Два дня на подготовку такого действа — почти самоубийство. Слишком быстро, дорого и непредсказуемо. Почти тысяча человек занималась абсолютной ерундой — с точки зрения привычной для жителей Чщаси войны. За долгие столетия обороны великой стены у них сформировалась идеальная картина мира, которую сломать было почти невозможно. Скажи я, что мы переходим в наступление на территории врага — взглянули бы на меня, как на идиота, а потому пришлось действовать более примитивно, отдавая приказы по одному.

Вместо того чтобы сказать «создайте временные укрепления с возможностью контратаки», я говорил «ройте вдоль дороги, метр в глубину, полметра в ширину и сбрасывайте землю к обочине». «Мастерите землянки так, чтоб входы шли от общей дорожки». «Насыпайте вал вот здесь, в конкретном месте, отсюда и до обеда». Интерфейс, позволяющий обозначать помощникам задачи, натурально спасал, вот только делиться таким удобным инструментом с первыми встречными — излишество.

Когда мои собственные подчиненные начали наконец понимать, что «что-то тут не то», оказалось уже поздно. Мы углубились в подконтрольную демоническим тварям территорию больше чем на пять километров, и, по сути, оказались в глубоком тылу. Почти в центре скопления всех прорвавшихся через бреши во внешней стене тварей.

Утро последнего по срокам, седьмого, дня застало меня в покрытой редкими кустарниками и травами степи, где уже полгода хозяйничали кровожадные хищники. Большинство из них было животными дневными, а ночных мы с двумя сформированными отрядами отгоняли иллюзиями и убеждением с помощью техник Души.

— Как я позволила себя во все это втянуть? — не веря, вопросила Юн, когда первые лучи окрасили разрушенную внешнюю стену в алый. — Мне нужно видеть цели — и время для формирования техники. Помни, что у каждого живого существа свои инстинкты и развитие мозга тоже свое. Одно дело заморочить голову десятку хищников, и совсем другое — атаковать разом несколько тысяч зверей. Уверен, что нам вообще нужно это делать?

— Абсолютно. У нас просто иного выхода нет, — я улыбнулся девушке, в последний раз проверяя укрепленный холм, возникший за ночь из ниоткуда. — Бом отчитался, у него все готово. Воины и адепты Ксу в твоем распоряжении. Как и остальные кланы. Центр ты берешь на себя, юг — на Аи, я же направлюсь на самый опасный участок — ближе к пролому в стене. Удачи нам всем.

— Она нам действительно пригодится, — не слишком довольно пробормотала Юн, и я поспешил сменить позицию, оставив рядом с невестой десяток золотых гвардейцев и сотню обычных воинов.

Ее расположение самое укрепленное: широкий ров, колья по периметру и воины рядом. Аи досталось чуть хуже, но ближе к нашей основной позиции и кузне — два ряда траншей и один вал посередке. Не слишком прочный, но достаточный, чтобы в нужное время разделить волны бегущих зверей. Это было самое важное, и именно на этом я собирался сыграть.

У меня все выглядело совсем плохо. Мой отряд расположился на небольшом островке посреди высохшего русла реки… нет, даже ручейка. У нас элементарно не хватило времени на подготовку, иначе я каждый отряд укрепил бы по максимуму. Но если сегодня не свершится чудо, заставившее бы все кланы признать нас если не главными, то, по крайней мере, выдающимися, мы надолго завязнем в междоусобных войнах.

Если все выйдет как надо — к вечеру у меня окажется море ресурсов и несколько тысяч бойцов. Если нет… велика вероятность, что и от клана Гуанг ничего не останется. Риск? Безусловно. Оправданный? Это с какой стороны посмотреть. Если мои ожидания оправдаются полностью — победа получится ошеломительной, и у Малого Совета не останется выбора, кроме как признать все наши притязания и требования.

— Готовьте кувшины! — отдал я команду пращникам на позиции, дублируя ее по интерфейсу всем заместителям и союзникам. Сегодня каждому из них отведена важная роль. Не справится один — проиграют все, поэтому вчера я выделил несколько часов на обучение и объяснение конкретных задач всем основным помощникам. Остается лишь надеяться, что они все поняли.

