словно вздувшийся при варке пузырек, да так и застывший на высоте всего лишь пары сантиметров.

Но тут и голос донесся. Хоть и тихий, словно из страшного далека, но до жути знакомый:

«Загребной! Ты меня слышишь?! Или уже оглох на старости лет?! Кричу тебе, кричу!..»

Землянин оглянулся по сторонам, пытаясь понять, откуда доносится звук. Заметил застывших в напряжении Федора и Люссию и успокаивающе махнул им рукой.

«Ну и кому ты машешь? Нет чтобы меня, своего покровителя, поприветствовать! Надо же, точно не слышит!!!»

Голос раздавался словно бы в голове и, судя по реакции родных, ими не воспринимался. Поэтому Семен чисто для пробы пробормотал:

– А ты меня слышишь?

«Прекрасно слышу! А у тебя, видимо, спайки в мозгу образовались после последнего тяжкого ранения. Вон, вижу, что ауру так до сих пор и не восстановил окончательно. А ведь силы шабена прибывают и на поломку сверху наслаиваются. Потому и слух магический пропадать начал».

– И что мне теперь делать?

«Лечиться в принудительном порядке! – Похоже, Сапфирное Сияние очень сердился на несообразительность своего избранника. – Неужели не соображаешь, что сейчас тебе лучше присесть, а то и лечь на центр сапфира?»

– Зачем?

«О-о-о-о! И это мой самый лучший выбор за всю историю?! Не позорься и не прикидывайся дебилом, задавая глупые вопросы. Хочу подлечить твою ауру, насколько удастся, ну и поговорим спокойно. А то я скоро голос сорву, пытаясь с таким надрывом до тебя докричаться!»

Опять подав знак своим, что все в порядке, Загребной с некоторым фатализмом в мыслях вначале сел, а потом и разлегся прямо по центру гигантской драгоценности. Тотчас тон переговоров и в самом деле снизился по накалу, став спокойным и рассудительным. Любые слова и их оттенки стали слышны исключительно хорошо, ну и на все тело снизошла волна какого-то приятного умиротворения. А магическая суть шабена дала твердую подсказку происходящего: организм подлечивают. Причем подлечивают мощно, правильно и своевременно.

Да и слова Сапфирного Сияния это подтверждали: «Аура у тебя поддается лечению, выйдешь отсюда как новенький. Мало того, вскоре тебе силенок на три уровня прибавится. Дал бы больше, да не умею. Эго у той медузы сразу по пять получается. Вроде были случаи, что и больше может нагрузить».

В голове у землянина миллионы вопросов закрутились таким бешеным водоворотом, что он не знал, с какого начать. Умом он понимал, что представилась уникальная возможность хотя бы что-то попытаться узнать у весьма мирно, расслабленно настроенного демона. Да и сам факт такого общения никак не укладывался во все наработанные стереотипы и формы. Сотни, тысячи раз землянин представлял себе подобную встречу, а то и некую возможность беседы и даже заготовил несколько резких вопросов в лоб. Но сейчас все заготовки рассыпались до основания, в данный момент они не годились, а новые никак не срывались с языка.

Хозяин этого места тем временем продолжал разглагольствовать. Причем не просто хвалил, а пел настоящие панегирики в адрес своего избранника:

«Лучше тебя не было за все тысячелетия! Только тебе удалось навести мир и порядок на континенте за несказанно короткое время: два года! Феноменальный результат, и мне до сих пор трудно поверить, что любой государь, развязавший войну, будет моментально смещен. Как все-таки здорово ты помог устроиться в этом мире своим детям! Все четверо – императоры! И благодаря этому континент уже под полным контролем одной семьи. Теперь тебе только и осталось, что двигать прогресс да повышать благосостояние людей и демонов. Или желаешь отправиться к себе на роди ну? Тогда почему ты не вошел в Слепящий зал? Испугался? Или решил остаться здесь навсегда?..»

Наконец Семен выдавил из себя первый вопрос:

– Почему ты мне не сказал о таком методе возвращения на Землю сразу? В ту ночь смерти в Кариандене?

«Ха! – Совсем по-человечески. – А мне это было известно?! Ты первый, кто пробрался сюда именно таким путем. Пару раз ворвавшиеся сюда толпы прибыли неизвестно откуда, каким способом и по каким причинам. А ко мне сюда так вообще с момента рождения этого мира никто не наведывался».

