— Приветствую вас от лица Верховного Совета Чщаси, — сказал я, чуть наклонив голову. — Рад познакомиться с матриархом народа неко, о котором мне столько говорили.

— Ты не боишься нас, не выказываешь нам должного почтения и не слушаешь приказов, — вновь пророкотали кошки. — Ты желаешь смерти от тысячи царапин?

— А вы? — вопросом на вопрос ответил я, чуть наклонив голову набок. — Разве так встречают равных себе? Угрозами и попытками давления?

— Ты не равен нам, червь! — одна из кошек приподнялась на подушках, и воздух в зале задрожал тысячами ледяных игл.

— Все верно. Не равен, — улыбнулся я как можно увереннее. — Но я счел возможным опуститься до вашего уровня, чтобы мы могли говорить, как равные.

После этих слов поднялось уже три из шести глав Сциллы, и я спиной почувствовал, как Хироши тянется в попытке остановить меня, но Ичиро его вовремя одернул. Все верно. Я знаю, что делаю и зачем.

То секундное замешательство Имаджин, весь этот спектакль с хором голосов и магической силой. Они хотели меня напугать, раздавить авторитетом. Но, идя по их уровню, я видел то единственное, что могло стать для них вечной угрозой. То, чего они могли испугаться куда больше, чем вражеской боевой магии или сотни воинов. Главное в этом деле — не перегнуть палку.

— Мне кажется, мы не с того начали, уважаемые, — сказал я, подняв руку к кристаллу света. — Я глава клана Гуанг, что значит «Свет». Член Верховного Совета города Чщаси, в котором проживают сотни тысяч людей, эльфов, дварфов и орков. Что примерно в двадцать пять раз больше, чем всех вас на этом этаже. Но главное для вас — это моя магия. Скажите, многие ли из вас управляют самим светом? — с этими словами я демонстративно сжал вытянутую вверх ладонь в кулак и отдал сформированный в интерфейсе приказ — «Тьма!».

Вначале они не поняли, что происходит, лишь нагло усмехались, глядя на меня, но потом уменьшение светимости кристалла стало заметно. С каждой секундой, пока я усиливал ментальный напор на всех неко, в зале их собственное, привязанное к потолку, солнышко быстро гасло. И вместе с ним гасли улыбки на лицах правительниц. Теперь они уже смотрели со смесью ненависти и страха. Уже хорошо, презрение и пренебрежение мне нравились куда меньше.

— Стой! Остановись немедля! — хором выкрикнула Сцилла. — Ты хоть понимаешь, что творишь?

— Полностью. Если ваше солнце погаснет навсегда — погибнут ваши сады и урожаи. Начнется голод — как среди вас, так и среди ваших слуг. Вам придется покинуть дом для того, чтобы выжить. И все это из-за прихоти одного человека, который унесет свет вместе с собой в могилу, — уверенно улыбнулся я, чувствуя, как в мое горло смотрят острия сотен ледяных стрел. — Я пришел не для того, чтобы сражаться, а лишь для того, чтоб помочь. Как только вы поймете это и примите свою беспомощность — мы сможем поговорить спокойно. Попробуете убить меня или кого-то из моих друзей — и с последним вздохом я заберу с собой ваше солнце.

— Никто до сегодняшнего дня не осмеливался обращаться к нам столь дерзко! — пророкотали главы. Их голоса стали мягче, но все равно оставались словно у бушующего водопада.

— Все бывает в первый раз. Ваш отец и господин. Шунюан. Разве он не говорил вам, что вы не единственный народ, обладающий силой? — спросил я с нажимом, идущим совсем не от их сопротивления, а от моего собственного перенапряжения. Поддержание иллюзии такого уровня, пусть и ограниченно в пространстве, требовало колоссальных ресурсов. Так что столбики моей выносливости и запасов Юань-ци стремительно подходили к нулю. — Последний раз. Готовы ли вы разговаривать со мной, как с равным вам, а с моими подчиненными — как с вашими подданными, а не рабами?

— Ты… интересен, — несколько секунд спустя произнесла Сцилла. — Хорошо. Можешь более не утруждать себя. Мы убедились в твоем могуществе и неконтролируемости. А учитывая риски, которые ты принес вместе с собой, нам следует обращаться с предельной осторожностью. Чего ты хочешь, Валор из клана Гуанг?

— Поговорить и предложить вам путь истинного спасения. Но для начала — как следует помыться и поесть. Как подобает гостям в приличном доме.

— Ни наших женщин, ни земель или детей? — удивленно проговорили неко, оглядываясь друг на друга. — Хорошо, мы поговорим. После того как вы избавитесь от этой ужасной вони. Уведите их, накормите, отмойте и дайте нормальную одежду. Регент ящеров Имаджин, останься, у нас много вопросов…

Стоило отменить иллюзию, как нас буквально выволокли из дома собраний. Очень вежливо, но также и настойчиво. И все же, несмотря на усталость, я сумел заметить одну странную вещь — солнце, их кристалл, действительно притух и сейчас медленно возвращался в норму. И, судя по взглядам спутников, я не единственный, кто обнаружил эту особенность. На всякий случай я списал необъяснимое явление на усталость. Не могла же иллюзия для двух десятков людей привести к столь масштабным последствиям?

— У нас могут возникнуть очень большие проблемы, — сказал вполголоса Ичиро, приблизившись ко мне вплотную. — Я насчитал сто семьдесят казарм для волков. Если исходить из наших норм, то выйдет как минимум десять тысяч человек. Собак. Внушительная армия.

