Сидя утром за столом и вяло пережёвывая сочные куски мяса, царевич незаметно для себя снова погрузился в воспоминания, возвращаясь в тот самый день, когда рука об руку с тарханом Вакилом в окружении телохранителей и следовавшей позади охранной сотней воинов он направлялся из Казара в Езгур.

Из донесения Захида ему было известно, что туда спешно вернулась Церен.

При подъезде к городу сомнения всё сильнее и сильнее одолевали его.

Ахтуб мысленно возвращался к разговору с Захидом и пытался сам себе честно ответить на вопросы друга.

А ведь действительно, чем девушка, пусть умница и красавица, но низкого звания и происхождения, могла так вскружить ему голову, что он, бросив все дела, поспешил в столицу искать поддержки у тархана Вакила в своём крайне сомнительном деле.

Единственный ответ, который царевич нашёл, вызвал тогда у него оторопь.

Церен как две капли воды была похожа на его первую и настоящую любовь.

Казалось, погибшая Гюли вернулась к нему. Вот только зачем? Может, боги решили заставить Ахтуба ещё раз пройти по пути страданий и боли, чтобы в конце его жестоко наказать за содеянные им поступки? Умом царевич понимал, что нельзя втягивать Церен в водоворот своей жизни, но глаза, сердце и душа рвались к ней, не принимая во внимание возможных страшных последствий.

Две девушки смешались у него в какой-то единый образ, постоянно стоящий перед глазами и не исчезающий ни на миг.

В миле от городских ворот кортеж царевича встречали на конях загодя предупреждённые гонцами, а потому празднично одетые Захид и Жалиль.

– Ну что, друзья, – первым заговорил Ахтуб. – Я вернулся!

– Мы рады тебя приветствовать в нашем городе, тудун, и хотим сразу спросить: осталось ли прежним твоё решение? – Лицо Захида было серьёзным, а взгляд жёстким. – Долгий путь в столицу мог изменить мысли и намерения!

– Но тогда бы я не прискакал сюда! – улыбка промелькнула на губах царевича. – Покажите мне дом Икбара. Надеюсь, никто не предупредил его о моём приезде?

– Не сомневайся, всё держится в тайне! – кивнул головой Захид. – А ты договорился с тарханом Вакилом и тудуном Ульмасом?

– Тархан обещал всё решить без моего участия и при необходимости оказать любую помощь!

– Хорошо иметь таких влиятельных родичей! – одобрительно поцокал языком друг. – Хоть и очень дальних! Надеюсь, ты пригласишь его на свадьбу?

– И не только на свадьбу! – весело захохотал царевич. – Тархан Вакил вызвался быть моим сватом!

– Он с тобой? – Захид недоверчиво посмотрел в глаза тудуну.

– Здесь я! – прозвучал сухой дребезжащий голос, и из толпы всадников вперёд выехал седобородый старик на великолепном вороном коне. Одежда, украшения и оружие на поясе, а также уздечка, подпруга и седло лошади явно показывали, что этот человек сказочно богат.

– Хватит разговоров! – воскликнул тархан, не обращая внимания на растерянность встречающих людей. – У нас много дел. В Езгур!

Повернув коней, кавалькада устремилась в сторону виднеющегося вдали города.

Вскоре грохот сотен копыт во дворе заставил выбежать из дома пожилого толстого мужчину.

Похоже, это был кади.

За ним высыпали его домочадцы.

Ахтуб с улыбкой наблюдал за тем, как при виде множества незнакомых всадников в дорогой одежде, на арабских скакунах и с оружием, толстяк заметно растерялся и с откровенным испугом смотрел на происходящее.

Когда же прямо перед ним предстал тархан Вакил, которого ему иногда доводилось видеть в сопровождении тудуна Ульмаса, он побледнел ещё больше.

– Это ты кади Икбар? – прозвучал привыкший повелевать скрипучий голос.

Потерявший от страха дар речи толстяк что-то пытался сказать, но из горла его доносился только хрип.

– Что там блеешь, иль говорить не умеешь? – слова тархана падали на хозяина дома, словно каменные глыбы, прижимая старика к земле всё больше и больше.

– Кто вы такие? – раздался мелодичный женский голос, который царевич узнал бы из тысяч. – Зачем пугаете простых людей? Да, это кади Икбар, мой отец! Что вам от него нужно?

– Я – тархан Вакил! – седобородый старик повернул коня, с любопытством разглядывая с ног до головы стоящую перед ним девушку. – А из-за тебя, видимо, мне пришлось прискакать в такую даль!