Землянин припомнил груды непонятного мусора под заклиненной сейчас дверью и впервые четко осознал: бестелесный демон ему врет. Да и не могло такого быть, чтобы сами строители, а потом и обслуживающий персонал сюда не заглядывали. Правда, существовала вероятность того, что кто-то сюда и наведывался, но в то время Сапфирное Сияние пребывал в спячке.

Но вслух Семен высказываться не стал, прекрасно поняв, что при всей силе Сапфирного Сияния тот мысли читать не умеет. Догадываться – да. Брать на слабо – тоже. Но ведь и иномирец теперь совсем не тот, что был два года назад. На мякине провести трудно. Да и правильно вести диалоги он уже умел несравненно лучше:

– Значит, ты родился вместе с Изнанкой?

«Можно сказать и так».

– И каково твое главное предназначение?

«Неужели сам не догадался? – ломая инициативу вопросов, переспросил демон. – Это же элементарно: создать цивилизацию благоденствия, которая впоследствии выйдет в большой Космос и распространится на всю здешнюю галактику. Великие цели! Благородные мотивы! И пусть они растянутся на миллионы лет, я этого добьюсь. И вот как раз для этого мне и нужны такие вот гениальные Загребные по твоему подобию. Если еще империи твоих детей простоят тысячелетия – это будет изумительный скачок в будущее».

– Постой, но ведь на материке уже были империи! Кто же их уничтожил?

«Да вы сами, люди и демоны их и уничтожили! – с болью в голосе воскликнул бестелесный демон планеты. – Ваши предки только и делали, что уничтожали друг друга днем и ночью, с младенчества до старости. А мой силы не безграничны».

– А как же Кариандена? Раз в сто лет ты уничтожаешь всех людей, там проживающих!

«Ошибаешься в своих обвинениях! Их смерть не зависит от моей воли. Все, что я могу, это спасти одного! Понимаешь ты? Одного-единственного человека, дав ему средства к существованию, несколько уровней шабена и научив, что делать и как действовать в ближайшие годы. Все! На этом мои прерогативы и силы оканчиваются. Даже помогающий тебе в сражениях с врагами изумрудный огонь мне не подчиняется. Иначе я давно бы уничтожил всех убийц, разжигателей войны и рвущихся к мировому господству маньяков. Я бы их умерщвлял еще в колыбели, и уже давно вся эта Вселенная существовала бы в блистающем величии, великолепии и бессмертии!»

Такая пылкость и жар в голосе сильно поколебали подозрения землянина. Если включить логику и некоторые несостыковки списать на банальное бессилие Сапфирного Сияния, то вполне все могло выглядеть в том свете, что описывалось сейчас для сознания иномирца. Те жалкие останки под дверью ведущего сюда коридора можно было тоже подогнать под правду: кто-то просто спрятался за дверью, да там и умер. Вполне правдоподобная версия.

Но уточнить человек таки пытался:

– То есть это не ты заставляешь сжигать ни в чем не повинных дальних родственников моих врагов?

«Таковы силы планеты, или того бога, творца или демиурга, который нас всех создал. Таковы его понятия справедливого возмездия. А против его воли я бессилен. Да ты сам посуди: будь все по-моему, мне и посредничество Загребного не понадобилось бы. Я бы сразу сажал на трон королевства или готовой империи нужных мне избранников или сжигал бы всех, кто не выполнит твою волю при наведении мира и порядка. Согласен?»

Вроде как все логично. Только вот вопросы, кружившие в голове у Семена, стали прорываться наружу бесконтрольно:

– Так ты все-таки имеешь тело? Этот самый сапфир?

«Увы! Я даже не в нем обитаю. Моя сущность – это и в самом деле некий бестелесный дух, находящийся во всем пространстве Святой долины Столбов Свияти».

– Кто ее так назвал?

«Понятия не имею. Сколько себя помню – она так называлась».

– А кто стал целенаправленно уничтожать демонов в Сапфирном королевстве?

«Мм? Целенаправленно? Мне казалось, что это эпидемия. Сродни той, что раньше царила на территории нынешней Рыцарской империи. Кстати, как тебе удалось с нею справиться?»

