И тем не менее до сравнительно недавнего времени эта метаисторическая дуэль в западной историографии по поводу России исчерпывалась конкуренцией между монгольской и византийской моделями. С появлением в 1974 году «России при старом режиме» Ричарда Пайпса получила эта дискуссия, однако, совсем новое измерение. Российская философско-историческая мысль, однако, по обыкновению отстаёт. И потому старая дуэль обретает в ней, похоже, новую жизнь — в конфронтацию с неоевразийством Тома VIII снова вступает византийская модель Тойнби.

Я, правда, могу судить об этом лишь по письму одного яркого московского публициста, которое недавно получил. Тезис автора, впрочем, тривиален. По сути он совпадает с тезисом Тойнби (с той, правда, разницей, что тот предложил его в разгар холодной войны, а мой корреспондент — в 2005 году). Вот как он звучит: «Принадлежавшая со времени реформ Петра Великого к Европе Россия никогда не была, не есть и не станет Западом». Надо полагать, что под «Западом» автор имеет в виду не географию, а политическую модернизацию, другими словами элементарные гарантии от произвола власти. Но самое интересное начинается с того, как автор объясняет, почему обречена Россия на такой произвол.

«Реперные точки тут такие: 1203-1204 гг., когда вторгшиеся в Византию крестоносцы, носители западной идеи, берут штурмом Константинополь и учреждают на месте Византии Латинскую империю; 988-989 гг., когда Россия получает христианство из рук Византии; 395 г., когда император Феодосий разделяет Римскую империю между своими сыновьями Аркадием и Гонорием и появляется на свет Восточная Римская империя. Если мы пройдёмся по указанным хронологическим пунктам в обратном направлении, то четко увидим: после своего минимального оформления варягами Русь ab ovo попадает в силовое поле Византии и вместе с православным христианством (культурой) заимствует у неё тип государственности. А когда пришедшие с запада крестоносцы сооружают на месте разрушенной Восточной империи химерическую Латинскую империю, они вгоняют в подсознание всех православных христиан: у них нет врага страшнее, чем Запад».

Простите за длинную цитату: я хотел, чтобы логика отечественного Тойнби была предельно ясна. Конечно, она примитивнее, чем у прототипа, хотя и отождествляет, как он, религию с государственностью. Но тут ведь и загвоздка. Даты не совпадают. Религию-то заимствовала Россия у греков в X веке, а государственность её стала самодержавной в XVI (это не говоря уже, что русское самодержавие так же мало общего имело с византийской деспотией, как и с европейским абсолютизмом). Мы помним, что Георгий Вернадский даже специальный термин придумал для сравнительно небольшого лага во времени — «эффект замедленного действия». Но не на шесть же в самом деле столетий замедленного! Автор, к сожалению, и не пытается этот гигантский лаг объяснить.

А что до «подсознания православных христиан», то разбой средневековых крестоносцев, вопреки утверждению автора, почему-то не отпугнул от Запада даже прямых наследников Византии, православных греков. И украинцев, между прочим, тоже. И румын. И болгар. И грузин. Так что я уж и не знаю, право, причем здесь крестоносцы, не говоря уже об Аркадии и Гонории.

Концы с концами не сошлись у Тойнби. Естественно, не сходятся они и у моего корреспондента. Упоминаю я здесь об этом лишь из опасения, что неовизантийская логика автора окажется только первым знамением еще одного метаисторического мифа. Просто, так сказать, из соображений профилактики. Но вернемся к Пайпсу.