Он махнул рукой царевичу, оказавшемуся в самом конце двора, и с довольной улыбкой, перекрывая шум, крикнул ему:

– Тудун! Мне понравилась твоя избранница!

И тут же Ахтуб увидел, как стремительно развернулась в его сторону Церен и гневный взгляд красавицы, скользнув по лицам людей, остановился на нём.

Царевичу показалось, что девушка была готова упасть без чувств на землю, но кто-то из старших сестёр успел поддержать её за локоть.

Вакил поднял вверх руку, требуя тишины, посмотрел сверху вниз на толстяка и снова торжественно и громко заговорил:

– Кади Икбар! У меня есть дальний родственник. Имя ему Ахтуб! Этот молодой человек хорош собой, знатен и богат, а кроме того, занимает пост тудуна в городе Баркату. Вот только одна печаль нависла над ним. Он сирота. Отцом ему я быть не могу, поскольку очень стар. А потому мой выбор пал на твоё семейство! Хочу просить тебя стать Ахтубу отцом, а жену твою – матерью, чтобы приняли вы его к себе сыном, но не просто сыном, а мужем младшей приёмной дочери Церен.

Царевич сразу заметил, как затрясся кади, боясь поднять взгляд от земли.

– Что молчишь? – снова заскрипел с высоты лошади тархан. – Или ты меня не услышал?

– Она ещё слишком молода, – выдавил из себя толстяк. – Ей рано замуж!

– Сколько уже исполнилось? – Вакил добавил металла в голос. – Шестнадцать есть?

– Е-е-е-есть, – пролепетал кади. – Но ведь рано ещё!

– Может, она уже сосватана? – наседал старик. – Хотя мне о том никто не доносил!

– Н-н-нет! Нет! Нет! – По лбу толстяка текли крупные капли пота.

– А может, она продана какому-нибудь старцу? – не унимался тархан.

– Что ты, что ты! – Руки и ноги хозяина дома тряслись от страха и ужаса, он готов был упасть на колени перед этим всевластным человеком на лошади.

– Ну что ж, – уже мягко и доброжелательно произнёс Вакил. – Будем считать, что моя нижайшая просьба нашла понимание в умах и сердцах всех присутствующих, а ты, кади, благосклонно ответил на неё согласием. Так ли я говорю?

Восторженный рёв вырвался из сотни мужских глоток, в воздухе сверкнули клинки, выхваченные из ножен.

– Да-да! – Толстяк приложил обе руки к груди и низко поклонился тархану.

А тот, как только смолкли крики, добавил:

– На свадьбе моего родича и твоей дочери обещал быть сам тудун Ульмас. Он очень рад, что такой влиятельный царевич захотел взять себе жену из его города!

По знаку Вакила двое телохранителей бегом бросились к лошади, помогая старику сойти на землю.

– Веди в дом, – обратился он к Икбару. – Обсудим наши дальнейшие действия и условия. А молодые пусть пока тоже поговорят. Им это нужно! Все остальные – вон со двора!

«До чего же легко и просто тархан сделал всё то, к чему я не знал, как подступиться! Теперь я его должник!» – подумал Ахтуб, спрыгивая с коня и передавая повод в руки Захида.

– Мы будем ждать тебя и тархана за воротами! – Друг улыбался во весь рот, с одобрением поглядывая в сторону девушки. – Похоже, Вакил всё сделал за нас! Он просто умница! А ты иди к ней! Надо успокоить Церен.

Лишь только свист, крики и конский топот стихли, царевич подошёл к девушке.

– Я очень рад видеть тебя, – заговорил он, любуясь свежестью её лица и блеском огромных глаз. – Хочется думать, что ты ждала меня!

– В это невозможно поверить, – негромко ответила она, отведя взгляд в сторону. – Сердцем я надеялась, но умом понимала, что такого не бывает даже в наших сказках.

– А теперь? – улыбнулся тудун, с любопытством ожидая ответа.

– Боюсь и вся дрожу, – честно призналась Церен. – Когда этот твой важный родич начал говорить, я поняла, что у нас во дворе сваты. А когда увидела тебя, мне стало тяжело дышать. И только тогда я поняла, что ты не шутил. Там, у ручья.

Она на мгновение замолчала, но тут же спросила:

– А тот страшный старик на самом деле тархан?

– Ну да, – кивнул головой Ахтуб. – Он ближний родич тархана Ханукки и самого каган-бека Манассии!

– И твой тоже?

– И мой, только дальний. По отцу.

Царевич осторожно коснулся пальцами руки девушки и тут же почувствовал, как она испуганно дёрнулась, стремясь отодвинуться от него.

