Суинертон, биолог до мозга костей, считает бурную жизнь венерианских джунглей захватывающей, почти неисследованной областью. Нам приходится буквально тащить его обратно. Он утверждает, что вся животная жизнь на Венере — полуводная и, вероятно, останется такой навсегда. Как он отмечает, у каждого причудливого создания, встреченного нами, есть либо плавники наряду с конечностями, либо своеобразные гибриды — конечности-плавники.

Самым удивительным существом оказался похожий на оленя зверь, с копытами на концах ластовидных ног. Он стремительно умчался прочь, как вспугнутая антилопа, а затем прыгнул в узкую реку и поплыл дальше почти с той же скоростью. Чуть ниже по течению две огромные крокодильи челюсти сомкнулись на нем. После чего этот водный монстр спокойно залез на дерево при помощи когтистых плавников и улегся спать, переваривая обед.

Так мы каталогизировали феномены этой планеты — сестры Земли, чувствуя себя детьми, попавшими в какую-то удивительную сказочную страну.

Расскажу один случай того времени, показывающий, что мы оставались людьми даже на Венере. Маркерс и Тарней поссорились. Повод был до смешного ничтожным. Маркерс между делом попросил Тарнея помочь счистить грязь с его, Маркерса, сапог. Тарней так же между делом отказался.

На этом всё должно было закончиться, но Маркерс, напустив на себя важный вид ветерана марсианской экспедиции, заявил, что молодой Тарней всё-таки должен выполнить его просьбу. Оба они — люди довольно вспыльчивые, а тут еще эта изматывающая влажность подливала масла в огонь; в общем, они обменялись едкими словами.

Вмешался капитан Этвелл. Ссора могла привести к драке, что было опасно — и из-за смертоносной плесени, и из-за дурного влияния на наш общий дух. Со свойственной ему проницательностью Этвелл возложил вину на Маркерса — и изгнал его из лагеря!

Упрямый Маркерс собрал вещи и ушел. Нам всем показалось, что Этвелл поступил слишком сурово. Но он знал людей. Маркерс прошёл сотню ярдов, остановился и повернул назад, сильно пристыжённый.

Он извинился перед Тарнеем, и с тех пор они стали как братья. И этот инцидент еще больше сплотил нас всех, потому что мы понимаем, что нашим человеческим слабостям нет места в этом суровом противостоянии чужому миру.

Четыреста шестьдесят первый день.

Но чем бы мы ни занимались, одна мысль неотступно преследовала нас. Пирамида. Как бы ни были удивительными венерианские диковины, еще удивительнее было видеть здесь столь знакомый объект.

Она постоянно присутствовала в наших мыслях и разговорах. Древний Египет на Венере! Смутная связь с древними венерианскими легендами и с погибшей марсианской цивилизацией лишь усиливала её загадочность.

Наконец капитан Этвелл дал разрешение. Он долго откладывал посещение пирамиды, потому что она находилась довольно далеко. Лишь убедившись, что туземцы не представляют опасности и что свирепые звери нам не угрожают, он уступил нашему навязчивому желанию.

— Парлетти, Тарней, Маркерс и Гиллуэй, — он выбрал нас, посмеиваясь над нашем рвением. — Остальные остаются охранять лагерь. У вас будет шанс позже. Нас не будет всего несколько часов. Сигнал опасности — три выстрела подряд, как обычно. Вперёд!

Мы зашлепали по грязи глубиной в фут в наших высоких сапогах. Каждый нес винтовку, пистолет и патронташ с патронами. Нам предстояло отойти от нашего корабля на самое большое расстояние с тех пор, как мы высадились на этой сверхплодородной планете быстрой смерти и разложения. По дороге нам не встретилось никаких препятствий, и наконец мы оказались перед величественным каменным сооружением.

Геолог Парлетти взглянул на изъеденный временем и покрытый кавернами камень.

— Ей не меньше двадцати тысяч лет! — сделал он своё заключение.

Таким образом, она старше описанной истории земного человечества. Мы смотрели на неё с благоговением, и пытались представить себе те исторические события, которые когда-то привели к её появлению.

Обойдя ее полностью и сосчитав шаги, Парлетти прикинул её размеры: длина основания — 1000 футов и 700 футов — высота. Для сравнения: величайшая на Земле пирамида Хеопса имеет 756 и 500 футов соответственно. Мы очень надеялись найти вход.

Парлетти сгорал от лихорадочного желания попасть внутрь — возможно, в надежде найти древние хроники. Дордо вёл себя так же, когда была обнаружена запечатанная пирамида на Марсе.

Казалось, и эта тоже окажется нам недоступна, как вдруг наши уши услышали: «Баронхи!», и, словно из ниоткуда, появился Джимми, жестом приглашая нас следовать за собой. Джимми — так мы стали называть спасённого нами сына короля, потому что были не способны выговорить его настоящее имя.