— Согласен. Вот только они заперты здесь, в единственном зале. Если я погашу их солнце и мы закроем проход наверх — все они погибнут в течение года. Может, и меньше. Хотя я лично против того, чтобы морить их голодом. Надеюсь, они послушают наши доводы. Я уже привязал их солнце к собственному сердцу. Стоит ему перестать биться, и светило взорвется, спалив всех на этаже.

— Ты действительно так можешь? — ошалело переспросил мечник, и я коротко кивнул. Не рассказывать же ему, что вокруг нас полно охраны, а волчий слух в разы сильнее человеческого. Так что если уж блефовать, то по-крупному. Сейчас, после демонстрации силы, никто не должен сомневаться, так что лишний раз стоит добавить им поводов для беспокойства.

Остаток пути прошел в молчании. У отряда просто не осталось сил на то, чтобы разговаривать, а сопровождающие смотрели с враждебностью и недоверием. Когда же нас привели к большому дому, из крыши которого шел пар — возникло некоторое замешательство. Сопровождающие тихо перерыкивались, явно пытаясь о чем-то договориться.

— Как думаешь, куда они нас привели? — спросил я у Хироши, уже догадываясь, что он ответит.

— О, я думаю нас так хотят послать в баню, — слабо усмехнулся эльф. — Вот только ее части не слишком равные. Правая явно меньше и беднее украшена, чем левая. А там еще и чистые простыни висят. Мне кажется, это женская… в смысле, кошачья половина. Так что нам в мужскую.

— Ага, — кивнул я, и под полные удивления и возмущения взгляды соратников и конвоиров решительно направился налево.

— Стойте! Вам сюда нельзя! — выкрикнул один из волков, преграждая путь. — Эти помещения только для неко, наших господ!

— Все верно, — согласился я, попытавшись обойти сторожевого пса. — Если ты еще не понял, я и есть господин. — Тот отчаянно замотал головой, и мне пришлось вложить в команду и без того жалкие остатки Юань-ци. — С дороги!

Реакция последовала мгновенно: стражник отскочил в сторону, согнувшись в поклоне, а я, поманив рукой соратников, вошел в полные пара помещения бани. Даже через подкованные ботинки чувствовалось, что украшенный затейливой мозаикой пол — горячий. К счастью, тут нашлись деревянные сандалии, которые оказались слегка маловаты, так что пришлось идти на цыпочках. Я устало начал стаскивать с себя одежду, когда заметил, что Юн, Аи и подружка Ичиро стыдливо отворачиваются.

— Мы что, так и будем вместе раздеваться? — спросила Аи, уперев руки в бока и горделиво вскинув нос. — Это может обесчестить нас в ваших глазах!

— Черт, об этом я как-то не подумал, — признался я, понимая, что в случае с Юн, наследницей клана Фенг, это может стать реальной проблемой. — Привык, что мы едим, спим и деремся вместе. Но не уходить же нам в другое помещение? Это сразу приравняет нас к слугам.

— Мы можем завернуться в простыни и мыться в них, — предложила Юн. — Тогда мужчины не осквернят наши тела своими взглядами.

— Хорошо. Мы отвернемся и тоже повяжем полотенца, — с облегчением согласился я с предложением. — Заходите первыми и не забудьте оружие.

— Я могу остаться на страже, — предложил Куват.

— Идея неплохая, но, боюсь, не слишком реализуемая. Одного тебя могут отрезать магией Земли, как уже случилось сегодня во время завала. Так что не стоит рисковать. Вместе мы сможем сражаться и без доспехов, — сказал я, с сожалением снимая броню. За прошедшие годы я сроднился с ее защитой и дополнительными возможностями, и сейчас слабо представлял, как можно сражаться без них.

— Можете поворачиваться, мы ушли, — через минуту произнесла Аи, а спустя всего несколько секунд с той стороны перегородки донеслись недовольные возгласы возмущения на неизвестном мне наречии. Похоже, мы оказались в бане не одни, хотя почему я решил, что огромное помещение должно быть выделено только под нас?

— Странно, на тебе почти нет шрамов, — заметил мне Ичиро, когда мы остались в одних полотенцах. — Хотя я много раз видел, как тебя ранят. Даже этот шрам на щеке затягивается без следа.

— Особенности строения организма, — пожал я плечами, вспоминая про морфизм кракена. — У меня по той же причине и волосы не росли. Это все симбиотические микроорганизмы. Проще говоря, водоросли, которые я получил от громового шестилапа.

— Я помню тот бой, — кивнул Куват, и, посмотрев на товарища, я невольно присвистнул. Защитники. Именно на них ложится большая часть урона при атаках. И левое предплечье напарника, на котором обычно крепился щит, оказалось все исполосовано шрамами. Тонкие — от уколов копий и стрел, и длинные — от топоров и мечей. Все же дерево не всегда спасало от железа и магии.

— Прости, тебе тогда достались только шрамы.

— И опыт, — кивнул полуорк. — Первый мой большой турнир. Мы победили и обрели свободу.

— Да, пожалуй, за это и в самом деле стоит сражаться, — кивнул я, собираясь с мыслями. — Идем.

Открыв перегородку, мы окунулись в плотную стену пара, в которой почти ничего не было видно, и двигались скорее на ощупь, чем доверяя глазам. Плитка вскоре кончилась, ведя под уклон, и, нащупав ногой ступени, я скинул сандалии и вошел в бассейн, наполненный горячей водой. Недовольные голоса приблизились, но возмущения в них стало куда меньше. Наверное, постепенно успокаивались. И так было ровно до тех пор, пока воздух в зале не выровнялся и пар не начал терять густоту, становясь прозрачным.

— Что вы себе позволяете? — зашипела одна из неко. — Какое право вы, мужланы и яйценосцы, люди второго сорта, имеете здесь быть⁈ Убирайтесь немедленно! Пошли вон, скоты!