Вот уж не думала, что кто‐то захочет остаться в доме Кристал после того, как уехала скорая с Джослин и все полицейские покинули помещение. Но дети оказались крепче, чем взрослые. Все они согласились спать наверху. Аякс взял Тимми под крылышко, заманив его своей обширной коллекцией лего, а девочки Джослин хвостиком ходили за Мартином и Синтией.

В тот момент мне пришлось непросто. Я чувствовала себя абсолютно вымотанной и не могла ничего делать, поэтому мысленно благодарила Кристал, которая легко взяла все заботы на себя. Она взаимодействовала с полицией, отвечала на вопросы, договаривалась с сотрудниками скорой, чтобы из больницы нам сообщали об изменениях в состоянии Джослин.

Теперь мы вдвоем сидели на кухне с чашками вкуснейшего горячего шоколада и пытались расслабиться. Было три часа ночи, ложиться не хотелось, ведь уже скоро вставать, но я понимала, что хоть пару часов нужно поспать.

Правда, уснуть было бы непросто. Перед глазами то и дело появлялась картина, как Паджетт держит нож у горла моего сына. Сегодня я пережила самый сильный шок в своей жизни. Мне до сих пор не верилось, что это произошло в реальности.

Я полностью доверяла Паджетт. Едва ли не слепо.

И даже не представляла, чем обернется мое доверие.

Кристал тяжело вздохнула, провела рукой по лицу и посмотрела на меня с другого конца стола.

– Уверена, что тебе не надо в больницу? – спросила она, наверное, уже в сотый раз. – Я про… – Она указала пальцем на щеку, намекая на оставленную Паджетт глубокую царапину и синяк под ней.

– Нет, терпимо. Могло быть и хуже, – отмахнулась я. – Она подбиралась к глазам.

На теле остались и другие ссадины, но я их пока не чувствовала. По опыту я хорошо знала: чтобы пережить последствия нападения, утром нужно выпить ибупрофен и принять горячую ванну.

– Боже. – Кристал содрогнулась. – Паджетт… Как она могла? В голове не укладывается.

– Это точно, – согласилась я, еще раз вспоминая, через какие испытания мы прошли. – Но она продукт воспитания своих родителей. Особенно отца. Как ни противно признавать, но Морин была бы хорошей матерью, если бы ее не колотили каждый раз, когда ребенок адекватно реагировал на мир.

– Верно сказано, – заметила Кристал с усмешкой. – А вот Морин будет в ярости. – Она подняла на меня глаза, и в них блеснул озорной огонек. – Рискнем признаться, что это мы поспособствовали ее аресту?

Над таким не стоило смеяться, но я не удержалась.

Веселье длилось недолго, вскоре Кристал снова вздохнула и стала возить чашкой по столу.

– Джослин ведь поправится? – спросила она.

– Конечно. – Сердце громче мозга твердило, что Джослин все выдержит, и я решила послушать его. – И все же поступок был отчаянный до безумия. Обязательно отругаю ее, когда выйдет из больницы.

Кристал искренне улыбнулась.

– Наша девочка, – произнесла она с любовью. – Знаешь, она изменилась с тех пор, как сукин сын Мэттью исчез из ее жизни. Сейчас Джослин намного сильнее. Будто другой человек.

– Видела бы ты ее в детстве, – протянула я, раздумывая, что я могу рассказать о Джози Бэбкок. По сути, Джослин не хотела, чтобы ворошили ее прошлое. Но я ведь могу описать старую знакомую, не вдаваясь в детали? – Она была… верной, хоть и очень стеснительной. Но если ты ей нравился, она была готова ради тебя на все. И хотя у нее самой жизнь была далеко не сахар, она старалась облегчить жизнь другим.

Кристал погрустнела.

– Плохо, что в старшей школе я была такой поверхностной зазнайкой, иначе сама бы это поняла, – сказала она. – Я же тоже ходила в академию, представляешь? В одно время с Джослин.

– Шутишь? И ты знала ее настоящее имя?

Подруга покачала головой.

– Стыдно признаться, но я даже не потрудилась его запомнить. Мы с ней не пересекались на занятиях… и у Джос не было друзей. Ни одного. Я ни разу не слышала, чтобы к ней обращались по имени. Просто девчонка в грязной одежде и с потрепанными книжками, от которой попахивало. Боже, какой же я была идиоткой! – выдохнула она. – Джос сказала, что прощает меня, но не знаю, смогу ли я простить себя.

– Сможешь, – заверила я. – Я к тому, что мы все были не очень добры к ней. Но дети есть дети: мы вели себя глупо, как любые подростки.

– По крайней мере, мы никого не убивали, – сухо сказала Кристал.

Перед глазами возникло искаженное яростью лицо Паджетт, но я отогнала видение, даже не пытаясь подавить громкий зевок.

– Может, попробуем поспать? – предложила я. – Завтра предстоит долгий день.

– Пожалуй. – Кристал сложила руки за головой и отвела локти назад, словно пыталась выпрямить изгиб позвоночника. – Господи, неужели все закончилось? Просто не верится. Кажется, Маллиган вот-вот появится снова и выскажет очередную тупую причину, почему я серийный убийца, а ты мой подражатель.

– И не говори.

Я бы с радостью провела остаток жизни, больше ни разу не встретив детектива Оскара Маллигана.

Но мысль о том, что все закончилось, вызвала у меня неожиданный вопрос. Я сомневалась, стоит ли его задавать, но все же решилась: мне нужно было знать, чувствует подруга то же самое, что и я.

– Слушай, – начала я как бы между прочим, – а ты… скучаешь по нему? Я про Джорджа.

Кристал сморщилась в негодовании, что уже можно было считать ответом.

– Господи, нет! Я радуюсь с той самой секунды, как полиция сообщила мне о смерти мужа. Нам с сыном живется намного лучше без него. Рядом с Джорджем я не могла дышать, хотя поняла это только после того, когда его не стало. – Она улыбнулась и подняла чашку. – Тост?

– Ты спятила! – проворчала я, но улыбнулась и подняла свою чашку. – За что пьем?

– За Карателя Бессердечных, – предложила Кристал. – За исправление непоправимого, ведь мы‐то знаем: даже если уйти от жестокого придурка, насилие не закончится. Хороший абьюзер – мертвый абьюзер!

Я чокнулась с ней чашкой.

– Поддерживаю!