– Легко. Семенами равьенды, огромного дерева на демонической ипостаси. Но неужели ты так ущемлен в получении информации?

«Намного хуже, чем ты себе можешь представить. – В голосе демона слышалась непередаваемая тоска. – Все, что я могу услышать, так это разговоры демонов на своем плоскогорье вокруг грозовой тучи. И их даже видеть не могу, только слышать. И то, если они не ставят вокруг себя полога тишины. То есть практически в последний год жалкие крохи информации я добываю лишь из памяти некоторых духов, которые затягиваются сюда из Эфира для очередного боевого дежурства. А большинство из них безмозглые конгломераты хищнических инстинктов. Они ни к жизни людей, ни к жизни демонов не присматриваются».

Загребной и тут решил проверить своего покровителя. Тем более что момент показался весьма интересным:

– У меня есть сведения, что здешняя эпидемия для демонов распространилась именно из Святой долины. И началось нагнетание этой болезни год-полтора назад. Что тебе об этом известно?

«Да ничего. В свете гибели или болезней демонов. Но почему именно полтора года, а не больше?»

– А это что-то меняет?

«Несомненно! До ночи смерти я нахожусь в спячке и только на первое утро после нее возвращаюсь сюда, начинаю осматриваться и собирать крохи информации о десятилетиях смуты и кровопролития».

После такого признания человеку захотелось печально вздохнуть, а то и заплакать. Покровитель у него оказался чуть ли не липовый, а точнее, сам нуждающийся в постоянной опеке и защите. Но вопрос о приоткрытой щели в иной мир все-таки хотелось выяснить до конца:

– Хорошо. Тогда постарайся припомнить все, даже самые обычные происшествия, которые тобой зафиксированы на периметре грозовой тучи. С первого дня и до конца первого года. Это очень для меня важно.

«Да на память с момента пробуждения я никогда не жалуюсь. А вот когда войны начинаются, меня словно ветром сознание распыляет. А если припомнить… То, пожалуй, только один случай и подойдет: буквально на второй день меня заинтересовала чрезмерная активность наружного дозора. В нем состоит дух, которого вы называете носорогом. Но он вдвое больше тех аналогов, которые обитают в болотах королевств Буртаргана и Рока. Так вот, этот дозорный дух стал интенсивно метаться с северо-запад-ной стороны, разгоняя там какое-то скопище искателей приключений. Люди и демоны разбежались, но вот диалог пары двух демонических шабенов я подслушать успел:

– Гигантский носорог! Бежим? Или он только для людей опасен?

– Легко и от нас мокрое пятно оставит. Но теперь можем бежать спокойно, дело сделано.

– А успеем всех своих на край континента эвакуировать?

– Без проблем! Маусты только со временем достигнут опасной для нас концентрации.

Вот такой диалог», – закончил пересказ Сапфирное Сияние.

Но пока информация переваривалась, озадаченный Семен решил подробнее расспросить покровителя о неведомом носороге:

– А этот страж, где он вообще ходит?

«Только вокруг стен внутреннего комплекса. Но демиург в него заложил некое распознавание большого зла, и в таком случае носорог может и за край тучи выскочить. Вот потому я и запомнил тот случай: явно творилось некое безобразие на плоскогорье. Помог тебе мой рассказ?»

– Конечно. Только вот…

«Кстати, – без всякого уважения, звучащего раньше, перебил бестелесный демон своего ставленника, – хотел тебя спросить: вы как сюда пробрались и на чем прибыли? Там снаружи страж как раз пытается раскурочить какие-то странные железные конструкции».

– Что?! – Загребной мигом оказался на ногах. – Это же наши повозки! Мне надо бежать!

Уже сделав первые несколько шагов к мостику, уловил затухающий в голове голос:

«Ротозей! Эх! Жаль, так и не поговорили как следует. Но я буду тебя ждать!..»

Еще двигаясь по мостику, Семен воскликнул:

– Повозки! Они в опасности! Да и время кончается. К выходу!

И только на медленном пересечении первого провала по тонкому покрытию сын укоризненно пробормотал в спину родителю:

– Время, время… А сам улегся и заснул! Мы уже будить тебя собрались идти. Чего ты там разлегся?

– На приеме был, – уже учащенно дышал от быстрого бега Семен. – И знаешь, кто лечил? Все равно не догадаешься. Расскажу позже.