— Приступаем к первой фазе! — скомандовал я, оставаясь единственным, кто стоял на своем участке обороны. Самая опасная и рискованная роль — направлять десятки бойцов Души, засевших в неглубоких ямках и прикрывшихся щитами. Мы — маяки. Одновременно приманка и ориентир, и сейчас, благодаря усилию сотен мастеров, героев, воинов и даже обычных адептов, над равниной началось плавное распространение одной простой мысли.

«Еда. Здесь. Приди и возьми. Безопасно. Много. Вкусно. Еда. Здесь».

И звери пошли. Вначале несмело, по одному-два, затем целыми стаями и небольшими стадами. Не прерывая боевой медитации, я заметил, как задрожали воины, не раз несшие караульную службу на внешней стене. Они уже сражались с подобным врагом, и выжили не все. Но одно дело, когда ты стоишь на возвышении, перед тобой каменная ограда, а под рукой достаточно оружия. И совсем другое, когда вас с противником разделяет только щит и ментальный контроль товарищей. А с доверием к последнему имелись существенные вопросы.

Сейчас, как и за тысячелетия до этого, бойцы поддержки занимались непонятным для остальных делом — использованием техник Души. Мастерство героев с их иллюзиями не оспаривалось никем. А вот адепты и даже воины вызывали скепсис. Зачем внушать противнику, что вас трое, а не двое, когда иллюзия исчезнет при первом попадании, а врагов все равно море? Уж лучше те же усилия приложить, чтобы выстрелить несколько раз из лука. И вот сейчас этим бесполезным, в общем-то, людям отвели главную роль?

Я видел, как некоторые, нарушая прямой приказ, шепчутся, прощаясь. Исключить все, что может отвлекать специалистов Души — такая команда была отдана всем, но они не могли. Не верили. И все же благодаря смельчакам, под носом у тварей забравшимся на стены, благодаря самоотверженным дварфам, прячущимся посреди поля под щитами, благодаря мастерам, контролирующим сеть и направляющим общие усилия — животные собирались.

«Еда. Здесь». Простой посыл, апеллирующий к самым низменным, самым простым первобытным инстинктам. Приходите и берите. Все, сколько есть.

Нам нужно собрать всех животных долины, всех, сколько их напало на остров. И они шли, вместе со своими детенышами. Вот только, даже продумывая план, я видел один существенный недостаток. Пусть травоядные щиплют редкую травку и обгрызают последние листочки с кустарников — у них пища такая. А вот остальные… И плотоядные, и всеядные вполне могли воспринять как пищу нас. А мы их от всей души приглашали. Что из этого вышло — несложно догадаться.

— Щиты сомкнуть! — крикнул Куват, охраняющий Юн. Он несколько раз порывался пойти со мной, но прямой приказ выполнял. — Держать строй! Их клыки не такие страшные, если будут кромсать не вас, а дерево! Не подпускайте к Юань-ци!

— Наложить стрелы! — Это уже Хироши, его звонкий голос слышно даже за сотни метров. — Поправка два пальца к солнцу! Дальность пятьдесят! Бить только наверняка, тех, кто атакует!

Легко сказать — «кто атакует». Перед нами — нескончаемое море извращенных Тенью тварей. Олени с острыми ветвистыми рогами и клыкастыми пастями. Кабаны с длинными иглами на спинах, которыми они еще и стрелять могут. Покрытые роговой броней волки, с вытянутыми, как у горилл, передними лапами, заканчивающимися пятисантиметровыми когтями. Почти невидимые, когда не шевелятся, леопарды и пантеры. Но самое страшное — полуторатонные саблезубые львы, достигающие двух метров в холке, целиком состоящие из горы мышц, покрытых толстой чешуей.

— К нам идет, — хрипло заметил стоящий на одном колене воин, возле меня. — Янус спаси! Тут только бог может что-то сделать. Сожрут нас, как есть, с доспехами.

— Заткнись и держи строй! — бросил я, не снижая накал медитативного сосредоточения. Мало, еще слишком мало. Только треть всех нападавших пришла, а довести цифру нужно минимум до половины, а еще лучше — до двух третьих. — Стрелки, товсь!

Царь зверей не стал ждать, пока мы выстрелим. Стремительная золотая тень помчалась вперед, оставляя на высохшей плотной земле глубокие отпечатки когтей. Поистине королевский прыжок — пять метров за один раз, — и тварь расшвыряла первые ряды нашей обороны, почти полностью состоящие из копейщиков и пикинеров. Рой стрел, поднявшийся в воздух, обрушился на чудовище, но лишь десятая часть его пробила толстый чешуйчатый доспех.