Но он уже завладел её ладонью, ощущая приятную прохладу кожи и мелкое подрагивание тонких пальцев.

– Успокойся! – враз севшим голосом примирительно произнёс тудун. – По всем вашим обычаям ты уже моя невеста. Это может подтвердить сотня человек, а потому негоже отталкивать своего жениха. Сама знаешь, в доме тархан с твоим отцом договариваются, когда будет наша свадьба.

Нежная улыбка появилась на её губах, а свободная рука неожиданно погладила его щеку.

– Ты хороший, – прошептала Церен, поднимая на него взгляд. – А я всё равно боюсь, вдруг это сон! Вот открою глаза, а тебя нет. И никогда не было.

– Мы здесь, и мы живые! Теперь помешать нашей свадьбе сможет только чья-то смерть!

– Не говори так, – взмолилась она. – Зачем навлекать словами на нас беду? Лучше будем благодарны богам за их помощь!

– Ага, – буркнул себе под нос Ахтуб. – Не богам, а тархану Вакилу.

Он снял с поясного ремня внушительных размеров кошель, развязал горловину и вытащил оттуда золотое кольцо с крупным белым камнем.

– Это кольцо-обещание, – снова заговорил царевич, надевая украшение на палец девушке. – Оно будет символом моей любви к тебе.

– Какая красота! – тихонько охнула Церен. – Оно ж целое состояние стоит!

– А вот это вставишь в свои ушки! – тудун, не обращая внимания на прозвучавшие слова, положил ей на ладонь две большие блестящие серьги.

– Ой! – девушка в страхе зажмурила глаза, не веря, что такое возможно, и опустила по бокам руки.

– Ну и ещё одна вещица для моей прекрасной возлюбленной, – хмыкнул Ахтуб, воспользовавшись её беспомощностью и застёгивая сзади на шее Церен маленький замочек золотого колье.

Пока его невеста ощупывала части подвески, царевич вытащил из кошеля небольшое зеркало, состоящее из полированного серебряного диска, окантованного вязью золотых нитей и с приделанной к нему золотой рукоятью.

– В нём ты увидишь своё отражение, – тудун вложил в руку Церен никогда не виданный ею предмет и с любопытством стал наблюдать, как она, забыв обо всём на свете, любуется своим отражением и блестящими побрякушками.

«Не так уж много нужно женщине для счастья, – подумал Ахтуб. – Хотя… это только сначала, а вот что будет потом?»

Он не успел окончательно осознать возникшую в голове мысль, как крепкие девичьи руки обвили его шею и нежный голосок проворковал:

– Вот теперь я верю, что скоро выйду замуж. За тебя, тудун!

Дверь в дом распахнулась, и на пороге появился тархан в сопровождении кади.

– Как видишь, молодые уже и без нас обо всём договорились! – проскрипел Вакил, повернувшись к Икбару. – Готовься к свадьбе! Со своей стороны, я пришлю деньги, подарки, людей, мастеров, юрты для гостей! Праздник должен быть на всю округу! У нас с тобой на всё есть пять десятков дней. Прими во внимание, что тарханов, тудунов и эльтеберов будет много. Полный список я составлю и скоро пришлю тебе. Если всё сложится удачно, свадьбу может посетить даже каган-бек Манассия!

Тархан приблизился к влюблённой парочке, быстрым взглядом окинул раскрасневшуюся девушку в новых украшениях и улыбнулся мудрой улыбкой старика, которому известно всё, что было и ещё когда-то будет.

– Всё, царевич, прощайся, мы уходим! Пусть хозяева придут в себя и осмыслят, что произошло.

Он махнул кому-то рукой, и тут же через ворота во двор вынеслись с десяток его телохранителей, ведущих в поводу трёх лошадей.

Своего коня и коня тархана Ахтуб узнал сразу, а вот белоснежная тонконогая кобылица заставила его присвистнуть.

– Это мой подарок твоей невесте, тудун! Когда прискачешь сюда в следующий раз, Церен встретит тебя, как подобает высокородной хатун – на коне!

Один из воинов подвёл кобылицу к девушке и вложил ей в руки повод.

Вскочив на своего жеребца, царевич улыбнулся, представив себе, что будет происходить в доме кади после отъезда из города сватов.

Ахтуб ещё раз обернулся, помахал рукой Церен и твёрдой рукой направил коня вслед за покидающим двор тарханом.

Пальцы тудуна коснулись какого-то острого предмета, он резко вздрогнул и вышел из задумчивого состояния.

Перед ним лежал нож и уже остывшие куски мяса на разделочной доске.