Он повел нас вверх по одной стороне пирамиды. Мы поднялись примерно на сотню футов от уровня земли. Шероховатые, потрескавшиеся каменные блоки давали прекрасную опору для рук и ног. И тут Джимми указал на узкий проход, ведущий вглубь сооружения!

Капитан Этвелл, всегда соблюдавший осторожность, оставил Тарнея и Маркерса снаружи сторожить вход, а остальные вошли внутрь. Шедший впереди Джимми выглядел несколько испуганным. Длинный коридор, слегка уходящий вверх, вероятно, для того, чтобы внутрь не попадала дождевая вода, наконец привёл нас в большое центральное помещение, в самом сердце пирамиды. Капитан Этвелл провёл лучом ручного фонаря по стенам. Вдоль них были сложены каменные таблички, покрытые иероглифической письменностью.

Я никогда не забуду тот момент. Воздух был сухим, затхлым, пропитанным пылью веков. Нас окружала седая древность. Парлетти дрожал, проводя пальцем по вырезанным в камне иероглифам. Несомненно, это были летописи цивилизации, предшествовавшей человеческой — марсианской, — уходящей корнями в невообразимо далекое прошлое.

В то время как человек эпохи неолита на Земле осваивал огонь, марсиане уже бороздили космос и оставили свой след в этих пирамидах. Космические путешествия значительно расширили кругозор людей на Земле. Существует история Солнечной системы, о которой мы ничего не знаем.

В первый раз мы пробыли там недолго. Капитан Этвелл чувствовал себя неуютно среди этих тысяч тонн нависающего над нами камня. Он буркнул что-то о потайных дверях, которые могут захлопнуться и навсегда запереть нас внутри. Парлетти пришлось буквально вытаскивать оттуда силой. По дороге обратно в лагерь он всё уговаривал капитана разрешить ему вернуться на следующий день, чтобы внимательно изучить каменные записи.

Сегодня вечером мы все немного ошеломлены: только что получили ваше сообщение от Совета Наций. Если мы всё правильно поняли, Совет передал нам и нашим наследникам полные права на радиоактивные месторождения рядом с кораблем. Пятьдесят миллионов долларов на восьмерых! Мы все согласны с тем, что вряд ли заслужили это, хотя президент Мейсон и назвал нас «первопроходцами космоса». Мы можем сказать лишь одно — спасибо! Мы уже проголосовали за выделение долей родственникам Домберга и Гривза. Про то, что Гривз погиб, я упомянул в своей первой трансляции, но об обстоятельствах его смерти я расскажу позже.

Четыреста шестьдесят второй день.

На следующий день Парлетти вернулся в пирамиду вместе с Гривзом, Карсеном и Уилсоном, и после этого ходил туда ещё много раз. Пирамида начала оказывать на него почти наркотическое воздействие. Каждый вечер, когда он возвращался, мы слушали его затаив дыхание.

Ему удалось подобрать ключ к расшифровке марсианских иероглифов. На одной из табличек под строкой марсианского письма шла строка египетских иероглифов — своего рода «Розеттский камень». Благодаря этому открытию Парлетти медленно и с огромным трудом сумел извлечь из записей несколько фактов.

Марсиане временно колонизировали Венеру, возможно, пятьдесят тысяч лет назад. Судя по всему, они были весьма безжалостны к туземцам, что подтверждает древнюю венерианскую легенду. Вряд ли стоит винить венериан за то, что они напали на нас, приняв за тех же небесных захватчиков. Своевременный поступок Парлетти, спасшего жизнь юноше, оказался нашим единственным спасением. Легенды о беспощадной расе меркнут перед простым проявлением доброты.

Разгорячённый маленький Парлетти также утверждал, что в записях есть упоминания о деяниях марсиан на Земле! Он настаивает, что там упомянуты и Атлантида, и неандертальцы. Якобы властные марсиане истребили неандертальцев, а позже воевали с Атлантидой. Звучит как фантастическая байка. И всё же исчезновение неандертальцев всегда оставалось антропологической загадкой. Да и легенда о гибели Атлантиды жива, несмотря на заявления скептиков о том, будто её никогда не существовало.

Однако мы подозреваем, что Парлетти позволил своему воображению дорисовать недостающие детали. Эти древние записи нельзя расшифровать за несколько дней. Потребуются годы и годы терпеливых исследований опытных археологов, прежде чем раскроется их истинный смысл.

Но Парлетти сделал ещё более дерзкое заявление. Он утверждает, что записи указывают на существование марсианских пирамид и на Меркурии! И, возможно, даже на спутниках Юпитера. Марсиане побывали повсюду. Более того, по его словам, их пирамиды были построены не только для хранения записей. За их сооружением скрывалась более великая цель — нечто связанное с господством марсиан над Солнечной системой в те далёкие времена, когда человек на Земле ещё жил в каменном веке!

Однако, если оставить все это в стороне, нашей насущной проблемой по-прежнему оставалось удаление воды из топлива. Время сближения планет быстро приближалось. Мы обязаны были найти способ дегидратации.