Монстр схватил обитое железом острие пики, и дерево разлетелось в щепки. Щиты тоже разлетелись в стороны — вместе со своими владельцами. Всего за несколько секунд чудовищный лев убил десяток воинов, готовившихся к сражению всю свою жизнь. Прыжок, и бронированная голова сшибла с ног здоровенного орка, укрывшегося за ростовым щитом с дополнительными крючьями для удержания на месте.

Нельзя так быстро терять людей! Это убийственно для всей кампании! Но я не могу сдвинуться с места. Ведь я — центр силы. Один из трех узлов, поддерживающих единую сеть. Чужие мысли, чужие силы вливаются в меня, словно в воронку, для того чтобы на выходе получить одну до безобразия простую мысль — «Еда! Здесь!»

На позицию Юн тоже напали. Там орудовало сразу несколько тварей, но Куват пока отбивался. Десяток золотых гвардейцев сдерживал оборонительные порядки, принимая на себя самые тяжелые удары. Выходили вперед, чтобы встретить врага на подступах. Треть гвардии сейчас держали позиции Аи. Остатки — в резерве у Ичиро, готовом ворваться в случае крайней необходимости. И, судя по потерям, нам придется скоро им воспользоваться.

Лев прыгнул, расшвыривая моих бойцов, словно пушинки. У нас была самая незащищенная позиция. Самый лакомый кусочек. Маяк, кричавший о том, что еда прямо под носом. А еще нам везло. Как покойникам. Лев оказался один, на всю огромную территорию. Альфа-хищник, не позволявший охотиться на свою жертву никому, кроме львиц и детенышей. И именно они присоединились к схватке.

Три золотистых хищницы бросились вслед за повелителем. Никогда не видел ничего подобного. Огромные кошки достигали полутора метров в холке и трех в длину, не считая хвоста. Присоединившись к охоте, они смели и без того терпящую бедствие оборонительную линию, и я лишь успел передать сообщение о вступлении в бой. Шкала достижения необходимого результата тут же просела, но уже перешагнула за половину. Мало, надо выиграть время.

Кровавое ускорение! Не прекращая боевой медитации, я прыгнул вперед. Глефа со свистом рассекла воздух, обрушившись на толстую шею ближайшей львицы. Легендарная сталь с идеальной заточкой прошла по пластинам чешуи, скользнув, будто лодка по воде, и не оставив ни царапины. Но сила была чудовищна, и рубяще-режущий удар, встретив преграду, стал дробящим и сломал шейные позвонки монстра.

Раненая львица взревела, оглашая своим баритоном поле брани, упала не передние лапы, удерживая валящуюся и вывернутую под неестественным углом голову. И в то же мгновение остальные львицы набросились на меня. Сотни килограммов тренированных мышц, облаченных в природный доспех, обрушились, желая раздавить, разодрать глотку врагу. А я не мог даже запустить иллюзию, ведь все это время продолжал поддерживать зов, хоть и не так эффективно, как раньше.

Лев стоял чуть поодаль, медленно заглатывая чью-то оторванную ногу, будто любуясь представлением, которое ему показывали его возлюбленные. Грация и скорость кошек поражали. Даже воспользовавшись техникой ускорения восприятия, я не успевал за ними. Мощные удары лап срывали с меня одну пластину брони за другой, а мои выпады они раз за разом принимали на покрытые толстым слоем чешуи черепа. Ровно до того момента, как, поймав очередной бросок во время подготовки, я коротко ударил жалом прямо в подставленную голову.

Наконечник глефы, предназначенный для пробивания стальных кирас, с треском прошел сквозь чешую и кость, попав прямо в мозг. Львица умерла еще до того, как коснуться земли, а я вырвал застрявшее оружие, упершись ногой в морду врага. Последняя из львиц отпрыгнула, косясь то на меня, то на детенышей, и царь кошачьих вышел вперед.