Продолжу завтра.

Четыреста шестьдесят третий день.

Отчаявшись, капитан Этвелл наконец согласился позволить Гривзу, Маркерсу и Тарнею попробовать перегонку. Они работали в металлической хижине одни, соорудив большой перегонный куб из листового алюмаллоя, покрытого снаружи смолой. На второй день произошел взрыв, в результате которого взлетевший на воздух куб пробил крышу. Каким-то чудом Маркерс и Тарней остались невредимы, их всего лишь с ног до головы окатило грязью. Гривз погиб — ему снесло половину головы.

Мы похоронили его быстро, пока плесень не успела добраться до тела. Так ушел шестой из той десятки, что когда-то впервые покинула Землю ради другой планеты — Марса. Прусетт, Круишэнк, Аладо, Дордо и Чарльз Суинертон — брат того Суинертона, что сейчас с нами — а теперь и Гривз. Из той экспедиции на Марс нас осталось только четверо: капитан Этвелл, Маркерс, Парлетти и я. Со смертью Гривза словно умерла часть нас самих. Мы столько всего пережили вместе — на Марсе, Луне и Венере. Еще много дней спустя мы ловили себя на том, что прислушиваемся, надеясь услышать гулкий смех Гривза — звук, который нам больше не суждено услышать. Даже смерть Домберга не значила для нашей четверки так много, ведь он не пробыл с нами так долго; конечно, это трудно объяснить новым членам нашей Венерианской Экспедиции. Хотя они, разумеется, тоже сильно переживают из-за гибели Гривза.

Мы снова оказались там, откуда начали. Хотя до несчастного случая нам удавалось поддерживать боевой дух коллектива, теперь он был подорван. Мы разучились улыбаться, а Земля казалась недостижимой целью.

Даже странные выходки Парлетти не могли нарушить нашей апатии. После очередной ночи он в одиночку отправился к пирамиде и вернулся с термосом, который открыл без единого слова. Он вылил маслянистую жидкость — часть нашего разбавленного водой топлива — в миску. Поднес спичку, и топливо вспыхнуло ярким шипящим пламенем. Как будто оно полностью избавилось от воды!

Так оно и было. Парлетти объяснил: долгие часы, проведенные в пирамиде, заставили его обратить внимание на одну вещь — внутри было сухо как в пустыне. Там был сухой воздух, хотя пирамида сообщалась с венерианской атмосферой, буквально сочащейся влагой. И этот воздух оставался сухим на протяжении двадцати тысяч лет!

Парлетти дегидрировал полный термос за два часа — просто оставив жидкость в сухом, как в пустыне, воздухе пирамиды. Тот жадно впитал влагу.

На мгновение мы оцепенели от изумления, а затем разразились ликующими криками. Если так можно лишить влаги пинту топлива, то почему нельзя всё остальное?

Этот луч надежды озарил наше мрачное будущее ровно пятьдесят два земных дня назад. С тех пор мы трудились как проклятые, переправляя наше разбавленное топливо к пирамиде и возвращая его уже дегидрированным.

Уилсон подсчитал, что мы закончим через четыре дня — как раз вовремя, чтобы успеть рвануть к Земле в период сближения. Если мы опоздаем на несколько дней, Венера уйдет вперед по своей орбите, и у нашего корабля не хватит запаса топлива, чтобы вернуться назад. Придётся ждать следующего сопряжения. Мы полны решимости уложиться в срок.

Есть и еще кое-что, заставляющее нас торопиться: наша ультрафиолетовая установка практически выработала свой ресурс. Она едва выдает достаточно излучения, чтобы защитить наши мелкие порезы и ссадины от пугающей, таящейся повсюду смертоносной плесени. Скоро аппарат станет бесполезным. После этого малейшее повреждение кожи будет означать верную смерть, с чем жители Венеры мирились на протяжении всей своей истории.

Четыреста шестьдесят четвертый день.

Избавление нашего топлива от воды идет полным ходом.

Если вдаваться в подробности: мы переносим горючее по одной канистре за раз, вручную. Здесь, в центральном зале, жидкость выливают в поддон из листового алюмаллоя диаметром двадцать футов. Мы разобрали наш металлический дом, чтобы соорудить этот поддон. Слой топлива толщиной в дюйм непрерывно перемешивают посменно трое человек — и, что удивительно, Джимми. Он помогал нам самоотверженно, явно испытывая глубокую благодарность. Сухой воздух жадно впитывает влагу из перемешиваемой жидкости.

Почему именно этот процесс работает, мы до конца не уверены. Мы извлекли тонны жидкости, но воздух в камере так и не насытился влагой. Тарней, изучив ряд перекрытых каменными решетками воздуховодов, предполагает, что они ведут в полость между камерой и внешней стеной пирамиды. Благодаря какому-то чуду воздушной конвекции поднимающийся водяной пар затягивается в эти каналы и конденсируется где-то внизу, возможно, под землей.