Истинная сила животной природы, тысячелетиями приспосабливавшейся к самым неблагоприятным условиям, воплотилась в этом могучем и по-своему прекрасном существе. Если, конечно, можно так говорить о воплощении самой смерти. Огромный мощный хищник, через десятки схваток с братьями и другими вожаками добравшийся до верхушки эволюционной цепи, смотрел на меня как на еду. Возможно, из-за продолжающейся трансляции сигнала, а может, просто не воспринимая как достойного противника. Обходя меня полукругом и почти не обращая внимания на сыплющиеся на него стрелы и короткие копья, монстр выбирал, с какой позиции лучше начать атаку.

Мне было не до такой роскоши. Любой удар чудовищных лап мог стать для меня смертельным. А потому я пятился, выставив глефу вперед. Вес врага не позволял даже думать о парировании — пусть сила моего собственного удара в момент и равна пятистам килограммам, у подобного чудовища он явно за две тонны. Но на то мы и люди, чтобы побеждать умом, хитростью и благородным риском, а не только грубой силой. И все это время я бережно копил кровь.

Я не заметил прыжок. Моргнул буквально на десятую долю секунды, а враг оказался уже в воздухе. Мощный, красивый — и уже мертвый. Я отскочил в сторону, в последнее мгновение активировав шип. И вся кровь тонким копьем осталась на месте, где я только что стоял. Монстр обрушился на нее всей своей массой, ломая крепкий кристалл, будто обычную сосульку, и, хотя кончик застрял в его груди, лев почти не потерял скорости.

Выпад. Я дразнил противника клинком, мельтешащим прямо у его морды. Чудовище ожидаемо отбросило его лапой, и на добавочном ускорении я развернулся, вкладывая в удар собственный вес и скорость. Лезвие вошло в голову врага под идеальным прямым углом, отсекая часть уха и ломая надбровную кость. Монстр взревел, впервые отступая, не понимая, как этот крошечный человечек, чье туловище наполовину войдет в пасть, оказался способен нанести такой урон. А затем в ярости бросился вперед.

Больше никаких уловок. Лев был ранен и взбешен. Он рвался вперед, не замечая моего оружия. Не обращая внимания на десятки уколов. И я запоздало понял, что не могу пробить его броню даже прямым ударом. Чудовищные клыки, каждый в тридцать сантиметров, щелкали у меня прямо перед лицом. Я отпрыгнул, но попал под лапу и полетел кувырком, упав только через несколько метров. Броня спасла меня от переломов, но следом в жутком прыжке уже рушился сам противник.

Останусь на месте — и я труп. Такая мысль пронеслась у меня в голове, но мой следующий поступок вряд ли можно было назвать разумным. Я прыгнул вперед, в сторону врага. Перекатился, пройдя прямо под брюхом царя кошек, и ударил в желтое пузо с мелкими чешуйками, сразу выдернув оружие. Укол задел внутренние органы, прошил насквозь кишки, но чудовище, наплевав на боль и хлещущую кровь, бросилось вперед.

Я отпрыгнул, уходя от смертельного броска, и вновь уколол жалом в голову. Монстр успел задрать пасть, схватив древко передними зубами. Я увидел, как в его глазах разгорается жажда крови и радость победы, но, когда противник выдернул оружие из моих рук — подпрыгнул и выстрелил «кошкой», обвивая шею льва. Чудовище ударило лапой, пытаясь скинуть мошку на палочке, но стоило ему приоткрыть рот, как я тут же дернул страховку на себя, всаживая глефу на половину длины. Желтоватая кровь хлынула из пасти, окатив меня с головы до ног, и, получив контроль над этой субстанцией, я активировал создание болта поперек львиного горла.

Лев упал, пытаясь выковырять кристалл из шеи и раздирая себе глотку когтями, но с каждым ударом лишь засаживал чужеродное тело глубже. Не дожидаясь, пока он опомнится, я бросился вперед, всаживая жало в лишенную чешуи шею, и навалился всем телом, пробивая нёбо и достав до головного мозга. Лев зарычал, брызгая кровью из пасти, его передние лапы вздрогнули, и он затих. Как затихло и все вокруг.

Тысячи неверящих взглядов были обращены на меня, стоящего рядом с тушей монстра. Король зверей повержен. Да здравствует король!

Шкала колыхалась, заполненная на восемьдесят процентов, и вдруг начала стремительно убывать — звери в панике бросились наутек.

— Начать вторую фазу! — приказал я, крикнув на весь фронт, и команду повторили командиры. Зов на секунду смолк, а затем до небес поднялись расходящиеся в стороны языки пламени. Огонь пришел по души всех зверей.